Читаем Гладиатор онлайн бесплатно

Зрительный зал представлял собой небольшой амфитеатр наподобие древнеримских. Посреди — сильно утопленная в пол и огражденная на всякий случай прочной стальной решеткой арена. Трибуны заполняла нарядная, оживленная публика, с нетерпением предвкушающая экзотическое зрелище.

— Ленечка, Ленечка, — щебетала расфуфыренная дама неопределенного возраста, дергая за рукав своего спутника — пожилого мужчину с мягким, внушительных размеров брюхом, — когда же начнется?

— Не суетись, Вера, — раздраженно отвечал он, не сводя глаз с арены. Уже скоро!

— А правда, что бой будет насмерть?!

— Естественно!

— Наверняка обманут, — надула дама накрашенные губы.

— Исключено, — отрезал толстяк. — Тебе представят неопровержимые доказательства.

Вера скептически хмыкнула.

— Ладно, — сказал Ленечка. — Увидишь собственными глазами и, если заметишь фальшь…

— Ты купишь мне две соболиные шубы и бриллиантовое колье, — поспешно договорила женщина с нескрываемым злорадством.

— Договорились, — безмятежно отозвался ее кавалер.

Вера опешила, удивленно вытаращилась…

В это самое время в комнате за дверью, ведущей на сцену, происходила следующая беседа.

— Драться до конца и без дураков, понял, Валет? — говорил подтянутый мужчина средних лет, обращаясь к молодому парню, единственной одеждой которого было туго обтягивающее черное трико.

— Знаем, не впервой, — хмуро отвечал Валет.

— Чудненько… — улыбнулся мужчина. — Победишь — получишь приз: отличный харч, пойло и, — тут он заговорщицки подмигнул, — возможно, бабу.

На лице парня отобразилось изумление:

— Чего?! Не брешите, Валентин Степанович!

— Отвечаю за слова!

— А вы не боитесь, что она потом проболтается?

— По поводу?!

— Ну хотя бы о том, что здесь творится!

Валентин Степанович, уловив недосказанную мысль собеседника, громко расхохотался.

— Мудила ты, — укоризненно сказал он. — Телке никогда не выйти из этих стен, такая же беспризорная шваль, как ты, хоть и симпатичная. Так что жалься ей сколько влезет и на меня, и на фирму, и на судьбу-злодейку, если жив останешься.

— Кто противник? — сменил тему разговора Валет.

— Новенький, прозвище Красный Бык.

— Силен?

— Сам увидишь, или порядок забыл? — угрожающе оскалился Валентин Степанович. — Так мы живо напомним!

— Не надо! — В глазах парня мелькнул страх.

— То-то же! А теперь хорош базарить, скоро гонг!

Между тем публика в зале начала проявлять признаки нетерпения.

— Тянут кота за хвост… Какого черта?!

— У меня время не казенное… Безобразие! — слышались возмущенные возгласы.

Когда страсти накалились до предела, неожиданно прозвучал гонг. Мгновенно воцарилась тишина.

— Дамы и господа, внимание! — донесся из динамиков приятный баритон. Сегодня вы станете свидетелями незабываемого зрелища. Бой насмерть! Без правил! Как у древних римлян! Один из дерущихся должен погибнуть. Правда, у вас есть привилегия даровать побежденному жизнь, если противник не убьет его сразу. Напоминаю: большой палец, поднятый вверх, означает помилование проигравшему, опущенный вниз — смерть. В левом углу — Черный Валет, в правом — Красный Бык. Схватка начинается!

Снова ударил гонг. Фигуры в черном и красном трико ринулись на середину сцены и яростно, словно два бешеных пса, вцепились друг в друга. Ни тот, ни другой не отличались особыми бойцовскими навыками, но желание выжить в совокупности с предварительной обработкой довело их до безумия. В ход шло все: кулаки, ноги, колени, локти, головы, зубы, ногти… Брызгала кровь, на губах пузырилась пена. Публика на трибунах подвывала от восторга. Пузатый Ленечка, плотоядно ощерившись, подался вперед. Мясистое, покрытое потом лицо налилось кровью.

