Читаем Гибельное море (ЛП) онлайн бесплатно
Гибельное море (ЛП)
Проведя лето вдали друг от друга, Тит и Иоланта (по-прежнему как Арчер Фэрфакс) спешат вернуться в Итон и возобновить подготовку к битве с Лиходеем. Иоланта, больше не связанная клятвой на крови, как никогда решительно настроена исполнить своё предначертание – особенно потому, что кольцо шпионов Атлантиды сжимается всё туже. Однако вскоре после возвращения в школу Тита ждёт поразительное открытие. Под сомнением окажется всё, что касается их миссии. Ошеломлённая узнанным, Иоланта вынуждена смириться с новой ролью, а Тит – решить, следовать ли, как прежде, предсказаниям матери или проложить иной путь в неведомое будущее.
Фантастика / Фэнтези / Любовно-фантастические романыПринять участие в работе Лиги переводчиков http://lady.webnice.ru/forum/viewtopic.php?t=5151
Донне Брей, которая просто лучшая.
Девушка вздрогнула и очнулась.
Ее засыпало. Песок был везде. Под ней – и она пальцами зарывалась в горячую зернистую массу. Над ней – подгоняемый ветром он затмевал небо, и воздух становился красным, будто поверхность Марса.
Песчаная буря.
Девушка села прямо. Песок завихрился вокруг миллионами светло-коричневых крупинок. Непроизвольно она оттолкнула их, приказывая держаться подальше от ее глаз.
И песок отпрянул.
Девушка моргнула и вновь махнула рукой. Песчинки отхлынули еще дальше. Сама же буря даже не думала униматься, лишь усилилась, и небо стало зловеще темным.
В песчаную бурю лучше всего быть именно магом стихий. И все же кое-что в этом открытии вызывало замешательство. Сам факт, что сей навык оказался для девушки внове, что она понятия не имела о таком своем таланте, который обычно проявляется с рождения.
А еще она совершенно не понимала, где находится. И почему. И где была до того, как очнулась в пустыне.
Ничего. Ни единого воспоминания о материнском объятии, отцовской улыбке или секретах лучшей подружки. Ни проблеска в памяти о цвете парадной двери родного дома, весе любимого стеклянного бокала или названиях лежащих на столе книг.
Она сама для себя оказалась незнакомкой. Незнакомкой с прошлым, бесплодным, точно выжженная пустыня. Когда каждая присущая тебе черта словно бы похоронена, глубоко и надежно.
Сотни мыслей проносились в голове испуганной птичьей стаей. Как долго она уже в таком состоянии? И всегда ли была такой? И не должен ли здесь, рядом, находиться кто-нибудь, чтобы за ней присматривать, раз уж она сама про себя ничего не знает?
Девушка прижала два пальца к груди. Давление изнутри затруднило дыхание. Она открыла рот в попытке побыстрее втянуть воздух, наполнить легкие, чтобы они не казались столь же пустыми, как остальные ее части.
И только через минуту собралась с духом и внимательно себя осмотрела, надеясь отыскать какие-то подсказки или даже прямые ответы, которые поведают о ней все необходимое. Руки ожиданий не оправдали: несколько мозолей на правой ладони и больше ничего значимого. Задрав рукава, девушка обнаружила лишь бледные предплечья. Взгляд на кожу живота тоже не принес ничего нового.
–
Но ничего не произошло. Да и заклинание не проявило никаких тайных надписей или знаков на коже.
Наверняка это уединение – лишь видимость. Неподалеку должен находиться хоть кто-нибудь, кто сможет помочь: родитель, брат, друг. Наверное, этот кто-нибудь сейчас блуждает рядом, зовет, стараясь отыскать потеряшку, убедиться, что она в порядке.
Но сквозь завывания ветра не было слышно голосов, лишь песчинки метались под действием неподвластных им сил. И даже расширив созданную вокруг себя сферу чистого воздуха, девушка не увидела ничего, кроме песка.
Она на мгновение закрыла лицо руками, глубоко вздохнула и встала, решив для начала обыскать свою одежду. Но вдруг почувствовала что-то в правом ботинке.
Сердце екнуло. Волшебная палочка!
С тех пор, как маги осознали, что волшебные палочки являются лишь проводниками магической энергии – чем-то вроде усилителей, не так уж и необходимых, – почитаемые инструменты превратились в обожаемые и всегда именные аксессуары. Порой персонализация палочки доходила до полного абсурда. В индивидуальное оформление вплетались имена, любимые заклинания, герб города или школы. На некоторых волшебных палочках даже можно было найти всю родословную хозяина, выгравированную крохотными буквами.
