Читаем Генезис онлайн бесплатно

— Ха-а-айвей ту хелл!

Мощный мотор ревел, свистел разрезаемый воздух за окном, и, подпевая тяжёлому року, я давил на гашетку, крепко держа руль. Прекрасная сухая дорога, тёплый летний день и скорость — что ещё нужно для счастья?

Далеко впереди показались фуры в правом ряду. Поморщившись, я убрал ногу с педали газа, начиная замедляться. Чуйка и опыт не подвели: не утруждая себя поворотником, один из грузовиков пошёл на обгон другого.

— Ну вот зачем вылез, козёл! — выругался, глотая выхлопные газы чадящей впереди старой фуры, ме-е-едленно обгоняющей такого же тяжеловоза. — Что тебе в правом не сиделось⁈

Тем не менее, ещё через пару минут грузовик таки завершил обгон, и я опять нажал педаль газа. Однако хороший момент был уже испорчен, да и песня закончилась.

Стоило лишь потянуться за бутылкой воды, как машину внезапно повело вправо. Отпустив газ, я вцепился руками в руль, пытаясь вывернуть.

Автомобиль кинуло влево, следом, вправо. Сжав губы, бросил взгляд на спидометр. Сотня километров в час.

Чуть промедлив, пока ещё немного упадёт скорость, вжал газ в пол, заставляя коробку сбрасывать передачи.

Взревел двигатель, и машина рвнула вперёд, выравнивая курс. Пару секунд подождав, убедился, что машина выровнялась, и очень осторожно стал притормаживать.

Лишь оказавшись на обочине, облегчённо выдохнул. Страшно! Хорошо, не первый раз в жизни машину «ловлю» после пробитого колеса.

Немного погордившись, что опыт пары раз разбитой машины не прошёл зря, встряхнулся, рассчитывая покинуть авто. Запаска есть, прорвусь!

Посмотрев в зеркало заднего вида, положил руку, собираясь отстегнуться, и вздрогнул, когда рядом, качнув машину воздушным потоком, пролетела фура.

Вот только за ней мчалась ещё одна, правыми колёсами хорошо заехав на обочину. И её водитель меня точно за первым грузовиком не видел. До тех пор, пока многотонный грузовик не смял японскую легковушку.

Грохот, скрежет сминаемого металла, короткий момент ужаса.

Выстрелила подушка, расквасив нос и закрыв обзор. Авто бросило вперёд, пару секунд тишины, а потом сильнейший удар спереди. И я был бы рад сказать, что свет померк, но нет. Ноги, грудь и живот пронзила боль, которая, на удивление, оказалась кратковременной. Окружённый подушками безопасности, я продолжил кувыркаться вместе с искорёженным автомобилем. Каждое движение машины вызывало уколы боли в ногах.

Через пару секунд всё замерло. Я остался висеть головой вниз, подвешенный на ремне безопасности, и, к тому же, зажатый рулём и сдувшейся подушкой безопасности.

С трудом опустив взгляд на ноги, едва подушка опала, вздрогнул. То, что попадало в поле зрения, напоминало скорее кровавое месиво из костей, пластика, кусочков мяса и металла. На фоне этого даже вмятый в грудь руль и мерзкое чувство живущих своей жизнью рёбер не так пугали. Но главное — жив!

Первостепенная задача не паниковать, не суетиться, не тратить силы зря. Меня обязательно спасут!

Дыша мелкими вдохами, закрыл глаза, стараясь не двигаться, несмотря на впивающийся в грудь руль и ремень безопасности. Не совершать лишних движений. Не думать о повреждениях ног и того, за сколько времени я истеку кровью.

Не прошло и полминуты, как раздался незнакомый голос:

— Мужик, ты как? Ты один?

Открыв глаза, я попытался посмотреть на спросившего, но не смог. Всё скрывали опавшие подушки безопасности. Так что просто прошептал:

— Ноги — фарш. Рёбра сломаны. Истекаю кровью.

Раздался мат, чья-то рука убрала ткань сбоку, подёргали дверь.

— Бля, у тебя тут всё всмятку. Дверь заело!

— Девяностый километр, пара сотен метров после знака. Он очень плох, скорее! — вмешался паникующий женский голос.

