Читаем Формула счастья онлайн бесплатно

У главного подъезда Центра космических исследований я был точно в условленное время, но формальности, необходимые для получения пропуска, превзошли все мои ожидания, и когда я добрался до кабинета Энцо Дженетти, время близилось к обеду. Постучав и восприняв хриплый возглас из-за двери как приглашение, вошел. Внутри среди невообразимого хаоса, за ошарпанным, давно вышедшим из моды письменным столом сидел сухощавый старик, лет семидесяти, одетый в просторный рабочий комбинезон и рубашку с жестким воротничком и закатанными рукавами.

— Вы — Тервел Симов, — указал он на меня, и его близорукие глаза неприязненно блеснули.

Я учтиво кивнул, а профессор сжал губы, придвинул к себе одну из разбросанных по столу папок и начал беспорядочно запихивать в нее какие-то густо исписанные листы. Но вдруг передумал и, захлопнув папку, нервно забарабанил по ней пальцами. Было очевидно, что мой приход его совсем не обрадовал. Тем не менее я сел напротив. Из раскрашенного керамического горшка, стоявшего у его локтя, торчал небольшой хилый кактус нездорового цвета, но с длиннющими колючками, в которые явно были вложены все его жизненные амбиции. Какое-то время мы молча сосредоточенно смотрели на него, потом профессор нагнулся, вытащил из-под стула бутылку минеральной воды и демонстративно вылил часть ее содержимого в горшок. Кактус пошевелился, а профессор пробормотал:

— Слишком вы молоды, — и с упреком покачал головой.

— Послушайте, профессор, если вам действительно нужно содействие МБР, давайте не будем терять время на комментарии, — холодно предложил я.

Последовала тягостная пауза. Седовласый ученый молчал, устремив взгляд мимо меня и медленно поглаживая пальцем небритую щеку. При этом слышался тихий, но очень назойливый скрежещущий звук, который подчеркивал неестественную тишину и придавал ей скрытый тревожный смысл. Меня уже начинало угнетать смутное предчувствие надвигающихся неприятностей, и постепенно, пока я сидел на деревянном стуле и ждал, когда Дженетти выйдет из транса и объяснит, зачем меня сюда вызвали, оно переросло в уверенность.

— Я вас слушаю! — не выдержал я наконец.

— Ага, — произнес он с угрозой в голосе, озираясь вокруг. Затем внезапно выпрямился и с головокружительной скоростью устремился к открытому окну. На мгновение мне показалось, что он выскочит в окно. Но нет, не выскочил, а только закрыл его. Стекла плаксиво звякнули. Дженетти, чуть сгорбившись, прислонился к подоконнику.

Когда он вновь заговорил, задыхаясь, голос его звучал хрипло.

— Да… Вот, вкратце, как обстоят дела. Примерно год назад нам впервые была предоставлена возможность осуществить заселение чужой планеты. Пока что первая и единственная возможность.

Примирительно вздохнув, он направился к своему столу, но как только сел, настроение его снова резко переменилось. Весь вид его стал деловым, энергичным, а голос зазвучал вызывающе, словно он вступал в спор со мной.

— Повторяю, первая и единственная! Неплохо бы вам усвоить это, Симов. Итак, соблюдая абсолютную секретность, решение задачи по подготовке и организации заселения взял на себя наш сектор. Да и как не взять, если он был создан именно с этой целью? И почему, в конце концов, не взять… Впрочем, что означает такая задача, насколько она важна и сложна, вам ведь объяснять не нужно, не так ли?

Я кивнул в знак согласия, но этого ему было явно недостаточно, поскольку он все также вопросительно смотрел на меня.

Я подтвердил:

— Да, не нужно.

И только тогда профессор, нехотя, продолжил:

Что ж, хорошо. Можно сказать, что подготовка к заселению уже завершена. По плану оно должно начаться через два месяца.