Несказанное счастье – обнаружить сейчас историю своей семьи, хотя девушка согласилась бы и на простое
Но волшебная палочка оказалась гладкой, словно напольная дощечка. Ни резьбы, ни инкрустации, ни декоративного орнамента. И под заклинанием увеличения удалось увидеть лишь голое дерево. Непонятно даже, кто изготовитель.
Грудь сдавило. Разве любящие родители подарили бы своему ребенку такую палочку? Все равно что отправить его в школу в бумажной одежде.
Однако одежда – синяя туника длиной до колена и белоснежный бешмет – поражала материалом исключительного качества, невесомая, но крепкая, со сдержанным блеском. И жар пустыни ощущался лишь на лице и руках, под тканью же было вполне уютно.
В самой тунике карманов не оказалось, но девушка нашла их в скрытых подолом брюках, а там – слегка помятую прямоугольную карточку:
Она дважды моргнула, дабы убедиться, что верно прочла.
Вайоминг? Это который на американском Западе? На немагическом американском Западе?
Различные снимающие личину заклинания скрытый текст не проявили. Медленно выдохнув, девушка вернула карточку в карман брюк.
Она-то думала, что хватит и имени, крошечной зацепки. Но вот оно имя, вот она зацепка, а все стало намного хуже, чем когда у нее не было ни малейшего представления о собственном прошлом. На глухой стене, словно дразня, появилось пятнышко цвета и текстуры, в то время как остальная часть фрески – люди, места, принятые решения, которые сделали ее той, кто она есть – по-прежнему оставалась вне поля зрения.
Не задумываясь, девушка резко хлестнула по воздуху волшебной палочкой, чуть не зарычав от огорчения. Завихрившись, песок отступил. Она судорожно вздохнула: в восьми шагах от нее лежала наполовину засыпанная холщовая сумка.
Девушка бросилась вперед. Ремешок оказался порван, но сама сумка цела. Не очень большая (вершков десять в ширину, шесть в высоту, а в глубину и того меньше) и не слишком тяжелая. Но самое примечательное – это количество карманов: по крайней мере двенадцать снаружи и бесчисленное множество внутри. Расстегнув пряжку на большом внешнем кармане, девушка нашла сменную одежду, а в другом отделении схожего размера – прямоугольник плотно сложенной ткани, который, скорее всего, разворачивался в небольшую палатку.
Внутренние карманы были аккуратно и разборчиво подписаны: «Питание, в упаковке дневная норма»; «Вспомогательное средство для скачков: пять гранул за прием, не более трех раз в день»; «Теплая простыня – если замерзнешь, а внимание привлекать нельзя».
Тридцать шесть кармашков одного из внутренних отделений были заполнены лекарствами. Не от болезней, а от всевозможных повреждений, начиная сломанными конечностями и заканчивая ожогами от драконьего пламени. Пульс ускорился. Эта сумка уж точно собиралась не для туристического похода, а на случай чрезвычайной ситуации, в ожидании серьезной, возможно, даже непомерной опасности.
Карта. Тот, кто так скрупулезно все подготовил, наверняка положил карту.
И она нашлась, в одном из меньших наружных карманов, сотканная их шелковистых нитей столь тонких, что невооруженный взгляд едва их различал. Владения магов обозначались зеленым цветом, земли немагов – серым, сверху написано:
Девушка расправила карту на песке, который начал быстро остывать, едва разбушевавшиеся небеса перекрыли полыхающее солнце. И практически сразу же на полотне появилась красная точка. В пустыне Сахара, в сотне верст на юго-запад от границы одного из Объединенных Бедуинских Королевств.
Полымя знает где.
Девушка стиснула пальцами края карты. Куда идти? Единственное известное ей место из прошлой жизни – ранчо «Лоу Крик», и до него отсюда тысячи полторы верст, не меньше. В пустынных мирах границы, как правило, охраняются не так тщательно, как в островных, но без официальных документов не получится перепрыгнуть океаны и континенты, воспользовавшись одним из переместителей в Объединенных Бедуинских Королевствах. К тому же за нахождение там, где не следует, вполне могут и арестовать – Атлантида не любит, когда маги скитаются вокруг без должным образом оформленных разрешений.
А если выбрать немагический маршрут, то придется топать те же полторы тысячи верст до Триполи или Каира.
На карте появилась новая надпись – на сей раз поверх той самой пустыни, куда забросило девушку.
Она погладила буквы, едва ли замечая, как дрожат пальцы. Горло опалило тупой болью от потери защитника, которого не удавалось даже вспомнить. От потери возможности познать собственное прошлое.
Написать такое мог брат или друг. Но девушка почти не сомневалась, что автор этих строк был ее возлюбленным. Она прикрыла глаза и попыталась нащупать хоть что-то. Что угодно. Имя, улыбку, голос… Пустота.
