Читаем Фартовые ребята онлайн бесплатно

Шум большого ресторанного зала на первом этаже почти не долетал на второй, где в отдельном кабинете сидели два представительных господина, не привыкших отказывать себе в приличной пище. К тому же господа эти были уважаемыми людьми, несмотря на то что лица у них не были отмечены печатью высокого интеллекта. Там были совсем другие отметки, сделанные в разное время всякими тупыми и колюще-режущими предметами. Цвет лица, само собой, позволял утверждать, что для этих граждан пол-литра — это нормальная доза. В общем, появись они в общем зале — и ресторан потерял бы часть благопристойной клиентуры, если б она у него имелась. Правда, у этого ресторана (назывался он не очень оригинально — «Кахетия») грань между пристойной и непристойной клиентурой была очень зыбкой и определялась исключительно мерками платежеспособности. Тем не менее, однако, далеко не каждому, даже очень состоятельному и постоянному клиенту ресторана открывали именно этот уютный кабинет. И далеко не каждого посетителя обслуживал лично сам хозяин Малхаз Царцидзе. А именно он, нацепив передник поверх дорогих брюк и белой рубашки, чтоб не обляпать их жиром, притащил гостям шампуры с ароматнейшим шашлыком.

— Кушайте, батонэбо! — почтительно приложил руку к груди Малхаз, радушно оскалив два ряда золотых зубов. — Только у меня такой шашлык в этом городе! Нигде больше не попробуете!

— Молодец, молодец! — снисходительно кивнули ему. — А как наш друг? Не появился еще?

— Не приходил, клянусь. Швейцару сказал, мэтру сказал: как придет маленький, седой, покажет карточку — пусть меня вызывают… Из любого места.

— Ладно, кацо. Можешь быть свободен. Как появится — на руках сюда неси, понял? Быстрее ветра!

Малхаз испарился, а гости принялись за шашлык.

— Думаешь, не придет? — тревожно спросил один из них, обладатель слегка свернутого на сторону, приплюснутого боксерского носа.

— С него станется. Осторожен, как лис. Везде заподлянки видит. И с ним надо уважительно, понял? Он без тормозов. И как на что среагирует — неизвестно, — предупреждающе заметил второй, со следами швов на лбу.

— То есть? — прищурился кривоносый.

— Не понравится что-то — пошмаляет нас и уйдет.

— Серьезно? Может, тогда его проще прямо на пороге завалить? Чтоб после не опоздать?

— Можно попробовать, только тогда другого придется искать. А времени — не вагон.

В этот самый момент дверь отворилась, и Малхаз, почтительно прогнувшись (насколько позволяло пузо), пропустил в кабинет малорослого, седого, как лунь, морщинистого человека. Надень ему на грудь значок ветерана Великой Отечественной — никто бы не усомнится, что дедушка Берлин брал. Только вот ветераны войны в таких приличных костюмчиках не ходят. Если, конечно, у них внуки в банкиры не выбились.

— Привет, Ерема! — встал из-за стола тот, что со швами на лбу. — Припозднился что-то, братан!

— Виноват, — скромно заметил вошедший, поглядев на часы. — Я на тридцать секунд раньше, чем обещал. Проверь часишки, Конь. Мои на пять секунд вперед.

— Надо же, какая точность! — хмыкнул кривоносый.

— Именно такая, — без улыбки ответил тот, кого назвали Еремой.

— Присаживайся! — пригласил Конь. И мотнул головой Малхазу — мол, исчезай поживее, кацо, твое присутствие излишне. Тот все понял и покинул помещение самым ускоренным образом.

— Познакомься, — сказал Конь, представляя седому кривоносого. — Это Шкворень. Он здесь не сам по себе, а по поручению хорошей конторы. Он в курсе того, что тебе надо. А то, что им надо от тебя, он сам изложит.

— Слушаю, — внимательно изучая морду нового знакомого, произнес Ерема.

— Может, сперва по рюмашке? — предложил Шкворень.

— Позже, — очень твердо сказал седой. — Когда столкуемся.