— Давай, Черный! Бей гада, рви! — истерично вопил толстяк (он поставил на Валета значительную сумму).

— И-и-и! — на высокой ноте верещала Вера.

Ухоженная, лощеная дама превратилась в натуральную мегеру: сделанная в дорогой парикмахерской прическа растрепалась, глаза горели садистским восторгом, из полуоткрытого рта капала слюна. Да и остальные зрители уже напоминали не людей, а скорее чертей из ада, ухитрившихся сотворить исключительную гадость и ликующих по данному поводу…

Схватка на арене близилась к концу. Черный Валет повалил Красного Быка на пол и изо всех сил лупцевал поверженного противника кулаками. Остановился Валет, лишь когда полностью выдохся. Лицо Красного Быка превратилось в кровавую маску. Он не шевелился и не подавал признаков жизни.

«Вроде готов», — с облегчением подумал Валет, поднимаясь на дрожащие от усталости ноги.

Рядом, будто из-под земли, появился человек в белом халате, наклонился над Быком, пощупал пульс.

— Мертв! — громко объявил он.

— Доказательства! Где доказательства?! — завизжала Вера.

Ей вторило множество голосов.

— Сей момент, — усмехнулся врач и крикнул, обернувшись к выходу с арены: — Эй, ассистент, сюда! Клиенты не верят моему диагнозу!

«Ассистент», огромного роста бугай в черной маске и со сверкающим остро заточенным топором в руках, не заставил себя долго ждать. Приблизившись к распластанному телу, «ассистент» широко размахнулся, нанес удар, затем нагнулся и, схватив за волосы отрубленную голову, продемонстрировал публике…

«Мерседес» мягко катил по ночному шоссе. Высококачественный кондиционер создавал в салоне машины приятную прохладу. Ленечка довольно улыбался. Выбор его оказался удачен, и в кармане приятно похрустывала солидная пачка выигранных долларов.

— Ну, Верочка, понравилось? — спросил он немного подрагивающим от пережитого возбуждения голосом.

— О да, милый! Это… это просто восхитительно!!!

В зале ожидания Н-ского вокзала было душно. Многочисленные людские голоса сливались в неразборчивый гул. С трудом разыскав свободное место, Алексей Рюмин прикрыл глаза и попытался уснуть, но мешал слипшийся от голода, ноющий желудок, а в карманах не было ни рубля, впрочем, как и документов. Бомж — человек без определенного места жительства.

Социологическое определение — «индивид, выбитый из сетки ролевых отношений». Всеми презираемое, отверженное существо. Заметят менты на улице мертвого плохо одетого человека, приглядятся, сморщат в отвращении физиономии да скажут: «Бомжара подох, сволочь! На нашем участке! Возись теперь с ним! Давайте-ка, пока никто не видит, оттащим его на соседний».

На соседнем аналогичная картина. Тут тоже постараются сбагрить мертвеца. И при жизни он никому не был нужен, а уж после смерти тем паче. Бомжи бывают разные, и далеко не всегда это спившиеся, утратившие человеческий облик субъекты. В наше время бурного роста демократии (принимающей подчас довольно причудливые формы), дикого рынка и всеобщего суверенитета прослойка бомжей выросла до невероятных размеров за счет жертв квартирной приватизации, многочисленных беженцев из ставших независимыми союзных республик (а по сути, провинции загубленной в начале века великой Российской империи) и так далее и тому подобное.

Алексей не относился к «коренным», спившимся бомжам. Он… Впрочем, какая разница! Пусть читатель придумает историю его падения сам. Скажу лишь одно: Рюмин почти не брал в рот спиртного и несколько месяцев назад даже представить не мог, в каком отчаянном положении окажется. Алексей был двадцатипятилетним высоким, широкоплечим, хорошо сложенным парнем с приятным лицом, голубыми глазами и темно-каштановыми волосами. Правда, за последнее время мышцы опали от постоянного недоедания; лицо заросло неряшливой щетиной, давно не стриженные, немытые волосы свалялись в сальный колтун, а глаза ввалились и приобрели затравленное выражение. «Доблестные» служители закона с бомжами не церемонились. Простые обыватели смотрели с презрением, не подозревая, что когда-нибудь сами могут очутиться на «дне» жизни (за жестокосердие господь бог наказывает сурово).

