Читаем Гиперборея (СИ) онлайн бесплатно

По меркам человеческого мира мне было бы уже тридцать лет и всякий раз, когда я посещала мир людей, я понимала, что неотвратимо приближается срок, после которого мне нельзя будет больше возвращаться к моей семье. Я не могла до старости оставаться для них молодой. Скоро мне придется покинуть их навсегда, чтоб всю свою вечность, или сколько мне там отвел Хозяин, посвятить своим Медным горам.

Я не видела Гавра уже несколько лет, и все это время топила свою тоску в бесконечных заботах о своих подданных. Никто из бывших рабов Хамсина не захотел возвращаться в Тварный мир, хотя получили на это разрешение самого Лютого Князя. Мы с энтузиазмом бросились строить города и села, но, прежде всего мне хотелось обустроить столицу, которой никогда не было в Медных горах.

Чуть подальше от мрачной и давно заброшенной пещеры, в которой когда-то жил Хамсин, возник город, который мы назвали Ананд Бхаван — Обитель Радости. Это название слишком явственно контрастировало с тем бедламом, который мне пришлось принять во владение. Столица выросла за четыре года. Вслед за этим стали возникать небольшие поселки и городки вокруг нее. Население стало плодиться и размножаться. И поскольку, кроме глупых дэвов на территории Медных гор нечисти больше не водилось, то это население стало почти совсем человеческим.

Иверлин и Ю-Ю подкинули мне своего маленького чертенка и уже два года странствовали где-то, проживая свою недолгую жизнь. Черноглазый и черноволосый их малыш уже совсем не походил на черта в отличие от своего отца и тем более деда. Но я все равно звала его чертенком из-за неимоверной его непоседливости. Этот пятилетний мальчишка доставлял мне больше хлопот, чем все мои подданные вместе взятые. Но я очень к нему привязалась и отдавала ему всю нерастраченную любовь, которую берегла в сердце для своего собственного ребенка.

Я любила бывать на крыше одной из башен, составляющей ансамбль моего столичного дворца. Оттуда открывался прекрасный вид на Ананд Бхаван и его окрестности, а с другой стороны хорошо просматривалась западная равнина, открывающая путь в Дремучий Мир. В ясные дни я подолгу сидела там под широким зонтиком и всматривалась в зеленую равнину. Гостей оттуда я давно уже не ждала, но иногда они все же появлялись.

Матушка Заварзуза приходила навещать своего внука и заодно меня. Все-таки нас многое связывало. Изустемьян, Мша и Алика уже давно жили при мне. Гавр еще тогда, десять лет назад, отпустил их в Медные горы. Виллы были няньками Тэйу, когда он был совсем младенцем. Потом, став постарше, он перешел под опеку Изустемьяна. Когда умерла бабушка Саша и родители продали деревенский дом, я забрала к себе и Чушку с Макаром. Теперь банник служил главным надзирателем за всеми бассейнами столицы, а домовой стал дворцовым. Можно было сказать, что все они стали своеобразной компенсацией за наш с Гавром "развод".

Мы не виделись с ним все это время. От него не поступало никаких вестей. Лишь Матушка, изредка бывая у нас, рассказывала мне о делах в Дремучем Мире…

А он снова задремал. Ничего не угрожало ему теперь ни с востока, ни с юга. После известных событий Умар притих и не смел высовываться. Никто больше не претендовал на единоличную власть Гавра. Мне, однако, казалось странным, что он даже после стольких лет не пытался завести дипломатические отношения с Медными Горами. Может быть, он просто не хотел встречаться со мной?

— Он стал совсем странным, — рассказывала мне Заварзуза, когда мы пили с ней чай в саду возле дворца. — Он почти не выходит из своего подземелья. Общается изредка лишь с Евстантигмой и Бобровником. Цербер бродит по лесу печальный из-за того, что потерял доверие своего хозяина.

— А Айшгур?

— Она уже давно в Китеже. Там она обрела гораздо больше благодарных поклонников, чем у нас. Гавр перестал обращать на нее внимание на следующий день, после того как привез.