— Хорошо. Перехожу к делу. Коняга мне передал, что у тебя со здоровьем проблемы? Мол, тубик тебя заедает. Верно?

— Верно.

— И лечиться ты собрался за бугром, причем не один, а со своей шмарой. Для чего тебе нужны загранпаспорта. Справедливо?

— Именно так. Окромя слова «шмара». Просьба дальше говорить «девушка». Причем, убедительная просьба.

— Есть понимание. Учту. Далее, как я понял, ты с собой, кроме девушки, желаешь вывезти кое-какой багажик. Округленно — около полтонны.

— Меньше. Примерно четыреста кило.

— Это особо не меняет условий. Если б было сорок килограмм или четыре тонны — тогда пришлось бы другие прикидки делать. А четыреста или полтонны — однохренственно.

— Короче, сколько это потянет?

— Если я скажу, что сто тысяч баксов налом, ты выложишь?

— Нет. Буду искать другое «турбюро».

— Искать не вредно. Найти — вот это проблема. Хорошо, поставлю вопрос по-иному. Сколько ты сам предложил бы за труды?

— По максимуму — четверть от твоего запроса. Но в аванс дал бы не больше пяти.

— Остальное, стало быть, после реализации товара?

— Верное замечание.

— Тебе не кажется, что ты немного прижимист, а? — не очень приятно улыбнулся Шкворень.

— По-моему, нет, командир. Ты обозначил свою планку, я свою. Но оба дали прикидочные цифирки. «И это правильно!» — как любил замечать один пятнистый. Мы люди еще малознакомые, к тому же еще не знаем, стоит ли дальше знакомиться или лучше разбежаться мирно и забыть друг друга навеки.

— Иными словами, нежно послать друг друга на хрен?

— Именно так. Чтоб потом не пришлось друг другу грубить или делать невежливые жесты.

— Парни! — вмешался Конь, забеспокоившись, что его посредническая миссия пойдет под откос и он потеряет комиссионные. — По-моему, вы не в ту степь скачете. Посылка на хрен, грубые жесты, всякие там планки и суммы — это не в кассу. У вас заинтересованность обоюдная. И очень острая, между прочим, даже не прикинешь, у кого острее. Ты не тяни кота за хвост, Шкворень, это не тот случай, когда надо мозги пудрить. Ерема конкретный мужик, я предупреждал.

— Хорошо, — согласился Шкворень, — с конкретными надо конкретно. Значит, вот что, Ерема: есть вариант, при котором денежные расчеты можно исключить начисто и сработать по бартеру, услуга за услугу. То есть, ты получаешь все то, что тебе от нас надо. А мы, соответственно, — свое.

— Уже лучше, — одобрительно кивнул Ерема. — Осталось только уточнить, какова услуга с моей стороны.

— Уточняю. Конь утверждает, что у тебя есть приличный опыт в работе с тем, что взрывается. Это правда?

— Есть такой опыт. Что, требуется применить?

— Именно так.

— По части обезвреживания или наоборот?

— Вообще-то, надо кое-кого обезвредить, — хмыкнул Шкворень.

— Понятно. Вопросы «отчего и почему» задавать не буду, вопрос «кого конкретно» — оставлю на потом. Предварительно интересуюсь: с чего вы решили применять такие громкие средства? Может, проще кирпич на голову уронить? Или, например, мухоморов в суп накидать? Ну, на худой конец, передоз героина организовать? Тихо, скромно и очень надежно.

— Конечно, можно ответить попросту: а не все ли тебе равно? Но я не гордый, могу сказать, что чем шумнее выйдет, тем лучше.

— Дальше вопрос из анекдота. Як будэ со зброею?

— Не понял…

— Анекдот такой был, еще в советские времена. Собирает военком западноукраинских призывников, объясняет про священный долг и почетную обязанность, а потом спрашивает: «Вопросы есть?» В толпе шумок, а потом слышится голос: «Е вопрос, громадянину полковнику! Як будэ со зброею? Чи с дому браты, чи там дадуть?»

— Ясно. Если есть свое, будем приветствовать. Если нет — обеспечим, чем требуется.

