Читаем Ген празаниса онлайн бесплатно

ГЕН ПРАЗАНИСА

1

Абидектос в этот вечер чувствовал себя наполненным невероятной радостью и даже больше – настоящим счастьем. В его серебряном кубке плескался Трож, забористый алкогольный напиток с добавлением легких наркотиков, а в руке дымилась ароматная сигара, новинка, завезенная с Земли, которая быстро завоевала популярность на всех двадцати девяти планетах. В огромном зале царило всеобщее ликование, все поздравляли друг друга с успехом и обсуждали предстоящие перемены. К Абидектосу подошла невысокая по сравнению с остальными присутствующими сослуживица и, усевшись рядом, похлопала его по колену:

- Ну, что, Бекто, как ощущения?

Оба собеседника, как и все в этом зале, были латокрами, то есть представителями расы, которую сами они называли Клазо, мужскому полу в их языке соответствовало слово латокр, а женскому – латокза. В данный момент они находились в центральном офисе партии «Слияние подобных» в столице всей империи Клазо городе-планете Илиторикум. А праздновали они сейчас победу их партии на последних выборах в Сенат.

- Ты знаешь, Титра, до сих пор не могу поверить, - улыбнулся латокр, - после стольких лет в оппозиции…

Латокза взяла кувшин и налила себе в кубок Трож. Откинувшись на спинку дивана, она поправила свои непослушные золотистые волосы и сосредоточила взгляд ярко-бирюзовых глаз на собеседнике.

- Теперь мы, наконец, развернем наш проект в полную силу, ведь так?

- Конечно, - улыбнулся в ответ Бекто, - теперь ты сможешь открыть клинику и работать под ее прикрытием. И сотрудников теперь можно будет набрать много.

- Да-а-а, - мечтательно протянула собеседница, потирая свои белоснежные ладони.

- Только вот вопрос, - прервал ее Бекто, - на какой из их планет ты хочешь ее открыть? Теперь у тебя есть выбор, люди официально закончили колонизацию Венеры и Марса.

Титра искренне удивилась:

- Так быстро?! Что-то я совсем отстала от жизни. Вот это прогресс, однако.

- Ну, мы им немного помогли, - хитро улыбнулся латокр, - так что теперь услуга за услугу.

Неожиданно в зале наступила почти полная тишина, чувствовалось общее волнение, но все старались сдерживать себя. У дальней стены возник голографический экран, тут же растянувшийся до огромных размеров, кто-то сделал звук погромче, по сети передавали последние новости. Девушка в строгом костюме с сиреневыми, туго стянутыми сзади волосами, поприветствовала зрителей и начала программу с самой главной новости:

- Итак, по последним данным оппозиционная партия «Слияние подобных» одержала на этих выборах убедительнейшую победу. На данный момент обработано девяносто пять процентов электронных бюллетеней и Подобные набирают почти две трети голосов избирателей.

Зал взорвался громкими аплодисментами, а Бекто, тем временем, принял серьезный вид, встал и поправил на себе одежду.

- К журналистам спешишь? – поинтересовалась Титра и тоже встала.

- Ага, куда ж без них?

Латокза приобняла партнера за талию и, притянув его к себе, прошептала на ухо:

- Давай поедем сегодня к тебе, - и, не дав ответить, продолжила, - не думай, что я извращенка, я помню, что мы занимались этим три месяца назад, просто сегодня такой вечер!

- Хорошо, - согласился Бекто, - приезжай сегодня ко мне часов в восемь, я уже буду дома.

Уже перед входом в зал для пресс-конференций его перехватил помощник и успел тихонько напомнить:

- Не отвечай сегодня ни на какие чересчур провокационные вопросы, не стоит сразу лезть на рожон.

Бекто улыбнулся и дружески похлопал соратника по плечу.

- Я помню, Рати, помню, не переживай.

Как только латокр переступил порог двери, все вокруг осветилось сотнями вспышек фотокамер, все ожило и зашевелилось. По дороге к трибуне он уже успел услышать десятка два вопросов.