— Он скучает, — сказала я. — В этом нет сомнения. Ему не нужно больше каждый год отвоевывать свою власть, нет ни Василисы, ни меня, не беспокоят соседи, Яр Отшельник исчез.

— У нас говорят, это все из-за бенши.

— Что же с ним там было?

— Кто знает…

— Ну, а что дремучие? Что слышно о Китеже?

— Да спят все.

— Спят?

— Да. Настоящее сонное царство.

— Гавр бывает в Тварном мире?

— Давно уже не был.

— Как же так?

— А вот так. Лютый Князь уже присылал к нему сатурниона. Думаю, разговор у них шел об этом.

— Это был Флакк?

— Он самый.

— Странно, что он не посетил и меня…

Вот уже десять лет я ждала, когда Лютый Князь посвятит меня, наконец, в тайны Тварного мира и передаст мне власть. Но об этом не было и речи. Я несколько раз уже бывала в разных местах, куда меня вызывал Хозяин, но он всякий раз отмалчивался. Я понимала, что видимо мое время еще не пришло, и не смела спрашивать. Десять лет для вечности, что это?

Однако, мир, доверенный мне процветал. Мой народ спокойно жил в городах и поселках, занимаясь нехитрым хозяйством и ремеслом. Никто не жаловался, все были довольны. Из мрачного царства Медные Горы превратились в процветающее и благополучное наместничество. Правда, моей личной заслуги в этом было не так уж и много. Кто знает, как мог бы измениться Тварный мир, имей его правители силу наместников. Впрочем, это тоже спорный вопрос, но одно было очевидно: теперь, когда все было налажено, я вполне могла бы заняться и другими, более важными делами. Я не могла понять, почему Хозяин тянет с посвящением.

Тринадцать лет назад Саргон объяснил мне, почему я не достойна власти над людьми. Неужели он до сих пор считает меня слишком мягкосердечной? Возможно, я действительно все еще слишком чувствительна. Я все еще люблю Гавра и тоскую по нему. Я чаще, чем нужно вспоминаю Хамсина. Я слишком привязана к своим близким. Я души не чаю в маленьком Тэйу. Разве могу я вдруг стать хладнокровной?

Малыш резвился с Троей. Они носились возле нас, разнося по всему саду раскатистый визг и лай. Матушка была без ума от своего внука. Но ее, так же как и меня, беспокоило слишком долгое отсутствие Ив и Ю-Ю. От них давно не было вестей.

— Последнее известие от них я получила с севера. Они собирались посетить Гиперборею. С тех пор ни слуху не духу, — рассказывала я Матушке. — Думаешь, им там может что-то грозить?

— Кто знает этих свободных титанов? У них порядка нет, они сами по себе. Никому не подчиняются.

— Подождем еще немного.

— А потом?

— Потом и решим. Может быть, пошлю за ними кого-нибудь. Да ведь ты же знаешь, какие они оба легкомысленные и рассеянные.

Матушка кивнула, согласившись, громко отхлебнула из чашки, а потом произнесла укоризненно:

— Не настолько же они шалопутные, чтоб не вспомнить о собственном дитяти.

Я вздохнула и не стала говорить Заварзузе о том, что Ив и Ю-Ю как в воду канули. Чтоб отвлечь ее и себя заодно от мрачных мыслей, я позвала ее прогуляться по дворцовой площади.

— Ты видела новый фонтан? Твой старый приятель Изустемьян придумал. Просто чудо, — сказал я ей и встала с плетеного кресла, предлагая последовать за мной.

В свободное от воспитания Тэйу время водяной занимался своим непосредственным делом — водой. Поскольку в горной реке, что текла неподалеку от Ананд Бхаван, уже был хозяин — Синий речной дух, то Изустемьян нашел себе занятие по душе. Он буквально наводнил столицу бассейнами и фонтанами, благо, что подземных вод и ручьев в этой местности было много.