Заревел ветер.
Нет, это она сама закричала от невыносимого отчаяния.
И песок отпрянул, будто опасаясь ее дальнейших действий.
Девушка тяжело дышала, как бегун после длинной дистанции. Круг чистого спокойного воздуха вокруг нее расширился на сотню шагов во все стороны.
Она оцепенело огляделась в поисках чего-то, что уже не рассчитывала найти.
Ничего. Ничего. Абсолютно ничего.
И тут в песке возникли очертания тела.
– Его светлость принц Тит Седьмой, – звучно объявили каменные фениксы, караулом стоящие по четырем углам.
Тит замер на краю террасы, глядя на раскинувшийся перед ним прославленный сад Цитадели. Во многих садах еще можно было отыскать нетронутые, даже заповедные уголки, но не в этом. Здесь акры вечнозеленых кустов тщательно подстригали таким образом, чтобы при взгляде сверху они складывались в стилизованную фигуру феникса – символ дома Элберона.
Растения, разводимые умельцами-ботаниками Цитадели, цвели поздним летом, и ежегодно цвет бутонов менялся. Ныне они были насыщенного ярко-оранжевого оттенка. Далберт, камердинер и личный шпион Тита, докладывал, что видел эмблемы феникса на общественных зданиях Деламера, нанесенные краской схожего пламенного цвета и часто сопровождаемые поспешно нацарапанным
В прошлый раз пылающий феникс стал предвестником Январского восстания.
В пространстве между распахнутыми крыльями ландшафтной птицы установили большой белый навес, сверкающий в лучах полуденного солнца, и там уже полным ходом шел дипломатический прием. Слуги в серых ливреях Цитадели лавировали между гостями, разряженными в мантии оттенков драгоценных камней, предлагали закуски и бокалы с охлажденным летним вином. Морской бриз доносил до принца прекрасную музыку, в которую вплетались звуки тихого смеха и увлеченной беседы.
Тит вздохнул. Его охватила тревога. Возможно, это лишь реакция на то, что скрывалось за показным весельем на приеме, но на самом деле, как и всегда, все касалось одной лишь Фэрфакс, его могущественного и ослепительного мага стихий.
Тит спустился по лестнице широким легким шагом и в сопровождении свиты из двенадцати человек двинулся по аллее вдоль ряда статуй. Стоило ему только подойти к навесу, как все собравшиеся тут же склонились и присели в реверансах. Может, Тит и не обладал реальной властью, но формально все еще оставался правителем Державы.[1]
Ему навстречу с улыбкой на лице вышла женщина исключительной красоты – леди Калиста, официальная хозяйка дворца, самая титулованная и прекраснейшая чародейка-прелестница своего поколения и одна из самых ненавистных Титу личностей в целом свете.
Ведь он поставил перед собой цель уничтожить Лиходея, верховного главнокомандующего мира Новой Атлантиды и величайшего из тиранов, а леди Калиста была его покорной слугой. К тому же, несмотря на отсутствие доказательств, Тит всем сердцем верил, что именно она виновна в смерти его матери.
– Миледи, – поприветствовал он.
– Ваше высочество, – проворковала леди Калиста. – Мы счастливы, что вы смогли к нам присоединиться. Пожалуйста, позвольте представить вам нового посла королевства Калахари.
Тит искренне обрадовался, заметив под ее глазами темные круги. Жизнь леди Калисты весьма усложнилась с вечера четвертого июня, когда наиболее ценный для Атлантиды узник пропал из библиотеки Цитадели. Там же и в ту же ночь нашла свою внезапную и неожиданную смерть инквизитор – самая преданная и одаренная помощница Лиходея.
На свою беду, леди Калиста появилась в библиотеке последней перед исчезновением Хейвуда. И именно она приказала вытереть с пола лужу крови, в то время как Атлантида очень хотела получить хотя бы пару капель, дабы выяснить, кто же виновен в кончине инквизитора.
В итоге, несмотря на годы верной службы, за леди Калистой стали следить столь же пристально, как за Титом, ограничив ее передвижения стенами Цитадели. Кроме того, теперь она еженедельно должна была встречаться с дознавателями Атлантиды, и каждая такая беседа длилась часами, а порою даже целый день напролет.
Сбитая с толку и страдающая леди Калиста угрозы не представляла – одной проблемой меньше.
После официального представления она оставила Тита беседовать с новым послом Калахари и его семьей. В подобных светских ситуациях Тит всегда чувствовал себя неуютно – он подозревал, что кажется чопорным и неприветливым. Если бы только Фэрфакс была рядом… Она инстинктивно знала, как умиротворить окружающих, да и сам он в ее обществе расслаблялся.
