Читаем Где лежит море? онлайн бесплатно

Один человек целыми днями работал. У него была тяжелая работа в поле, и в один прекрасный день ему это надоело.

— С меня хватит, — решил человек. — Даже более чем.

Он посмотрел на серое сумрачное небо, которое нависало над его головой, как потолочная балка, и на соседей, которые выкапывали мелкий картофель на своих крошечных участках земли.

«Наверняка в других странах всё по-другому», — подумал человек.

И ему представились просторные поля, крупный отборный картофель и всеобщее счастье. Вот он и решил отправиться путешествовать.

— Я уезжаю! — крикнул человек. — Счастливо оставаться!

Соседи удивленно подняли на него глаза. И провожали взглядом до тех пор, пока он не скрылся за дверями вокзала.

Что ж, разве он насовсем уехал?

На три года. А потом его фигура вновь показалась в дверях вокзала.

В деревне тем временем ничего не изменилось: те же поля, тот же картофель и то же счастье.

— Где же ты был?

— В Стране длинного белого облака, в Стране восходящего солнца и в Зеленой стране. Я побывал в Америке и на Чужой земле. Она-то как раз больше всех других.

— А какие там картофелины?

— О, огромные!

— Прямо как показывают по телевизору?

— Нет, намного больше, такие и в экран бы не поместились. Горошины там больше наших вишен, вишни больше наших помидоров, помидоры больше наших дынь, дыни больше наших тыкв, тыквы больше наших…

— Наших гигантских тыкв? — переспросила соседка.

— Тыквы там весят целый пуд, — согласился путник. — Я хотел было привезти вам одну…

— Но то был бы неподъемный труд, — договорила соседка.

— Я побывал в стране, где очень много едят, так много, что за горой еды не видно человека, — продолжил путник. — Там выпекают оладьи размером с ладьи, в каждой из которых большая семья может свободно поместиться. Котлеты там величиной с кита, а связка сосисок — как самый длинный поезд.

— Что-то ты не очень растолстел, — заметил кто-то.

На самом деле путник здорово похудел.

— Я побывал в такой стране, где нечего есть, — сказал путник. — Совсем нечего. Только пустые тарелки.

— И картофелин там тоже нет?

— Никаких.

— Никаких или нет хороших?

— Никаких. И капусты тоже никакой — ни квашеной, ни китайской, ни цветной. Ни коров, ни свиней, ни кур, ни петухов, ни петушиных боев, ни бойцов, ни мужчин.

— А женщины?

— Женщины есть, — кивнул путник. — Но кроме них ничего нет.

— Я побывал в такой стране, где живут лишь кошки, кролики и крошечные дети. И питаются они чем попало.

— Я побывал в такой стране, откуда изгоняют всех детей. Дети там считаются за паразитов.

— Я побывал в стране, где нет ничего, кроме голых камней. Некоторые из них умеют говорить. Другие — лишь слушать, кивать да головой качать. Всё, о чем они говорят, — вздор. Всё, о чем молчат, — скорей всего, тоже.

— Я побывал в стране, огромной, словно бескрайнее море. И в стране тесной и темной, как платяной шкаф. Побывал в стране, что лежит под водой на морском дне.

— Я побывал в стране, где воздух — словно наша вода. В нем можно плавать и одновременно летать. А вода там твердая, как у нас земля. В ней рыбы прорубают себе плавниками ходы.

— А что же там едят люди? — спросила одна женщина.

— Воздух там как наваристый суп. Всё, что в нем есть, можно съесть. И любовь, и дружбу, и ярость, и горе.

— Я повстречал таких людей, которые ничего не хотят. Они чего-то ждут и всё время сидят.

— Ждут чего?

— Точно они и сами не знают. Наверное, чего-то огромного — широкого, длинного и высокого, с сильным запахом.

— Я повстречал таких людей, которые от яблок ведут свой род. У них красноватые щечки и пухлый живот.

— Я повстречал таких людей, у которых нет ступней, но есть башмаки, нет ног, но есть штаны, нет голов, но есть шляпки, нет пальцев, но есть перчатки. И таких людей, у которых вместо груди кармашек из кожи, а в нем хранится их душа.

— Я повстречал людей, говорящих на четырех языках: языке мужчин, языке женщин, языке зверей и на том языке, которому в школе учат детей.

— Я повстречал таких людей, что все время молчат, а сердце их бьется так громко, словно бьет в набат.

— Я повстречал людей, говорящих по-английски. И таких людей, которые строят большие суда в надежде открыть Америку. Они и не знают, что Америка давно открыта.

— Я повстречал людей, живущих на высоких шестах. Когда-то их предки, спасаясь от волка, забрались сюда впопыхах. А рядом я повстречал еще и таких людей, которые на верхотуре воспитывают детей. И тут же в своих гнездах они откладывают яйца.