— Я инструмент принесу, попробую отогнуть дверь!

— Спасибо, — почти неслышно прошептал я.

С каждой секундой боль разгоралась всё сильнее. Сосредоточившись на дыхании, чтобы отвлечься, внезапно ощутил сильный запах бензина. Почти полный бак, заправился совсем недавно. Я попытался сориентироваться, как лежит машина. На крыше, но угол странный. Судя по всему, ещё и на уклоне.

От паники меня отвлёк скрежет. С трудом повернув голову, я увидел, как, навалившись на монтировку, мужчина пытается отогнуть дверь.

— Давай помогу! — присоединился к нему ещё один.

— Бензином несёт. Парни, не курить! — крикнул обладатель монтировки окружающим и добавил уже для меня: — Держись, мужик, это японское недожелезо поддаётся! Вытащим!

И правда, не прошло много времени, как общими усилиями полдюжины мужиков смытая дверь распахнулась наружу. Я уже плохо понимал окружающее, ослабев от потери крови, но свежий воздух принёс надежду.

— Да тут фарш! Как же его вынимать-то⁈ — воскликнул один из добровольных спасателей.

— Мужики, кто жгут накладывать умеет? Хотя бы ноги перетянем, кровью же истечёт!

— Я! Училась когда-то!

По телу пробежались чьи то руки, просовывая жгут вокруг ног. Ещё немного возни, пока не раздалось гордое:

— Готово! Помнят руки работу!

Услышав на фоне звук скорой, захотелось улыбнуться. Буду жить!

Именно в этот момент стекающий по земле, салону и днищу автомобиля бензин достиг остатков моторного отсека. Хороший, совсем новый, весело искрящийся в обломках аккумулятор воспламенил топливо.

Ударивший во все стороны от загоревшихся паров огонь заставил броситься людей врассыпную. Меня обняло пламя. Мгновенно сгорели волосы, занялась одежда. Вокруг раздались крики, заработали огнетушители.

Я судорожно бился в ремнях безопасности, пытаясь вырваться из плена зажавшего тело металла, и хрипел. Сил на крик у не осталось.

Бензина оказалось слишком много. Визжали женщины, матерились мужики, пытаясь тушить пламя. Но обычные, дешёвые изделия из «набора автомобилиста» оказались неспособны затушить лужу бензина, скопившуюся в крыше подо мной.

Я не терял сознание до самого конца. Сполна прочувствовав, как запекалась кожа головы, прожаривалось остальное тело. Не знаю как, но я сумел отстегнуть ремень безопасности. Однако искорёженный металл не дал освободить ноги.

Агония всё длилась и длилась, до тех пор, пока я не перестал даже хрипеть сожёнными лёгкими.

И только тогда, наконец, сознание окутала долгожданная тьма.

— Гор, несносный ты мальчишка! Опять в мастерскую лазил!

Стоя по центру внутреннего двора, уперев руки в бока, воскликнула статная черноволосая женщина, с прищуром карих глаз осматриваясь вокруг.

— Я же не виноват, что там так интересно, ба!

Подняв глаза, она нахмурилась, отчего стали сильнее видны морщины.

— Опять по крышам бегаешь, горе ты моё? Спускайся немедля!

Хмыкнув, я перемахнул край крыши сарая и ушёл в перекат, коснувшись ступнями земли. Как хорошо быть маленьким и лёгким!

— Что же ты делаешь! — ахнула бабушка, кинувшись ко мне осматривать руки и ноги в поисках травм.

— Да всё отлично, ба! Я лёгкий и сильный!

Она покачала головой, устало проворчав:

— Иди есть, любитель острых ощущений! И не забудь сделать уроки после обеда. Проверю!

Быстро-быстро закивав, я бросился на кухню, где, ведомый вкусными запахами, засуетился, наливая себе суп в огромную тарелку и отламывая большой кусок свежего хлеба. Сам не заметил, как быстро умолотил всё приготовленное.

