Читаем Фельдмаршал Репнин онлайн бесплатно

Из энциклопедического словаря

Изд. Брокгауза и Ефрона

т. LII. СПб., 1892

Николай Васильевич РЕПНИН (1734-1801), четырнадцати лот от роду участвовал в походе отца на Рейн, потом долго жил па границей и, по отзыву одного современника, получил «дельное немецкое воспитание». Участвовал в Семилетней войне (1756-1763). Пётр III отправил его послом в Берлин, где он пробыл до 1763 г. и хорошо изучил военное дело. В 1763 г. Екатерина II определила его директором сухопутного шляхетского корпуса, а через несколько месяцев отправила в Польшу полномочным министром с поручением провести депо диссидентов. Действуя почти один, без советников, но со значительной военной силой, Н. В. Репнин удачно защищал диссидентов, составлял дружественные России конфедерации и, наконец, добился утверждения договора 13 февраля 1768 г., обеспечивавшего свободу вероисповедания и гражданские нрава для всех диссидентов. Среди польских аристократов составился заговор против его жизни, и только Понятовский, своевременно известивший об этом, спас его от смерти. Во время первой турецкой войны Н. В. Репнин, командуя отдельным корпусом в Молдавии и Валахии, воспрепятствовал переправе через Прут 36-тысячного войска турок и татар (1770); затем отличился в сражениях при Ларге и Кагуле и овладел Измаилом и Килией. В 1771 г., получив команду над всеми войсками в Валахии, он разбил под Бухарестом 10-тысячное неприятельское войско. Несмотря на это, главнокомандующий русскими войсками поставил ему в вину занятие турками крепости Журжи. Оскорблённый Репнин спросил увольнение за границу, но в 1774 г. участвовал во взятии Силистрии и в заключении Кучук-Кайанарджийского мира. В 1775-76 гг. он был полномочным посланником в Турции, потом генерал-губернатором в Турленске и Орле. Во время войны за Баварское наследство Репнин с 30-тысячным войском вступил в Бреславль и на Тешенском конгрессе 1779 г. склонил Австрию к миру. В 1781 г. он был назначен псковским генерал-губернатором. Во время второй турецкой войны Репнину одержал победу над турками на Салче, овладел лагерем сераскира Гассан-паши, запер его в Измаиле и готовился уже взять эту крепость, но был остановлен Потёмкиным (1789). После отъезда в 1781 г. Потёмкина в Петербург главное командование над соединённой армией перешло к Репнину, и он вскоре одержал блестящую победу при Мачине над великим визирем, заставившую турок прекратить войну и подписать предварительные условия мира в Галаце (31 июля 1791 г.). В 1794 г. ему было поручено восстановить порядок в волновавшейся Литве, по усмирении которой он был сделан генерал-губернатором Виленским и Гродненским, состоя в то же время генерал-губернатором Эстляндским и Курляндским. Павел I в 1796 г. назначил Н. В. Репнина генерал-фельдмаршалом, командиром литовской дивизии и военным губернатором Риги, а в 1798 г. отправил в Берлин и Вену с поручением отвлечь Пруссию от дружественных сношений с Францией и пригласить Австрию к совместному действию против республики. Посольство это не имело успеха, вследствие чего Н. В. Репнин был уволен от службы и поселился в Москве. По отзыву современников, Н. В. Репнин был крайне высокомерен и горяч, но честен и щедр до расточительности. Он положил начало богатому собранию исторических документов князей Репниных.

  один из тёплых весенних дней 1748 года на большой дороге, что вела от Москвы на Варшаву и далее на запад, появились многочисленные войска с обозами - как пешие, так и конные. То отправлялся к берегам Рейна 30-тысячный корпус под предводительством знатного военачальника, имевшего перед Отечеством немало заслуг, генерал-фельдцейхмейстера[1] князя Василия Аникитича Репнина. После того как прозвучал сигнал и полки стали вытягиваться в походный порядок, командующий со своим окружением, обгоняя движущиеся войска, проскакал с полверсты вперёд и остановился на пригорке, дабы учинить последний смотр вверенным ему вооружённым силам.

Авангард корпуса составляли конные полки - драгуны, уланы, - за ними шли пешие воины, потом тянулись обозы, а за обозами следовал ещё один драгунский полк, прикрывавший корпус с тыла.

Князь Репнин имел все основания быть довольным видом своих войск. Люди были обуты и одеты во всё новенькое - любо глядеть. А про воинскую выправку и говорить нечего: солдаты выглядели молодцевато. Настоящие богатыри! Князь был русским человеком, а какому русскому взбредёт в голову показывать себя перед иностранцами с плохой стороны? Нет уж, пусть вся Европа видит, что русский солдат тоже имеет цену, ничуть не меньшую, чем француз или немец.