— Однако через два месяца не начнется. И когда начнется — теперь зависит от вас. И я настаиваю, чтобы вы поняли: чем скорее, тем лучше… Н-да, чем скорее…

Я почувствовал, что предстоят новые паузы, новые эмоциональные всплески, поэтому поспешил их предотвратить:

— Конкретнее, профессор. Чем вам могу помочь я? Дженетти старательно отлепил от пальца правой руки сомнительной чистоты лейкопластырь и с волнением стал разглядывать почти невидимую царапину. Потом сказал:

— Два человека с нашей базы умерли. Ясно. Машинально я задал вопрос:

— При каких обстоятельствах?

— Не знаю. Мне известно лишь, что их смерть наступила в одно и то же время, на сто девяносто седьмой день после прибытия.

— И все же, преступление или несчастный случай?

— К сожалению, возможно, что не преступление, — развел руками Дженетти.

— К сожалению? Как понимать ваши слова, профессор?

Он поднял брови в притворном удивлении:

— Неужели не усекаете, что означал бы для нас несчастный случай? Оттяжка заселения, комиссии, исследования, общественный скандал… Это скомпрометировало бы сектор и весь Центр, так как вряд ли мы сумеем все скрыть!

Я пожал плечами — престиж Центра меня особенно не волновал. Я только хотел было открыть рот и высказаться по этому поводу, но Дженетти резко остановил меня:

— Несчастный случай при неблагоприятном стечении обстоятельств мог бы означать и нечто более страшное, Симов. Гораздо более!

Он встал и быстро зашагал взад-вперед, гримасничая, потирая подбородок, шумно вздыхая и бросая на меня многозначительные взгляды. В жизни я уже был пресыщен разными театральными эффектами, так что если он хотел таким образом держать меня в напряжении, то напрасно. Однако все недомолвки и порывы его южного темперамента уже истощили мое терпение.

— И что же еще более страшное, профессор Дженетти? — поинтересовался я все же вежливо. — Что вы имеете в виду?

— Что я имею в виду! — воскликнул он. — Что ж, я скажу вам. Конфликт с юсами, вот что я имею в виду! — И любуясь моей наигранно подавленной физиономией, добавил: — Ну и как вы сейчас на это отреагируете, комиссар Симов?

Я никак не отреагировал. Дженетти расслабился и рухнул на стул.

— Дело в том, Симов, что упомянутая планета принадлежала юсам. Они ее нам уступили только при условии, что она будет заселена людьми в кратчайшие сроки. Она находится вблизи планеты Юс и…

Вот это для меня действительно было неожиданностью.

— Вблизи чего? Планеты Юс?

— Да, она из системы Ридона и Шидекса. Это и есть причина, из-за которой… — Он вздрогнул, и взгляд его тревожно заметался по кабинету. — Но подробности не важны. Главное, что заселение должно состояться, и как можно скорее.

— Даже если несчастный случай и связан с самой планетой, не так ли?

— Может быть… В сущности, да… Но нет, нет! Едва ли к инциденту привела какая-то природная аномалия. Едва ли! Данные категорически свидетельствуют: по всем жизненным показателям Эйрена почти не отличается от Земли.

— Почти?

— Да, потому что во многих отношениях условия там даже лучше земных. Богатая растительность, более ровная температура, больше кислорода… Вообще, представьте себе Землю, но без человека, и тогда вам будет ясно, что такое Эйрена.

— Кто источник этих данных? Юсы?

— Да. При заключении договора они предоставили нам всестороннюю и самую подробную характеристику планеты. Повторяю, — Дженетти раздраженно сделал упор на этих словах, — условия там идеальные, и наши люди с базы это подтверждают.

— А-ха-ха! Подтверждают! — воскликнул я, может быть излишне резко. — Сколько человек сейчас на базе?

— Пятеро… осталось. Трое мужчин и две женщины.

— А в каком они состоянии?

— В отличном физическом состоянии.

— А психически?

— Они очень стойкие люди, Симов. Как вы можете догадаться, их выбрали не случайно. Полагаю, что и их психическое состояние нормально. Да, происшедший инцидент, вероятно, их несколько расстроил, но едва ли вывел из равновесия.