Я довольно много ем с тех самых пор, когда после катастрофы вызванной боем с «возвышенным» уродом, унёсшей жизнь родителей, меня сильно обожгло, и пошли всплывать воспоминания прежней жизни. Это происходило медленно, со скрипом, в первое время набором разнообразных сцен, приходящих во сне. Не было яркого момента, когда внезапно понял, что очнулся кто-то другой, процесс восстановления воспоминаний затянулся почти на год.

И, наверное, хорошо. Странности в поведении копились медленно, дав возможность окружающим адаптироваться к ним, привыкнуть. Хотя не думаю, что им пришлось сложно. Я много спал, много ел и быстро рос. Да и из-за того, что меня и тут прожарило до костей, практически любые странности относились к травме.

Вздохнув, отбросил воспоминания, возвращаясь в настоящее. Как бы мне не хотелось поспать после обеда, нужно дела делать.

Лениво насвистывая, я поднялся в свою комнату. Ну как, свою? Моей изначально была маленькая детская на втором этаже, но сейчас удалось отвоевать себе всю мансарду, потихоньку обставляя по своему вкусу.

На стене возле окна появилась шведская стенка, из мастерской переехал старый большой стол, заваленный книгами и учебниками, резная кровать, которую мне как всегда лень утром заправлять, турник, полки, на одной из которых среди всякой мелочи стояла большая фигурка боевого доспеха.

Рухнув в кресло, закинул ноги на стол и глубоко протяжно зевнул, раскинув руки.

Математика! Скучно!

Но делать нечего. Пододвинув поближе учебник, нырнул в дебри уравнений. Можно гордиться, прохожу курс за седьмой год обучения. Если смогу выдержать темп, то к двенадцати годам смогу сдать экзамены.

Другие дисциплины так легко не даются, к сожалению. Язык приходится учить, как и всем, и тут у меня из преимуществ только усидчивость. История, литература — все эти предметы новые. Да и физика с химией не будут быстрым делом, слишком сильно отличается терминология.

Нужно сохранить темп, опережая программу, чтобы не отменить с трудом выбитое пару лет назад домашнее обучение. Меньше всего хочу опять ходить в школу!

Хмыкнув, отложил законченное задание и лениво мазнул взглядом по стрелкам часов на стене.

— Чёрт!

Вскочив, метнулся по комнате, подхватывая сумку со спортивными вещами и тренировочный меч с подставки, после чего с громким топотом скатился по лестнице, крикнув:

— Я на тренировку, ба!

Проскочив двор, открыл калитку и, сверкая пятками, помчался по широкой, усаженной деревьями улице. Метнувшись вправо, проскочил рядом с вздрогнувшей женщиной лет пятидесяти. На бегу повернулся, воскликнув:

— Простите, Аки-сан!

— Не бегай по улицам! Тут машины! — раздался мне в спину оклик.

— Ха-а-ай!

Однако, само собой, бежать не прекратил, немного притормозив перед перекрёстком, чтобы пропустить летевший в полуметре над землёй грузовичок. Нагруженный, вон как просел, почти касается земли. Да и схему медиаторов нужно обновить, судя по тому, как слабо светятся контуры под днищем.

Хмыкнув, пробежал мимо булочной, провожаемый вкусными запахами. Лавка мясника, универмаг, кафе, а вот и выстроенное в азиатском стиле здание с вывеской, гласящей: «Додзё семьи Кригер».

Забежав внутрь, вломился уже в пустую раздевалку, на ходу стягивая футболку. Быстро натянув спортивные штаны и куртку, закинул вещи в свой шкафчик. Тренировочный меч в руки и бегом к дверям зала.

Остановившись, несколько раз глубоко вдохнул — всё равно опоздал, будем сохранять лицо. Мягко толкнув дверь, осторожно просочился внутрь, постаравшись смешаться с разминающимися ребятами. Не очень получилось, конечно. Среди шести человек не сильно спрячешься.

— Накадзима! Опять опоздал!

Я поклонился, всеми силами изображая глубокое раскаяние пред высоченным лысым мужчиной с бородой.

— Простите, Игорь Никодимович, не повторится!

— Как и всегда, — вздохнул тренер. — Останешься после тренировки, поможешь убраться! Дуй разминаться!