Русские войска отправлялись вглубь Европы по указу её величества императрицы Елизаветы Петровны. Государыня понимала: большого выигрыша от такого похода Россия не получит, но не могла поступить иначе. Попросила австрийская императрица Мария Терезия, а ей она не могла отказать. Они уважительно относились друг к другу, а после того как благополучно царствовавший родитель Марии Карл VI неожиданно скончался и она объявила себя наследницей престола, эта дружба приобрела особое значение. В лице царствующей Марии Терезии Россия приобретала верную союзницу.

Между тем воцарение Марии Терезии удовлетворило далеко не все страны. Многие европейские государства, в частности Франция, Пруссия, Бавария, Саксония, Испания, Сардиния, предъявили новой правительнице династические претензии. Так на ровном месте возникла проблема «австрийского наследства», а когда в отношениях между государствами возникают мало-мальски серьёзные проблемы, то заинтересованные стороны начинают «бряцать оружием». И бывает, что «бряцанием» не ограничиваются и пускают оружие в ход. Именно так случилось и в споре за упомянутое наследство.

В отстаивании своих прав на целостность унаследованной ею империи Марию Терезию поддерживали Англия и Нидерланды, но сия поддержка оказалась недостаточной. На полях сражений положение складывалось явно не в пользу Вены. Пруссии удалось силой оружия присоединить к себе часть Силезии, до этого находившуюся под властью австрийцев. Успех сопутствовал и французской армии, нанёсшей австрийским войскам два крупных поражения. В этих условиях Марии Терезии ничего не оставалось, как обратиться за помощью к российскому двору. Её просьба была услышана, и вот уже отборное тридцатитысячное войско начало свой марш к берегам Рейна - туда, где вот уже несколько лет громыхали пушки и земля поливалась кровью противоборствовавших воинов. Что ждёт русских в тех далёких местах? Слава побед или горечь поражений? Трудно сказать... Хорошо, если противники Марии Терезии, увидев, какая большая сила идёт на помощь её войскам, подумали бы ещё раз, как им быть дальше, и, не подвергая свои армии риску, сели за стол мирных переговоров. Ежели дело пойдёт именно таким образом, тогда российским солдатам и офицерам не придётся проливать свою кровь и они смогут вернуться в Россию с великим почётом. Дай-то Бог!

...Когда мимо пригорка промаршировали все подразделения корпуса, князь Репнин приказал главным командирам, находившимся с ним на смотре, вернуться в свои полки, после чего свита его быстро распалась. С ним остались только два его адъютанта да ещё сын, княжич Николай, которому отец дозволил принять участие в походе в качестве волонтёра[2], хотя ему было всего четырнадцать с небольшим. Николай был записан в лейб-гвардейский полк солдатом ещё в младенческие годы и за это время поднялся до сержантского чина. Отец был им доволен: красив лицом, ладен в плечах. Но не только это радовало старого князя. Он обнаруживал в сыне большой ум, редкие способности быстро обогащать себя знаниями. Вроде бы подросток ещё, а уже по всем наукам понятие имеет. Что до знаний иностранных языков, то во всём корпусе не найдёшь такого, кто бы мог с ним равняться. Четыре языка ему покорились - французский, немецкий, итальянский, польский. Не только свободно говорит на этих языках, но и бегло читает, пишет - одним словом, молодец.

В том, что он стал таким образованным, есть заслуга его покойной матери, царство ей небесное. Пока была жива, многому научила. Жаль, что рано умерла...

   - Мы поедем с арьергардом? - спросил княжич отца.

   - Нет, сын мой, мы поедем с отрядом охраны, и поедем не верхом, а в карете.

Князь приказал одному из адъютантов распорядиться подогнать экипаж на то место на дороге, против которого они стояли, и когда карета была подана, пропустил в неё сначала сына, а потом полез и сам, заметно отяжелевший, мешковатый.

В карете были разложены пуховые подушки. Тряски на кочках, которыми изобиловала дорога, почти не замечалось. Ехать в таких условиях - одно удовольствие.

   - А не пересесть ли нам, сын мой, так, чтобы быть лицом к лицу? - предложил старый князь. - С тех пор, как ты приехал из Вены, я всё ещё не могу налюбоваться тобой. Да, ты заметно вырос, - продолжал он после того, как княжич пересел на предложенное ему место. - Подростком называть тебя уже язык не поворачивается, впору невесту искать.

Княжич, слегка смутившись, промолчал.

   - Да-a, время летит... - задумчиво промолвил князь и надолго замолчал, не отводя взгляда от сына. Княжичу стало неуютно под его взглядом. Он плохо знал отца. Занятому военной службой князю некогда было заниматься воспитанием сына: после смерти матери он некоторое время находился под присмотром нанятых учителей, а последние полтора года прожил в Вене под опекой австрийского двора.

   - В своём последнем письме, - снова заговорил князь, - принц Евгений писал мне, что своими способностями к наукам ты заставил полюбить себя всех австрийцев.

   - Его высочество слишком преувеличивает мои способности, - скромно возразил сын. - Я имел некоторые успехи в изучении истории и философии. Только и всего.

   - Но, наверное, ещё чему-то научился?