Однако я отвлекся.

Итак, Алексей Рюмин пытался заснуть, но ему мешал голод. Кормился Алексей главным образом разгрузкой вагонов на товарных станциях. Платили негусто (чего церемониться со всякой швалью) и часто обманывали.

«Катись колобком, бомжара! Ха-ха-ха! Иди жалуйся в милицию». Поэтому вот уже три дня Рюмин практически ничего не ел. Теоретически существовала возможность подкрепиться остатками пищи в вокзальном буфете, но, во-первых, мешала не до конца утраченная гордость, во-вторых, даже в охоте за объедками царила жестокая конкуренция. Буфет был поделен невидимой границей между оплывшей старухой и мужиком лет тридцати-пятидесяти с разукрашенным синяками лицом и свернутым набок носом. Жадными, цепкими взорами они следили за жующими пассажирами. Едва кто-то оставлял недоеденный хлеб или недопитый пластиковый стаканчик, один из них коршуном налетал на столик и тут же поедал, допивал оставленное.

Тяжело вздохнув, Алексей открыл глаза и настороженно огляделся по сторонам, опасаясь увидеть «стражей порядка». Вчера Рюмину удалось улизнуть от одного из них, жирного, медлительного, увернуться от занесенной над головой дубинки, в отчаянии лягнуть мента ногой в коленку и, пока тот, охая, хватался руками за ушибленное место, скрыться за углом. Однако кто знает, повезет ли снова?

В течение последующих десяти минут отяжелевшая от недосыпа голова Алексея боролась с бурчащим от голода желудком, затем, когда голова начала потихоньку побеждать, прямо над ухом рявкнул грубый голос: «Эй ты, встать! Пошли со мной!»

За день до описанных событий Николай Колосов имел весьма неприятный разговор с главой «фирмы», Василием Андреевичем Завадовским. Василий Андреевич развалился в мягком кресле и испепелял Колосова ненавидящим взглядом. Съежившийся на жестком стуле, Николай чувствовал себя крайне неуютно.

— Паршивый товар поставляешь, Коля! — цедил сквозь зубы Завадовский. Сплошные доходяги! Нет, милый мой, так дело не пойдет! Кого ты мне позавчера привез? А?! Жертву Освенцима! Ну скажи, на что годен дистрофан?! На хаш? Какой, к чертовой матери, из него боец?! Хочешь распугать нам всю клиентуру или сам на арену выйти?

Колосова прошиб холодный пот. Шеф вполне способен на такой шаг.

— Василий Андреевич! — умоляющим тоном начал он. — Помилуйте! Как среди этой швали найти Геркулеса? Они все…

— Молчи! — окрысился Завадовский. — Не буди во мне зверя! Тебе за каждого «рекрута» деньги платят, причем немалые! Ладно, — немного смягчился он, полностью насладившись созерцанием убитой физиономии Николая. — Я ж не требую готового Шварценеггера! Главное, чтоб имелся подходящий костяк, а мышцы… Ну, подкормим хмыря, малость подкачаем, подучим… Мы ведь всегда так поступаем. Вчерашний же ублюдок… Ревматизм, цирроз печени, недержание мочи…

— Василий Андреевич, клянусь, завтра в лепешку расшибусь, но приведу какого нужно, — зачастил Колосов. — Ей-ей, не вру!!!

— Хорошо, свободен, — махнул рукой Завадовский, вытащил из коробки сигару, откусил кончик и неторопливо прикурил…

— За что, начальник?! Отпусти! — взмолился Алексей, жалобно глядя на чугуннорылого здоровенного сержанта.

— Вставай и не вякай, — злобно ответил мент. — Я знаю, за что! Шагай, отребье!

Вопреки ожиданиям Рюмина сержант не повел его в привокзальное отделение, а вытолкал на улицу. Несмотря на август, было довольно свежо, и оголодавший, обессилевший Алексей затрясся в ознобе.