Уныло кивнув, занял место возле светловолосого парнишки лет двенадцати, тренирующего растяжку. Метнув на меня ехидный взгляд, он усмехнулся:

— Хорошо, что, когда на тренировке появляется Накадзима, всегда понятно, кто сегодня будет мыть полы!

— Отвали, Петров, — беззлобно буркнул в ответ, подхватывая скакалку и начиная прыгать.

Скакалка, растяжка, отработка стоек, защиты, ударов. И, наконец, самое приятное — спарринги! Так как сегодня народу немного, после того, как мы натянули защитное снаряжение, противником выступил всё тот же блондин, так как никого младше нет.

— Не бойся, я тебя не больно побью, мелкий, — хмыкнул мальчик напротив, крутанув в ладони тренировочный меч и поправляя другой рукой шлем.

— Попробуй, дылда!

Изобразив поклон, пацан сорвался вперёд, атакуя сверху. Я отбил и уколол в грудь, он отступил. Неудобно, блин! Сато старше на три года, больше меня и тренируется намного дольше.

Я отбил ещё несколько ударов, попал в бедро, но одновременно получил в голову. Единственное, в чём могу превзойти сего противника, это в хладнокровии. Чем дольше идёт тренировочный бой, тем сильнее мальчонка включается, уверенней атакует.

Петров «поймал кураж», чувствуя своё превосходство в технике и силе. Пропустив пару ударов, я прервал его эффектную комбинацию грубым ударом в голову и отскочил назад, тяжело дыша. Блондин же потряс головой и только собрался броситься на меня снова, как прозвучал властный приказ от тренера:

— Хватит, Петров, Накадзима.

Пацан замер, смотря на мужчину обиженным взглядом, а я облегчённо перевёл дух. На самом деле, мне тоже не так и легко сохранять спокойствие. Проигрывать мелкому ребёнку сильно раздражает. Но размеры и время тренировок никуда не деть. Я занимаюсь-то всего два года. Хотя кое-что, чтобы исправить неловкость, сделать могу. Так что, широко улыбнувшись, воскликнул:

— Круто подрались! Как ты меня отделал, офигеть!

Пацан расплылся в улыбке, из глаз ушла обида на тренера и злость на меня. Как же мало детям надо…

Дальше всё прошло спокойно. Мы отрабатывали технические моменты, потом разминка, напоследок растяжка, и парни отправились в раздевалку. А я по знакомому маршруту за тряпкой и ведром, ведь тренер не шутил, когда говорил что уборка на мне. Благо, дело недолгое, если не отлынивать.

Закончив мыть пол, я расслабленно развалился на матах. Хорошо поработали. На тренировки часто идти лень, но в процессе втягиваешься и приносит удовольствие. Пусть и такая странная вещь, как фехтование.

Не так уж и много причин для выбора этого спорта, кроме того, что зал ближайший к дому, в котором учат чему-то реальному. Есть ещё танцы и что-то похожее на футбол, я даже пару раз сходил на первое. В конце концов, поддерживать растяжку и общую физическую форму танцы могут не хуже, что и было основной моей целью.

Не хотелось лишать себя возможного спортивного будущего. Пока я не понял, что вообще хочу от жизни, хватаюсь за всё, что вижу, и пробую. Ещё пытаюсь разобраться в технологиях хотя бы на пользовательском уровне. Как-никак, дед и отец занимались модификацией морфа, оставив в наследство неплохую мастерскую.

Морф… Из него здесь сделано почти всё. Да и не удивительно: колония наномашин, способная сформировать из себя различные по свойствам материалы в практически любой форме — довольно заманчивый способ производства. Может, немного дольше, чем старая добрая механическая обработка и классическая промышленность, но…

Скорость никому не нужна. Созданные из морфа вещи способны к саморемонту и могут работать тысячелетиями. А само похожее на коралл вещество просто растёт из земли. Взял кусок, подключил программатор и через некоторое время получил нужное изделие.

Например, нашему с бабушкой дому почти тысяча лет, и он простоит ещё неизвестно сколько. Как и все дома в деревне, где самую свежую постройку возвели лет тридцать назад и до сих пор говорят: «Возле нового дома». Такое постоянство отдаёт тоской и унынием, но местные привыкли. Скучные люди!