— Приятно слышать. Следующий вопрос такой. Что от меня требуется: только сделать вам подходящую машинку или сработать целиком и полностью?

— Само собой, что машинку надо сделать, установить и запустить.

— Последний вопрос, как и обещал, насчет клиента. Кто, где, когда и в какие сроки?

— Вопросы резонные, но очень ответственные. Сам понимаешь, наверно, что после конкретного ответа договор считается заключенным и сказать «нет» уже нельзя.

— Догадываюсь. Считай, что я согласен.

— Объясняю. Вот на этой картинке, — Шкворень вынул из кармана фотографию, — рожа. Фамилия, имя и отчество тебя, наверное, не волнуют?

— Абсолютно. Даже род занятий не интересен. Интересует только место и время.

— Надо, чтоб он взлетел в своем автомобиле. Вот в этом — «Мерседес-600», — Шкворень показал еще одно фото, на котором просматривался номерной знак «мерса». — Сейчас он стоит на ремонте в автосервисе на улице Щорса. Товарищ решил его оснастить пуленепробиваемыми стеклами и броней. Сервис делает эту работу за три дня, считая от сегодняшнего вечера.

— Хозяин сервиса не в курсе?

— Нет, он не наш. И вообще с персоналом никаких контактов нету. Тот товарищ держит особо проверенную публику.

— Как охраняется это заведение?

— Солидно. Территория сервиса обнесена бетонным забором. По верху забора колючая проволока. Ворота одни, охраняются тремя парнями с помповыми ружьями. По территории ходит патруль с собаками. Все машины, которые проходят ремонт или дооснащение в течение полутора суток и более — то есть, остаются в сервисе на ночь — или запираются в боксы или, если капитально разобраны, остаются в цехах. Само собой, цеха тоже запираются на ночь. Все это — цеха и боксы — под одной крышей, типа ангара. Там, внутри, ночью дежурят два охранника. С дубинками и пистолетами «Иж-71».

— А как днем? — спросил Ерема.

— Днем все мастера на местах, каждая группа четко смотрит за своим участком. Прежде всего, конечно, чтоб инструмент и запчасти не тырили, но ясно, что не дадут так просто копаться в машине.

— Ладно. Принял к сведению. Еще один вопрос на засыпку: вам нужно, чтоб клиент взлетел в определенное время или в определенном месте?

— Лучше, чтобы и так, и так.

— Понятно. Этот «мерс» у вашего клиента радиофицирован?

— Приемник есть, конечно…

— А радиотелефон?

— Стоял.

— Номер известен?

— Нет. Он его мало кому дает.

— А хотя бы примерно можно выяснить? Даже не сам номер, а тех, кто его знает?

— Попробуем…

— Если сможете это сделать, от вас потребуется достать только одно: две толовые шашки по 400 грамм или 100 грамм пластита.

— Толково поговорили! — порадовался Шкворень. — Сделаем. Насчет пластита не обещаю, но шашки раздобудем кровь из носу. Когда это тебе потребуется?

— Не позже чем послезавтра утром. Устанавливать буду непосредственно перед сдачей машины заказчику. Передашь через Коня, он знает, как со мной связаться. Ну и самое главное: тогда же, послезавтра утром, у меня должен быть загранпаспорт вот на эту рожицу, — Ерема вынул из бумажника фотографию девушки. — С Шенгенской визой, как мы с Конем обсуждали. Это аванс с вашей стороны. О моем паспорте и о путях вывоза товара поговорим после того, как примете работу.

— Нет проблем.

— Ну и еще… Не хочу говорить о грустном, но так, сообщаю для сведения. Бывают нехорошие люди, которые не любят расплачиваться по заказам. Или начинают тянуть, или пытаются туфту подкинуть, или даже, в особо мерзких случаях, пытаются нехорошо обойтись с исполнителем. О присутствующих, конечно, не говорят, но имейте в виду, на всякий случай: неприятностей от этого может быть гораздо больше, чем навара.

— Не волнуйся. За нами не пропадет, — произнес Шкворень.

— Тогда, как говорят приличные люди, разрешите откланятся.

