Читаем Фарфоровые куколки онлайн бесплатно

Annotation

Америка 1940-х. Три подруги-«азиатки» — танцовщицы в ночных клубах — клянутся друг другу в вечной дружбе. Они красивы, молоды, полны радужных надежд, но… война меняет все. На долю девушек выпадает много лишений и душевных травм. Удастся ли им пройти тяжелейшие испытания, сохранив дружескую привязанность и веру в себя?

Уникальный по своей откровенности роман Лизы Си — признанного знатока внутреннего мира восточных женщин.

Лиза Си

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Грейс. Убогая

Элен. Взывая к небесам

Руби. Настоящая китаянка

Грейс. Минуты славы

Элен. Белоснежные бутоны

Руби. Одинокая волчица

Грейс. Пистолеты и ковбойская шляпа

Грейс. Пусть мальчик говорит

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Элен. Ветром гонимые

Элен. Буря эмоций

Руби. Облачная дымка

Грейс. Просто девчонка

Руби. Мандраж

Грейс. Большие радости, горькие слезы

Грейс. Танцы на грани

Грейс. Тонкая штучка

Руби. Долина ветров

Грейс. Везет, не везет

Элен. Блестки, цилиндры, шифон

Грейс. Счастье до капли

Грейс. Голос, как музыка ветра

Руби. Феникс из пепла

Элен. V — это победа

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Руби. Глазунья

Грейс. Восторг недели

Элен. Падение камелий

Грейс. Разговор, как в кино

Руби. Теневая сторона

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Грейс. Бывшая танцовщица

От автора

notes

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

Лиза Си

Фарфоровые куколки

Посвящается

Генри Теодору Кендаллу

Три вещи нельзя скрыть:

солнце, луну и истину. Приписывается Будде

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Солнце

Октябрь 1938 года — июль 1940 года

Грейс. Убогая

Я ехала за запад. В одиночестве, самым дешевым автобусным маршрутом, который смогла найти. С каждой милей он отвозил меня все дальше от Плейн-Сити, штат Огайо, в жизнь которого я вписывалась, как следы мух в рисунок обоев. С каждым штатом, отделявшим меня от дома, я все отчетливее чувствовала, как слабеют сжимавшие сердце оковы и утихает боль в ногах и руках. Однако все мое тело продолжало отчаянно страдать, и головокружение не проходило. Я жила на аспирине, крекерах и сладкой газировке. А еще я все время плакала. На восьмой день я оказалась в Калифорнии. Спустя несколько часов после того, как автобус пересек границу штата, я сошла с него и плотнее запахнула кофту. Я ожидала солнца и тепла, но в тот октябрьский день над Сан-Франциско висел плотный туман. Было сыро и нестерпимо холодно.

Я взяла чемодан и пошла прочь от автобусной остановки. В дешевых отелях, куда я заглядывала, мест не было. «Идите в Чайна-таун, — советовали администраторы. — Там что-нибудь найдете». Я не имела ни малейшего представления о том, где находится этот Чайна-таун, поэтому их советы были бесполезны. К тому же я сразу ощутила, чем отличается Сан-Франциско от других городов: в нем не было ровных и прямых улочек, он весь состоял из холмов, которые со всех сторон были окружены водой. Наконец в одной ночлежке мужчина взял с меня деньги, по доллару за день, авансом, и вручил ключ от комнаты.

Я вымыла голову в раковине и завила волосы. Затем стала внимательно рассматривать в зеркале свои увечья. Лоб успел полностью зажить, но голова все еще кружилась после ударов о кухонный пол. Кожа над ребрами приобрела зеленовато-серый оттенок с сиреневыми вкраплениями. Плечо по-прежнему выглядело опухшим и плохо двигалось, после того как его выбили, а потом рывком поставили на место. Но рана на рассеченной губе уже затянулась и была почти не видна. Я отвернулась и села на край кровати. Хотелось есть, но выходить на улицу было страшно, поэтому я просто сидела и прислушивалась к доносившимся сквозь стены звукам.

Я достала из сумочки помятую вырезку из журнала, которую дала мисс Миллер, моя учительница танцев. Она учила меня танцевать с тех пор, как мне исполнилось четыре года. Несколько месяцев назад она нашла это объявление. Я разгладила его ладонью, чтобы получше рассмотреть рисунок, изображавший мост Золотые Ворота на рекламе Международной выставки. Даже место ее проведения, остров Сокровищ^[1], казалось каким-то манящим.