Журналисты замолчали, только когда Бекто подошел к микрофону.

- Здравствуйте, господа, - сказал он и подарил фотокамерам свою самую обаятельную улыбку, - рад приветствовать вас на нашей пресс-конференции и спасибо вам всем за внимание к нам.

Зал взорвался громкими аплодисментами.

- Я заранее прошу у вас прощения за то, что сегодня буду очень краток, - продолжил Бекто, - день был невероятно тяжелым.

Послышался вздох всеобщего разочарования.

- На несколько вопросов я отвечу сейчас, а завтра удовлетворю ваше любопытство полностью.

Пресс-секретарь представил всем первого по очереди журналиста и тот громко задал вопрос, который, по сути, интересовал всех:

- Господин Абидектос, что теперь будет с генетической программой ваших оппонентов, вы ее закроете?

Бекто ждал в первую очередь именно этого вопроса и поэтому ответил сразу и без запинок:

- Конечно же нет, проект Совершенных никто полностью сворачивать не собирается, мы не уподобимся нашим политическим противникам. Однако полевые работы по этой программе мы приостановим, так как считаем их опасными.

Пресс-секретарь назвал следующего журналиста, который задал вопрос из той же области:

- А что будет с гибридами, результатом их экспериментов?

К этому политик также был готов:

- Пока ничего. Некоторое время мы будем наблюдать за их поведением и на основании этих наблюдений решим, что с ними делать дальше.

- Прошлое правительство отказалось опубликовать данные по этому эксперименту, ссылаясь на то, что они еще не полные, - продолжил следующий журналист, - как поступите вы?

- Вероятность того, что мы их опубликуем, очень велика, - уклончиво ответил Бекто.

Латокры в зале зашумели, выражая недовольство размытостью ответа. Терпеливо выдержав паузу, пресс-секретарь предоставил слово следующему журналисту.

- Как вы будете решать экономические проблемы?

Политик широко улыбнулся, к его огромной радости от темы эксперимента Совершенных ему удалось отделаться довольно быстро.

- Все написано в соответствующей программе нашей партии, шаг за шагом, нам нужны радикальные реформы и мы их проведем, - гордо ответил он, а потом добавил, - еще раз прошу у вас прощения, но на сегодня все, встретимся завтра…

Не смотря на шум в зале и попытки журналистов задать напоследок еще несколько вопросов, Бекто учтиво поклонился и быстро покинул помещение. Задерживаться на празднике он больше не стал и сразу после пресс-конференции отправился домой…

Титра приехала как и договаривались ровно в восемь. На столе уже был разложен доставленный из ресторана ужин, а домашний бассейн был наполнен горячей пенистой водой.

- Привет, - сказала латокза хозяину дома и ласково погладила его по гладкой белоснежной щеке.

Не став особо церемониться, она сбросила платье практически в коридоре и, пройдя мимо стола с едой, отправилась прямиком в бассейн.

- Ужинать ты, я так понимаю, не будешь? – поинтересовался Бекто, снимая и свою одежду.

- Нет, спасибо. Не стоило беспокоиться, я наелась на празднике. Но тебе, если хочешь, просто составлю компанию.

Ее тонкое цвета горного снега тело обвивали вытатуированные нежно зеленым цветом стебли покрытые маленькими листиками и такими же маленькими сиреневыми цветами. Бекто выглядел покрепче, но его белая кожа также была покрыта замысловатыми узорами, только его тату изображало скрученные в тугие узлы стебли темно-синего цвета без каких либо цветов или листьев.

- Ты знаешь, я есть тоже перехотел, - сказал латокр и, войдя в бассейн, тут же подплыл к партнерше и обнял ее.

- Скажи, а как ты относишься к тому, что мы снова будем заниматься сексом, хотя положенных полгода еще не прошло? – спросила Титра в перерыве между поцелуями.

- Это очень необычно, - заметил он, - и, между прочим, наказуемо.

- Я знаю, - усмехнулась латокза, - ты боишься?

- Нет, меня это даже заводит, это так эгоистично!

Бекто начал покрывать поцелуями шею и плечи партнерши.