Если б не постоянное беспокойство за моих пропавших друзей, жизнь в Медных горах уже можно было бы назвать безмятежной. Не так давно я посещала, так сказать с официальным визитом, город в лабиринте. Общинники встретили меня радушно и сообщили, что решили назвать свою общину в честь дервиша Бахрамом. Спустя столько лет, они успели забыть о том, что старик так долго дурил их, и даже стали считать его чуть ли не святым. Что ж, я и не думала возражать. Каждому народу нужен свой святой.

Мирно существовало с Медными горами Зыбучее озеро и его хозяин дэв, никто не смел нарушать спокойствие Гиблых болот бенши. Безмятежно спало Вражье ущелье со всеми своими ворогами, потому что я запретила проходить через него. Еще в тот год, когда я приняла наместничество, Троя по моей просьбе отыскала другой путь к Лабиринту, в обход Зыбучего озера и Вражьего ущелья. И то и другое стало теперь заповедной зоной.

Но ничто не могло заставить меня забыть обо всём, что было со мной десять лет назад, о блужданиях в Глухих пещерах, встрече с Хамсином, о дервише и Саб-Бияре, о битве с Бейшехиром и последней встрече с Гавром, после которой я больше не видела его. Я не раз и не два рассказывала эту историю Тэйу, словно сказку на ночь. В конце концов, он и сам стал так думать. Моя жизнь стала для малыша просто сказкой. Он называл меня тётя Бет.

Однажды случилось то, чего я ожидала меньше всего. Ко мне явился посланник Лютого Князя. В этом, впрочем, ничего необычного не было, невероятным было то, что посланником был сам Брулак, отец Ю-Ю и значит дедушка Тэйу. Он передал мне всякие ненужные, но, тем не менее, обязательные инструкции от Саргона, которые были столь незначительными и устаревшими, что не сложно было догадаться: Брулак здесь не из-за них. Неужели захотел повидать внука?

Не смотря на то, что я бывала при дворе не раз, Брулака я видела впервые. У него не было ни пятачка, ни шерсти на лице, был он только очень смуглым, да слишком хитрым и подозрительным был его взгляд из-под густых и лохматых бровей. Как и все представители его племени при дворе Саргона, он носил красную кардинальскую мантию с золотой каймой и замысловатой вышивкой. На его крупной голове возвышался парчовый тюрбан, закрывающий видимо рога. И цоканья копыт по твердому полу я не слышала, и хвоста, высовывающегося из-под мантии, не замечала. Настоящие черти не соответствовали моему обывательскому представлению о них.

Следую обязательному этикету после официального приема, я отправилась показывать Брулаку дворец. Потом мы поднялись на самую высокую башню дворцового ансамбля, чтоб осмотреть Ананд Бхаван целиком. Наверху дул быстрый ветер, и красный бархат посланника полыхал словно пламя. Мы вели светскую беседу, которая, впрочем, как мне показалось, со стороны Брулака была несколько натянутой. Он словно не мог решиться начать какой-то деликатный разговор. В конце концов, после того, как выслушала все обязательные комплименты по поводу устройства своего дворца, столицы и наместничества в целом, я решила спросить напрямую:

— Уважаемый Брулак, нет ли еще какой-либо причины Вашего визита ко мне? Мне показалось, что Вы что-то недоговариваете.

— Да, действительно, — повернулся он довольно резко ко мне лицом. — К чему вся эта скрытность. Скажу прямо: я намерен забрать с собой вашего воспитанника.

— Тэйу?!

— Да… имя, кстати, не совсем подходящее, но…

— Постойте-ка, — перебила я его не совсем вежливо. — Вы намерены забрать его без ведома его родителей? Без моего согласия?

— Точно так.

Я чуть было не взбесилась, но вовремя спохватилась и успокоилась. Я должна была держать в узде свои человеческие эмоции.

— Присядем и обговорим все подробней, — предложила я, указав на простые плетеные кресла, стоящие поодаль.

— Хорошо, — согласился он и уселся, расправив складки своего одеяния.