Тут путник ненадолго остановился, чтоб перевести дух.

— Куриные яйца? — уточнил кто-то.

— Ну да, обыкновенные куриные яйца, — сказал путник. — Правда, изредка попадается какое-нибудь крашеное, как на Пасху.

— Я повстречал таких людей, которые не знают, откуда они пришли и куда идут, где они находятся и как их зовут. У них прозрачное тело, которое немного светится по ночам.

— Я повстречал таких людей, которые всё умеют и всё знают и даже ночью спят с открытыми глазами. И таких людей я повстречал, у которых в голове вместо мыслей расцветают одуванчики.

— Я повстречал таких людей, что друг у друга мысли читают. Если эти мысли окажутся дурными, то их удаляют, а если добрыми, то еще улучшают.

— Я повстречал таких людей, которые отбрасывают сразу две тени.

— Я повстречал китайцев, гавайцев, уругвайцев и уральцев.

— Я повстречал таких людей, что весь день вдыхают и едва не умирают от слез, если им в этом мешают.

Тут путник огляделся. И слегка улыбнулся.

— Я повстречал таких людей, которые выкапывают мелкий картофель на своих крошечных участках земли.

— А почему ты вернулся? — спросила одна из соседок.

— Чтоб рассказать, где я был и что я увидел.

— А когда ты все расскажешь, снова уедешь?

— Все я никогда не расскажу, — ответил путник. — К тому же мне нравится здешний салат из картофеля.

О том, что ему понравилась соседка, очень-очень понравилась, путник не сказал, но это и так было видно.

— Как пройти в Понтетто? — спросил большой палец, идущий из Мазеры.

— Все время прямо, — последовал ответ.

И большой палец действительно добрался до Понтетто. Но произошло это очень нескоро. Намного позднее, чем если бы в Понтетто отправился весь человек. Ведь это был всего лишь большой палец, и по правде сказать, он был не очень-то хорошим ходоком. Впору удивляться, что большой палец в принципе умел ходить. Да спросить себя: а что же ему понадобилось в Понтетто?

Одна девочка умела только веселиться. Она веселилась в любую погоду, день за днем, день за днем… И вот однажды ей захотелось узнать, как же все-таки выглядит Тоска. Для начала она спросила об этом продавщицу, которая все время зевала.

— Тоску несложно встретить, — ответила продавщица. — Подожди немного, она скоро придет.

Девочка решила подождать. Она сидела и смотрела на продавщицу, на то, как барабанят по прилавку ее пальцы, когда она отсчитывает сдачу. Но Тоска все никак не приходила.

— Может, она настигнет меня где-нибудь в пути, — подумала девочка и пошла по дороге.

— Допустим, я и правда ее встречу, — говорила сама с собой девочка. — Но как же я ее узнаю?

И она задала этот вопрос человеку в оранжевом комбинезоне, который поднимался вверх по лестнице.

— Уж что-что, а как выглядит Тоска, я хорошо знаю, — сказал человек. — Перво-наперво, она ужасно длинная.

— Насколько длинная? — спросила девочка.

— А вот сколько ни будешь вдоль нее идти, она будет длиться и длиться, пока ты не дойдешь до самого края света.

— А какая еще?

Тем временем человек поднялся еще на несколько ступенек.

— Еще она бывает разных оттенков, но всегда зеленая.

— Зеленая… — повторила девочка.

Вокруг было много чего зеленого: трава, лягушка, кошкины глаза… Но все было недостаточно длинным. Девочка прошла одну улицу, потом другую, спустилась в тоннель под железнодорожными путями, но так и не нашла ничего по-настоящему длинного. Она пересекла поле, затем еще одно и пошла вдоль канала, рядом с которым росли тополя. Она шла, шла и, так ни разу не передохнув, дошла наконец до края света. До самого-самого края.

Тоска заметила ее еще издали.

— Это ты, Вера? — спросила Тоска, когда девочка была уже совсем близко.

Вера остановилась.

— А откуда ты узнала, что я — это я? — спросила Вера.

— Ну, это сразу видно.

Вера внимательно посмотрела на Тоску.

— А вот тебя узнать не так-то просто, — сказала она. — Ты и правда ужасно длинная и зеленая, но все-таки…

— Все-таки что?

Девочка открыла было рот, но ничего не сказала. И только зевнула.

Жил-был Ковер. Он лежал на полу, а на нем стояли стол и четыре стула. Обязанностей у Ковра было немного, но исполнял он их исправно. Ковер лежал тихо и неподвижно. Так вот изо дня в день, из года в год он и лежал тихо и неподвижно. Но в одно прекрасное утро Ковер проснулся с мыслью, что сыт этим по горло. И, оставив на голом полу стол и четыре стула, он отправился на вокзал. Там Ковер потребовал себе билет.

— А куда вы едете? — спросила кассирша.