— Куда мы идем? — осмелился спросить он и вместо ответа получил болезненный удар резиновой дубинкой по спине.

— Погоди, сержант, не распускай руки, — вдруг услышал Рюмин спокойный, властный голос. Оглянувшись, он увидел спортивно сложенного мужчину лет тридцати с небольшим, направлявшегося в их сторону.

— Оставь парня, я его знаю, — продолжал неожиданный спаситель.

— Тогда другое дело, — на удивление быстро сдался сержант. — А я подозревал…

— Напрасно, — отрезал мужчина.

Спустя полчаса они сидели за столом в небольшой, но уютной квартирке незнакомца, который назвался Витей. Рюмин жадно поглощал пищу, урча, как дикий зверь, однако Витя делал вид, что не замечает подобного бескультурья, и лишь сочувственно покачивал головой.

— Теперь выпей за мое здоровье, — предложил он, заметив, что Алексей насытился и откинулся на спинку стула.

С этими словами Витя плеснул в рюмку из небольшой красивой бутылки.

Как мы помним, Рюмин почти не пил, но разве можно отказать выручившему тебя человеку в столь ерундовой просьбе? Алексей не задумываясь опрокинул в рот содержимое рюмки и мгновенно провалился в забытье, даже не успев осознать случившееся.

— Хороший экземпляр, широкоплечий! Шеф останется доволен, удовлетворенно пробормотал «Витя», он же Николай Колосов, затем подошел к телефону, набрал номер и произнес в трубку короткую фразу: — Товар готов, высылайте транспорт…

Первым ощущением была жуткая головная боль. К ней присовокуплялись омерзительный привкус во рту, тошнота и боль в желудке. Глухо застонав, Алексей Рюмин разлепил глаза. Он лежал на деревянной кушетке в небольшой комнате с бетонным полом, неоштукатуренными кирпичными стенами и железной дверью. Под потолком горела тусклая электрическая лампочка. Память возвращалась с трудом, обрывками: вокзал… зал ожидания… Грубый милицейский рев над ухом, а потом… потом пустота!

«Загребли в ментуру, — вяло подумал Рюмин. — За что? А, какая разница! Ведь я бомж, бесправное создание! Может, мне хотят навесить одно из нераскрытых дел?» Он попытался сесть, но по затылку будто треснули тяжелым молотком. Виски сдавило тисками, в глазах потемнело. «Лучше пока полежу, решил Алексей. — Дальше видно будет!»

Прошло некоторое время. Головная боль слегка утихла, и Рюмина сморил сон.

Алексей увидел себя в огромной помойной яме. Вокруг валялся дурно пахнущий мусор: кости, объедки, вонючие обрывки материи, скомканная грязная бумага и т. п. Алексей хотел встать, но, поскользнувшись, упал.

«Бомжара, вшивый бомжара!» — прозвучал в ушах злой гнусавый голос. Рюмин огляделся, однако никого не заметил.

Между тем голос продолжал измываться: «Никому-то ты, Леша, не нужен… не нужен… не нужен… Сдохнешь в этой яме, и никто не заметит! Людям на тебя глубоко плевать!»

«Но почему?!» — возопил Алексей, давясь рыданиями.

«По закону джунглей, — с сарказмом ответил невидимый мучитель. — Вот так-с!»

— А-а-а-а!!! — истошно завопил Рюмин и проснулся.

Он находился все в той же комнате-камере, только теперь не один. Рядом стояли двое мужчин в ярких спортивных костюмах, с резиновыми дубинками в руках.

— Оклемался наконец, — ухмыльнулся один из них, рыжеволосый, с низким обезьяньим лбом. — Вставай! Будем приводить тебя в порядок.

— Где я? Кто вы?! — хриплым шепотом спросил Алексей.

— Глохни, мразь, — процедил рыжеволосый. — Иначе ребра пересчитаем!

Решив не искушать судьбу, Рюмин поднялся с лежанки. Ноги заметно дрожали, тело налилось свинцом.