— Прежде всего, могу я спросить, зачем Вам понадобился ребенок? — спросила я как можно вежливей, хотя мне очень хотелось заговорить с ним резко.

— Вы знаете, что когда-то при дворе служил мой сын?

— Я слышала об этом.

— Из него не получилось хорошего слуги для Саргона, я никак не мог на него повлиять.

— Да. Потому что в нем слишком много человеческого… Так Вы думаете, что этот номер пройдет у Вас с Тэйу?

Все-таки я не могла удержать себя от язвительных ноток в голосе. Брулак заметил их, взглянул на меня, чуть приподняв свою лохматую бровь, и едва заметно усмехнулся.

— Вижу, вы очень привязаны к мальчику?

Я помолчала, не зная, стоит ли делиться своими личными переживаниями с малознакомым мне чертом, пусть даже и посланником Лютого Князя.

— Послушайте, — начала я, придвигаясь к нему, — у меня нет своих детей, и, наверное, уже не будет. Удивительно ли, что мне он дорог?

— Тем более Вы должны заботиться о его будущем. Оставаясь здесь, он, сын смертного и смертной, умрет на ваших глазах, так же как и его родители.

Я поняла, наконец, в чем был прав Брулак. При дворе Саргона Тэйу мог заслужить бессмертие. Могла ли я лишить его такой возможности?

— Я не против, — сказала я, — но я не могу решать за него и за его родителей. Вам нужно будет обсудить этот вопрос с Ундионом и Иверлин, когда они вернуться.

Брулак как-то странно поморщился. Я не могла угадать, не доволен ли он моим ответом или еще что-то хочет сообщить мне, что-то неприятное.

— Вы, что-то знаете? — предположила я и не ошиблась.

— Кое-что, да. Есть сведения, что их больше нет в живых.

— Достоверные сведения? — недоверчиво спросила я, хотя и внутри у меня все сжалось. Они ведь были смертными, с ними могло случиться все, что угодно.

— У нас нет никакой связи с диктатором Гипербореи. Но из своих источников мы узнали, что пришельцы из Медных Гор исчезли где-то в реликтовых лесах. Там есть поселения бунтовщиков, тех, кто восстал против правления этого диктатора.

— Но это ведь не значит, что они мертвы! — воскликнула я и, не сдержавшись, решила уточнить:-Я не знала, что Гиперборея из свободной республики вдруг превратилась в диктатуру. Как это случилось и кто этот диктатор?

— Мы пока не знаем, откуда он взялся, вероятно, кто-то из местных. И вообще, вы знаете, что мы не вмешиваемся даже во внутренние дела наместничеств, а Гиперборея нам тем более неподвластна.

Задумываться о происходящих в другом государстве политических изменениях мне было не досуг, но я подозревала, что Ив и Ю-Ю могли оказаться как раз в гуще тех событий. Во что они могли там впутаться, да так, чтоб нельзя было просто уехать домой? Верить в то, что их нет в живых, я отказывалась.

— Как бы то ни было, уважаемый Брулак, но пока я не получу доказательств того, что родители Тэйу мертвы, я не отдам вам малыша.

— Я и не рассчитывал забирать его прямо сейчас, — успокаивающим тоном промолвил черт. — Но, если позволите, я хотел бы прислать для него воспитателя.

— У Тэйу есть воспитатель.

— Этот чудак водяной? Но он не научит его придворному этикету и премудростям службы Саргону. С ним он в лучшем случае станет отменным рыбаком. Я же хочу для своего внука… да-да, не делайте такое удивленной лицо, я признаю Тэйу своим наследником. Я хочу для него лучшей участи. Он должен стать бессмертным.

— А вы хоть понимаете, что этот мальчик в большей степени человек, чем его отец?

— Дикую кровь можно усмирить, если захотеть. Вот Вы, например, полностью человек.

Рассчитывал ли он меня смутить или нет, я не поддалась на провокацию. Ну и что, что я человек? Я заслужила то, что имею сейчас.

— Не боитесь снова разочароваться? — спросила я ехидно: мне уже надоел светский тон.