— А может, шашлычка откушаешь?

— Спасибо, как-нибудь в другой раз.

Ерема встал из-за стола и тихо удалился, оставив заказчиков в глубоком размышлении.

Шкворень вытащил из-под пиджака рацию. Конь нервно произнес:

— Не глупи!

— В смысле?

— Если ты насчет того, чтоб посадить ему на «хвост» ребят, то это большая глупость.

— Почему? Что, мы должны с ним втемную играть?

— Во-первых, он твоих ребят запеленгует в два счета. И соответственно легко обведет вокруг пальца. Во-вторых, если подвернется случай, он их просто завалит где-нибудь. Ну а в-третьих, может обидеться на недоверие и просто смыться. Тебе это надо?!

— Слушай, Коняга, — неприятным голосом проговорил Шкворень, — тебе не кажется, будто ты за этого друга слишком шибко переживаешь? Мне лично это не нравится. Он тебе, случайно, за рекламу не платит?

— За рекламу не платит, не волнуйся. И если сказал, что сделает все по бартеру, значит, так и будет.

— Уверенный ты какой, смотри-ка! А может, ему на самом деле, кроме паспорта для девки, ничего не надо? Соорудим ему, выдадим, а он сделает ноги и все… Кто отвечать будет? Ты? Нет, ни фига, с меня тоже спросят.

— Ерема не тот человек. Если он что-то обещает, значит, выполнит. Когда он сказал «да», то «нет» уже не может быть. Но недоверия к себе он тоже не терпит, понял?

— Ладно, Конь, — пообещал Шкворень, — в этот раз я тебя послушаю. Но если что-то потом не сошьется — не обессудь.

— Не обоссусь, не беспокойся.

Вагон остановился. Проводница открыла дверь, и Никита увидел внизу, на перроне, среди кучки встречающих, знакомую мордаху Ежика. Еще шесть секунд — и Ветров смог поручкаться с Женькой.

— Привет! — радостно улыбнулся тот. — Видишь, как у нас тут? Тепло уже, весна, в натуре! В честь твоего приезда, наверное…

— У нас тоже так, — кивнул Никита. — А вообще-то противная весна, затяжная. То оттает, то опять метет. И так весь март.

— Ладно, — сказал Ежик, — успеем еще про погоду. Мне велено тебя побыстрее доставить.

На сей раз Ежик проводил Никиту к скромной белой «шестерке». Когда тронулись с места, Ветров полушутя заметил:

— Не иначе, у вас с финансами нелады! Раньше все на «Чероки» катались…

— «Ревэ та стогнэ джип „Чероки“», — невесело ухмыльнулся Ежик, припомнив выступление какого-то эстрадника. — Насчет финансов я, конечно, не в курсе, но насчет джипов — ты прав. Булка точно стала экономить. Хотя цены на хлеб вроде бы не упали.

Последняя фраза, само собой, прозвучала саркастически. Даже Ежику было ясно, что главные доходы у АОЗТ «Света и К°» идут отнюдь не от продажи выпечки.

— На завод едем? — поинтересовался Никита.

— He-а, на Люськину дачу. Так шефиня велела.

— Люська-то как? — спросил Ветров. — В порядке?

— Как сказать… — хихикнул Ежик. — Не совсем. Легкое недомогание испытывает. По той же части, что и хозяйка…

— По финансовой, что ли? — не врубился Никита.

— Ага! — хмыкнул Ежик и, оторвав правую руку от баранки, изобразил в воздухе нечто объемистое и округлое в области живота.

— В положении, что ли? — догадался Никита.

— Так точно. То ли еще Балясин постарался, то ли уже Серый… Здорово видно уже, не меньше, чем у Светки.

— А кто вместо Серого?

— Кныш. Зверь, в натуре, — поежился Женька. — Вэвэшник бывший. Смотрел «Чистилище» Невзоровское? Там полковник изображен, одноглазый. Вот точно такая же рожа, только с двумя глазами и умытая. А вообще, как тебе эта фильмушка? Ты ж вроде был там тогда? Я-то позже приехал, штурма не видел…