— «Предполагаю», «вероятно», «едва ли». Вы выражаетесь весьма неопределенно, профессор.

— Увы, вы правы. Мы не получаем от них достаточно сведений. Расстояние и все прочее…

— Сколько они находятся на пресловутой Эйрене, и сколько раз вы выходили с ними на связь?

Профессор медлил с ответом. Несомненно, наша встреча происходила не «с глазу на глаз», и, давая информацию мне, он был вынужден учитывать скрытые камеры и микрофоны. Вот что значит быть шефом сектора с названием «Чрезвычайный»!

— Сегодня сто девяносто девятый день их пребывания там, — отрывисто произнес Дженетти, небрежно раскачиваясь на стуле. — А на связь с ними мы выходили семь раз. Последний раз вчера. Тогда мы и узнали об инциденте.

— Ах, вот как? И каков же средний объем информации, которой вы обмениваетесь за один сеанс связи?

— От ста до тысячи килобайт.

— Очень странно, профессор! — Я перестал скрывать свое возмущение. — Как вообще вы мыслите провести переселение? Планета невообразимо, неизвестно даже на сколько световых лет, удалена от нас. Наша связь с ней почти не осуществляется, а наши возможности добраться туда совсем нулевые. Из чего следует, что вы абсолютно во всем рассчитываете на юсов. И кто же при таких условиях согласится уехать на Эйрену, даже если она будет сущим раем? А если даже охотники найдутся, имеете ли вы право их туда посылать?

Слушая меня, Дженетти неожиданно оживился, энергично, даже одобрительно, закивал мне. Но это только разозлило меня. И что он мне кивает? Ведь он один из создателей этого безумного проекта! Я продолжал:

— Оторвать от Земли горстку людей. Послать их в такую даль, не будучи в состоянии обеспечить хотя бы моральную поддержку. Оставить их полностью в распоряжении и в зависимости от юсов! Да ведь это преступление! Низкое предательство!

Его тон стал неожиданно резким:

— Увольте меня от своих эмоций, Симов! Я пытаюсь ответить на ваши вопросы, и мне это стоит немалых усилий, уверяю вас!

Он откинулся назад, слегка прикрыв глаза. По губам его пробежала тонкая, едва уловимая улыбка, но, возможно, мне это показалось. Я справился со своим раздражением.

— Тогда вернемся к моим вопросам, профессор.

— Прошу! — вздрогнул он, и снова задумчиво обронил: — Вы еще очень молоды, очень.

Я подозрительно глянул на него, но его лицо было серьезно и озабоченно, без следа иронии. Я возобновил разговор с твердым намерением впредь оставаться беспристрастным.

— Каким образом предполагается осуществить заселение?

— Перелет самих людей осуществится в двадцать четыре часа. Все остальное будет доставлено с планеты Юс.

— Кто же будет первыми переселенцами?

— Желающих много, плюс некоторые категории преступников и неизлечимо больных.

— А юсы знают об этом?

— Да.

— И что? Они согласны?

— Да.

— А родственники этих преступников и больных? Они знают?

— Узнают.

— И вы считаете, что они согласятся?

— А их никто и не спросит. Кроме, конечно, самых ближайших родственников душевнобольных, — оживленно начал объяснять Дженетти. — А преступники полетят на Эйрену фактически добровольно, потому что там они станут свободными, да и с неизлечимо больными едва ли мы будем иметь проблемы. Вы даже не можете себе представить какие слухи ходят о целительских способностях юсов.

— Вам известно, что ходят и другие слухи? — спросил я. Он задумался, но в конце концов махнул рукой.

— Слухи, слухи! Лично мне не известен ни один достоверный случай, чтобы юс совершил что-то… ну, о чем гово-оят Но, в сущности, и в исцелении еще никто из них себя не проявил… Но спрашивается, а как это могло бы произой- ти? Вы ведь знаете, насколько ограничены наши контакты. А при иных условиях… Почему бы нет? Мы ни в чем не можем быть уверены. Но, в таком случае, имеем ли мы право разубеждать больных? Они верят. Верят, понимаете?