   - Кроме истории и философии изучал шпажное дело, математику, географию.

   - Я счастлив, что ты у меня такой образованный, - прочувственно сказал князь. - Рад, зело рад.

Он гордился сыном и хотел, чтобы тот это знал. У Василия Аникитича не было других детей, после смерти жены жил вдовцом, и княжич Николай был для него единственной «кровинкой» для продолжения знатного рода Репниных - рода, в своё время обласканного самим Петром Великим.

   - У меня к тебе вопрос, - решил сменить тему разговора князь, - что тебе известно о городе Ахен?

   - Не так уж много, - оживился княжич, довольный тем, что отец перестал, наконец, его нахваливать. - Мне известно только, что стоит он на живописном месте на стыке границ Пруссии и Нидерландов. Город известен своими целебными водами и так красив, что король Карл Великий, выбирая сие место для своей резиденции, предпочёл его другим городам... А почему вы им интересуетесь? - прервав свой рассказ, спросил он. - Ахен - конечный пункт нашего марша?

   - По договорённости с нашими союзниками мы должны стать лагерем неподалёку от этого города.

   - Нам уготовано мирное пребывание?

   - Трудно сказать, что нас ожидает. Пока маршируем, пройдёт не одна неделя, а за это время положение может измениться. - Помедлив, князь продолжал: - У меня такое предчувствие, что воевать нам не придётся. Война и без того слишком затянулась. Как мне представляется, враждующие стороны устали от этой войны, и им не хватает только звонка, способного позвать их к столу для переговоров. Думается, прибытие на Рейн русского корпуса может послужить именно таким звонком. Противники Марии Терезии вряд ли отважатся продолжать войну, когда мы появимся в центре событий.

Слушая отца, княжич вдруг заметил, что лицо его покрылось мертвенной бледностью.

   - Что с вами, батюшка, вы больны? - вскричал он, увидев, как отец со стоном сжал ладонью правый бок.

   - Ничего страшного, - произнёс князь. - Со мной такое бывает. Проклятые колики под нижними рёбрами...

Княжич приказал ефрейтору остановиться.

   - Может быть, доктора позвать? - предложил он отцу.

   - Что доктор?! У доктора одно лечение - пускать кровь, а я от этого только слабею.

Болезненные колики у князя продолжались недолго, но они настолько испортили ему настроение, что он уже ни о чём больше не заговаривал с сыном, так и ехал молча до самого места ночлега.

Князь Василий Аникитич оказался прав в своём предвидении: стоило российскому воинскому корпусу прибыть к берегам Рейна, как противники Марии Терезии сразу же заговорили о необходимости заключения перемирия.

Довольно сражений, решили они, пора искать согласия за столом переговоров.

Переговоры между представителями враждовавших сторон начались в начале октября 1748 года и вскоре закончились подписанием в Ахене мирного договора. Представители государств, претендовавших на габсбургское наследство, от имени своих правительств признали наконец права на австрийский престол за старшей дочерью усопшего короля Карла VI Марией Терезией, но в то же время кое-что для себя выторговали. Ранее находившиеся под властью Вены итальянские герцогства Парма, Пьянченцо и Гуасталла отошли к Испании. Вене пришлось примириться и с захватом Пруссией большей части Силезии. Австрийские дипломаты долго не соглашались на эту уступку, надеясь на поддержку русских, но в конце концов сдались. Дело в том, что российский экспедиционный корпус, на который они так уповали, к этому времени оказался в сложном положении. Командующий корпусом генерал-фельдцейхмейстер князь Репнин, заболев ещё в начале похода, слёг в постель и больше с неё не поднимался. Австрийцы, не говоря уже о русских офицерах и солдатах, приуныли. Сила любого войска зависит прежде всего от того, кто им командует. Генерал-фельдцейхмейстер Репнин был признанным полководцем, в него верили и свои, и союзники. Не свали его коварная болезнь, он несомненно смог бы умело вмешаться в процесс переговоров и, опираясь на силу своего корпуса и союзных войск, заставить пруссаков отказаться от своих претензий на Силезию, которая им никогда не принадлежала. Но, увы, князь Репнин оказался совершенно беспомощным. В Ахене уже открыто поговаривали о его скорой смерти.

В палатку больного кроме врачей и слуг никого более не впускали, разве что молодого князя Николая. Старый князь каждый раз встречал сына таким внимательно-грустным взглядом, словно тот заслуживал большего утешения, чем он сам, измученный тяжкой болезнью. Обычно их встречи ограничивались ничего не значащими фразами. Но однажды, выждав длительную паузу, князь сказал:

- Мои дни сочтены, Николай, и ты должен быть готовым ко всему. Знаю, государыня тебя в сиротстве не оставит, не отвернётся. И всё же твоё будущее зависит от тебя самого. Надеюсь, не опозоришь наш знатный род, будешь служить Отечеству так же, как служили твой славный дед и твой отец. Ты меня понял, князь Николай?