- Стой, подожди, - осторожно остановила она его, - давай не смешивать два удовольствия, сначала примем ванную, а потом пойдем в постель.

Латокр уступил и они, разъединившись, сосредоточились на ароматной воде и шелковистой пене. Спешить было некуда, и парочка провела в бассейне около получаса.

Добравшись, наконец, до постели они набросились друг на друга с жадностью голодных хищников и до первого оргазма успели оставить на своих телах кучу засосов и мелких царапин. Только после этого чересчур страстные любовники успокоились и предались неспешному изысканно-сладкому сексу, который очень скоро еще раз поднял их на пик удовольствия…

Уже глубокой ночью, лежа без сна, они любовались белой и голубой лунами за огромным окном в наклонной стене.

- Какое чистое небо! – мечтательно сказала Титра, - я здесь такое всего пару раз видела.

- Ну, столицу ведь не зря строили именно на этой планете, здесь почти всегда пасмурно и влажно – идеальный климат для нас, - объяснил Бекто, хотя сейчас он и сам был зачарован представшей за окном картиной.

- А какой климат на Венере?

- Да примерно такой же, только жарче. Вернее, - поправился он, - я бы сказал более душно, так как при достаточно высокой температуре, небо там, как и на Илиторикуме, почти всегда затянуто облаками.

Несколько минут они просто молча любовались блестящей россыпью звезд, потом Титра снова спросила:

- А ты с людьми много общался?

- Конечно, мы давно уже наладили с ними контакт, еще до перехода в оппозицию. Более ста лет назад. Правда, лично я начал с ними контактировать лет сорок назад.

Латокза искренне удивилась:

- А сколько ж тебе лет?

- Мне сто сорок.

- Я думала ты моложе, - честно сказала Титра, - ты хорошо сохранился, выглядишь еще совсем молодо.

- Врачи немного помогли, - признался Бекто.

Латокза промолчала, хотя в душе она всегда не одобряла представителей сильного пола, прибегших к помощи врачей для сохранения молодости.

- Я знаю, ты считаешь это неправильным… - начал оправдываться латокр.

- Да нет, это твое дело…

- Нет-нет, я знаю, ты этого не одобряешь. Мне самому тяжело было на это решиться, я вообще ненавижу врачей.

- Зачем же тогда решился? – спросила Титра.

- Меня уговорили, сказали, что лидер партии должен всегда выглядеть идеально.

Латокра махнула рукой:

- Ладно, это действительно не мое дело, лучше расскажи мне какие они, люди?

Бекто повернулся на бок и внимательно посмотрел на партнершу:

- По-моему, ты их лучше меня знаешь. Ты сколько их изучала, лет двадцать?

- Это совсем не то, - возразила Титра, - я изучала их физиологию, а сейчас я говорю об их психологии, душе.

Латокр отвернулся и снова уставился в окно:

- Душа – понятие очень спорное, ты ведь знаешь.

- Это у нас она – спорное понятие, а у них у всех есть души, ты же сам понимаешь, разве нет?

- Не понимаю, а верю… это другое, - вздохнул Бекто.

- Так какие они? – не унималась латокза.

Латокр сел на постели, достал из тумбочки тонкую сигару, включил в комнате вытяжку и закурил. Титра осторожно подобралась к нему и села рядом.

- Более эмоциональны, - глядя в одну точку, ответил Бекто, - они чувствуют острее нас, радуются больше, страдают сильнее, любят.

Произнося последнее слово, он повернулся к партнерше и посмотрел ей прямо в глаза, однако, взгляд его не был ни теплым, ни ласковым, он был отрешенно-равнодушным.

- Как бы я хотела испытать это чувство, - мечтательно произнесла Титра, - ведь мы когда-то тоже умели любить.

- Умели, - подтвердил латокр, - но ты ведь учила историю и знаешь, почему это чувство запретили. Нельзя вечно жить с одним партнером, ну сто лет, ну двести… но не вечно. Рано или поздно наступает привыкание, и хорошо, если у обоих партнеров… а если только у одного…

Бекто многозначительно замолчал.