Почувствовав, что увлекся, он замолчал и смущенно улыбнулся. Был он очень бледен, под глазами залегли глубокие синие тени. Может быть, и ему нужна была вера?..

— А каким будет второй этап заселения? — спросил я.

— Второго этапа не предполагается. Как только люди туда прилетят, будет создана закрытая система: планеты Юс — Эйрена.

— И как это произойдет?

Опираясь на стол локтями, он сплел пальцы рук с такой силой, что суставы противно хрустнули.

— После заселения все связи между этой системой и Землей будут прерваны на тридцать лет.

— Почему?

— Это непременное условие, иначе договор не будет заключен. А какая цель этим преследуется, не знаю. Я неприязненно процедил:

— Не знаете или не хотите сказать?

— Не всели равно, Симов…

Дженетти отвернулся. Его профиль отразился на фоне серой стены — почти белый, словно вырезанный из бумаги… Нет, не был он никаким руководителем проекта. И, возможно, даже не участвовал в его создании. Смотрел я на него, и бессильный гнев сжимал мне горло. Действительно, чья рука поставила нас здесь, друг против друга, — этого почти немощного старика и меня, вынужденного задавать ему жестокие вопросы.

— Покажите мне это вчерашнее сообщение, профессор,

— Излишне. Могу точно процитировать отрывок, который вас интересует: «Андрю Фаулер и Ганс Штейн — мертвы. Дата — двадцать седьмое марта две тысячи двадцать первого года. Причины — не установлены». Вот так.

— А люди на базе работают вместе с юсами? Дженетти испуганно моргнул:

— С юсами?

— Да. Какие отношения у наших людей с ними?

— Прекрасные, — заявил он после минутного раздумья. — Они вообще не встречаются. У юсов есть своя база километрах в пятнадцати от нашей, но до сих пор они ни разу нас не посетили. Мы их — тоже, как вы могли бы сообразить и сами. Мы тоже… — Он схватился за голову и рассмеялся. Коротко, громко, неестественно.

— Все же они, наверное, как-то поддерживают связь.

— Никакой связи! Каждый занимается своим делом, и только.

— И чем занимались Фаулер и Штейн?

— Работа у всех на базе исключительно разнообразна, Симов. При столь малочисленном составе это неизбежно. — Дженетти опять ушел от ответа.

Впрочем, я и сам догадывался — плетут сеть для шпионажа на будущее, вот чем занимаются на базе «Эйрена». Да, конечно, ведется и подготовка к переселению. Но в этом положительно больше участвуют юсы. Они ведь торопятся и не дадут нам там прохлаждаться. Эх, неплохо было бы проникнуть к ним! И отделаться от них, хотя бы и на тридцать лет, тоже было бы совсем неплохо. Но какой ценой… Людскими душами может расплачиваться только Дьявол! И кто же он?

— Профессор, кем были отобраны эти семь человек и каким образом?

— Не знаю, — Голос Дженетти прозвучал искренне, — На определенном этапе нашей работы здесь, в секторе, мы сообщили дирекции Центра, сколько людей и для чего нам нужно. Через месяц они прибыли. Без дублеров. Еще через месяц подготовки отбыли на Эйрену.

— Во время подготовки вы ведь все же сумели составить себе какое-то мнение о них?

— Нет. Я их вообще не видел. И даже не знаю, у кого какая специальность. Я, как руководитель сектора, занимался теорией и координацией. Хорошо. Я хотел бы встретиться с людьми, которые лишались с ними в течение этого месяца. Мне необходимо собрать о них самые подробные сведения, поговорить с их близкими, бывшими коллегами…

— Это невозможно.

— Почему?

— Некоторые весьма существенные факторы требуют полной секретности данного дела, Симов.

— Но, в таком случае, чего вы ждете от меня! Информации в другом месте, как я понимаю, я получить не могу, а вы не в состоянии сказать мне почти ничего.

— Вот, вы сами признаете: «почти». Значит, я все же дал вам известные ориентиры… Насколько это возможно.