— В Рим, — ответил Ковер.

Кассирша выписала ему багажную квитанцию. Это было дешевле, к тому же только так ему и полагалось ехать. Вот и получилось, что Ковер путешествовал в багажном вагоне. На беду, в вагоне был сквозняк, и Ковер здорово простудился.

В Риме Ковер остановился в отеле Стационе Термины, что напротив Центрального вокзала. Его разместили в чулане, где даже не было места как следует развернуться. Ковер прокашлял всю ночь, а наутро почувствовал себя таким усталым, что едва мог подняться.

— Эх, валяться-то я мог бы и дома, — с грустью подумал Ковер.

Но прежде чем поехать обратно, он купил открытку с изображением Центрального вокзала и написал на ней: «Я в Риме, отель Стационе Термины. Путешествие оказалось дешевым, но хорошего в нем мало».

Мы побывали на море. Я и один Мужик. Мы там, где начинаются бескрайние водные просторы. И стояли там совсем рядышком.

— Хряк, ты только посмотри! — сказал Мужик. Он мог этого и не говорить, я и так смотрел во все глаза.

Ну, пустяк не пустяк, а только если ты правда отправишься — топ-топ-топ, — поездка будет долгой.

Я вот взял да и собрался на море. Под моими копытцами белела дорога, над моей спиной висело голубое небо, а между ними был я сам. Пахло утром, свежей травой, мятой и мхом.

Мой путь проходил мимо дома Мужика. Он стоял перед дверью своего дома и делал наклоны: вниз — вверх, вниз — вверх…

— Извините! — крикнул я. — Не подскажете, как пройти к морю?

— А тебе зачем? — спросил Мужик, совсем запыхавшись.

Этого я и сам не знал. Просто мне не терпелось наконец-то очутиться на море.

— Хочешь на него посмотреть? — спросил Мужик.

— Очень, — ответил я. — Особенно вечером, когда оно все красное на закате. Говорят, что море такое… такое…

— Я тоже много чего о нем слышал, — сказал Мужик. — Так что я поеду с тобой.

Топ-топ-топ, цок-цок-цок — вот нас и оказалось двое. Дорога спускалась вниз, а солнце поднималось все выше и выше. Начинало теплеть. Я немного повалялся на лужайке во влажной траве. Становилось жарко.

— А ты уверен, что море у нас впереди, а не позади? — спросил я.

— Конечно, — ответил Мужик. — Ведь за нами горы. А ты когда-нибудь видел, чтоб море было на горе?

— Вообще-то я еще никогда не видел моря, — сказал я.

— Я тоже, — сказал Мужик. — Но мне кажется, что оно должно быть внизу — там, куда стекает вода.

— Ты прав, — сказал я. — Мог бы я и сам догадаться.

Дорожка под нами стала совсем узкой и крутой. Мы шли друг за дружкой. Впереди я, позади он.

— Эй, Хряк, посмотри! — крикнул Мужик и указал мне на глубокое ущелье.

Я посмотрел, и мы пошли дальше.

Постепенно наши тени сделались длиннее. Точнее, тень Мужика выросла в длину, а моя — в ширину.

Мы решили переночевать под деревом, над которым стояла луна. В темноте листья у дерева казались черными и странно шуршали. Не знаю, было ли нам страшно. Вроде было, а вроде и нет. Вскоре неясный шум слышался уже отовсюду. В ушах у меня тоже шумело.

— Как на море, — подумал я.

— Как на море, — громко сказал Мужик.

Утром он снова стал кланяться и выпрямляться: вниз — вверх, вниз — вверх, вниз — вверх, пока не запыхался. Тут начал накрапывать дождик, и мы пошли дальше. Топ-топ-топ, цок-цок-цок — так мы и шли, на всех своих шести копытцах.

В первой же деревеньке, которую мы проходили (а может, и во второй), я раздобыл себе на обед свекольной ботвы и пучок вялого салата.

Мужик съел гуляш. Чтобы не слышать, как он чмокает, я принялся чавкать.

— Ты чавкаешь, — заметил он.

— А ты чмокаешь, — сказал я.

— Ну и что? — спросил он.

Я промолчал.

Тем временем дождь пошел сильнее. Мужик сказал, что погода бывает только двух видов: плохая и хорошая, дождь — это плохая погода.

Мы шли и шли. Топ-топ-топ, цок-цок-цок. Облака толпились у нас над головой, как стадо овечек. Но если бы кто-то решил это стадо пасти, ему пришлось бы туго.

Наступил вечер. Мужик захотел найти сухое место для ночлега, и мы сняли номер в гостинице.

Я устроился на коврике, а он улегся в кровать, включил свет и стал шуршать газетой. Наконец он потушил свет. А потом вдруг встал и поспешно прошел мимо меня. Я услышал, как он писает.