- Неужели так сложно просто расстаться? – задумалась вслух латокра.

- Если один из партнеров продолжает любить – то сложно. В этом случае любовь перерождается в ревность, которая может стать патологической и опасной, даже у абсолютно адекватного латокра. Ты даже не представляешь, сколько преступлений происходило на почве этих чувств до их всеобщего запрета. Я довольно глубоко изучал историю Клазо, статистика меня просто ужасала. Я бы побоялся испытывать такое.

Латокза взяла из его рук сигару, и сделала глубокую затяжку:

- А отец? Ты разве никогда ничего к нему не испытывал?

- Нет, - честно ответил Бекто, - он с детства воспитывал меня холодным и расчетливым. Он и сам никогда не проявлял ко мне никаких чувств, говорил, что любить самого себя – это извращение. А потом, в тридцать лет выставил меня на улицу, сказал, что не может больше жить со мной.

Титра внимательно посмотрела на партнера, но кроме задумчивости не увидела в нем никакой горечи или разочарования.

- А моя мама, представляешь, когда-то даже заплакала, - призналась латокза, - я была тогда так поражена этим.

- А почему она плакала?

- Не знаю, она мне тогда так и не призналась, - Титра ощутила странное чувство где-то в районе сердца, что-то сродни щекотки или легкого холодного спазма.

Латокр неожиданно затушил только наполовину выкуренную сигару и, встав с кровати, вышел из комнаты. Через минуту он вернулся с запотевшей бутылкой ледяной газировки и они оба с удовольствием утолили жажду.

- Ты не хочешь больше об этом говорить, да? – догадалась латокза.

- Не очень, - признался Бекто, - я чувствую, как мы становимся все ближе и ближе. Еще немного и я захочу, чтобы ты осталась у меня завтра, а это, ты сама понимаешь, не лезет ни в какие рамки. Что скажут о нас окружающие? Ведь мы и так нарушаем закон.

Титра грустно вздохнула:

- Да-да, конечно, ты прав. Надо усмирить свой пыл и вернуться в реальность.

- Так будет лучше, поверь, мы ведь не хотим, чтобы об этом узнали журналисты, - деловым тоном сказал латокр, - тем более, что все это вообще тюрьмой попахивает.

- Ты абсолютно прав, - окончательно согласилась Титра и снова легла, - давай заканчивать с разговорами, пора спать.

Бекто замолчал и тоже вернулся в кровать. Он чувствовал себя паршиво, так как выставил себя полным хамом и к тому же трусом, но что он мог с этим поделать, падать с самой верхушки власти ему очень не хотелось.

- Послезавтра я хочу отправиться к одному латокру, он гениальный генетик, химик и биолог, но, к сожалению, очень не в себе. Ты поедешь со мной? – услышал он голос отвернувшейся латокзы.

- Нет послезавтра у меня куча дел, я поручил Рати курировать наш проект, он с тобой и поедет, хорошо?

- Да, - коротко ответила Титра и притворилась, что уже дремлет.

Ей не было горько или обидно, она лишь ощутила, как в одночасье на нее накатило равнодушие и апатия.

Утром она собралась, пока хозяин дома еще спал, и уехала к себе, как и принято у латокров, не прощаясь.

2

Стоя посреди парковой зоны города на пороге странного низкого дома, совершенно лишенного окон, Рати невольно засмотрелся на прекрасные утонченные формы латокзы, стоявшей на шаг впереди и упорно звонившей в домофон. Она делала это уже минут десять и, казалось, совершенно не собиралась сдаваться.

- Титра, ты бы по телефону позвонила, может, его дома нет?

- Что ты, - махнула рукой латокза, - он из этого здания лет сорок не выходил, у него агорафобия, боязнь открытого пространства, а также гаптофобия, фотофобия и тератофобия.

- А это что еще такое? – переспросил Рати.

- Боязнь прикосновения окружающих, светобоязнь и боязнь чудовищ.

Латокр был искренне удивлен:

- Ничего себе наборчик! Но как такое возможно?