— Вот, смотри, Грейс, они набирают штат в шесть тысяч человек, — сказала мисс Миллер. — И им требуются танцоры, певцы, сварщики, плотники — самые разные специальности. — Сделав паузу, она вздохнула и продолжила: — Когда я была молода, мне так хотелось куда-нибудь уехать, но для этого нужна была смелость. И талант. Да, чтобы оставить за спиной всё и всех, кого ты знаешь. А вот ты могла бы это сделать.

Эти ее слова и клочок бумаги, который я сейчас держала в руках, наполнили меня смелой надеждой на то, что я действительно смогу. В конце концов сумела же я выиграть конкурс по чечетке и пению у нас в городе. Мне тогда было семь лет, и с тех пор я никому не уступала своего первенства.

«Ты всегда хотела уехать из дома, — говорила я себе. — И то, что пришлось сделать это раньше, чем ты планировала, не означает, что ты не сможешь достать до небес».

Однако моя зажигательная речь, адресованная самой себе в ужасной комнате ночлежки в незнакомом Чайна-тауне, не очень помогла избавиться от страха. А когда я легла в кровать, мне вообще показалось, что на меня стали надвигаться стены. Чтобы как-то успокоиться, я воспользовалась ритуалом, который придумала еще в детстве: пробежать руками по предплечьям (когда мне было три годика, мама сказала доктору Хэвенфорду, что я сломала руку, упав с лестницы), затем по бокам (несколько сломанных и раздробленных ребер за эти годы); потом приподнять ноги по очереди и провести по ним ладонями до самых стоп (до тех пор, пока я не начала танцевать, мои ноги были частой целью отцовских пинков). Этот ритуал одновременно и успокаивал меня, и придавал сил. Теперь я оказалась один на один с этим миром, у меня не было дома, куда можно было бы вернуться, и человека, на которого я могла положиться. Но если я смогла пережить побои отца и предрассудки, царившие в моем городе, то я точно справлюсь с любыми препятствиями, которые судьба расставит на моем пути к счастью и успеху. Ну, попробую справиться. Во всяком случае, очень на это надеюсь.

На следующее утро я расчесала волосы, приподняла и заколола их по бокам, выпустив локоны, как у Кэрол Ломбард в «Моем слуге Годфри», и надела платье, которое мне купил папа, когда возил нас в Цинциннати за всем необходимым для стирки. Платье было из дымчато-розового хлопка с геометрическим переплетающимся узором горчично-желтого цвета и серыми квадратами. Мама говорила, что рисунок на ткани, да и фасон платья, больше подошли бы не мне, а взрослой женщине. Возможно, так оно и было, но сейчас я очень гордилась тем, что у меня есть такой изысканный наряд.

Преисполненная решимости, я вышла на улицу. Спрашивая дорогу почти на каждом углу, мне удалось добраться до паромной станции, где я и села на паром до острова Сокровищ, расположенного в заливе прямо под Бэй-Бридж^[2]. Мне казалось, что все мои попутчики тоже направлялись на выставку в поисках работы. Я была охвачена восторгом, но волны и вибрация парома вызвали головокружение и чувство голода, и к концу путешествия я снова чувствовала себя больной и обессилевшей. Когда мы причалили, все бросились вперед, чтобы оказаться как можно ближе к началу очереди на собеседование. Я тоже решила не отставать. Именно тогда я впервые увидела пальмы, и это привело меня в трепет, так как это означало, что я действительно находилась в Калифорнии. Вход на ярмарку заслуживал отдельного внимания. Никогда в жизни я не видела ничего подобного: гигантские колонны, составленные из кубов и увенчанные стилизованными изображениями слонов. За ними я заметила шпили, все еще скрытые за строительными лесами. В ушах звенело от грохота молотков, визга электрических пил, рева тракторов, бульдозеров и грузовых платформ. Мужчины перекрикивались, раздавая указания и ругаясь на чем свет стоит, как обычно бывает на строительных площадках.

— Успеют ли они к сроку? — произнес мужской голос где-то возле моего уха.

Я вздрогнула, и сердце екнуло от страха, как всегда бывало, когда я находилась возле отца. Резко развернувшись, я увидела молодого человека, явно уроженца западных штатов. Высокий — примерно метр восемьдесят, широкоплечий, светловолосый. Парень тут же поднял руки вверх в знак примирения.

— Простите, если я вас напугал. — Когда я взглянула в его голубые глаза, его губы сложились в сокрушенную улыбку. Он выглядел старше меня, должно быть, ему было около двадцати. — Меня зовут Джо. — Он протянул мне руку.

— Я — Грейс. — Никаких фамилий. Мне это нравилось.

— Я ищу работу рикши. — Он даже не попытался объяснить, что это такое. — Но на самом деле я здесь потому, что люблю самолеты и обожаю летать.

Идущие впереди нас уже исчезали за воротами.

— Родители пообещали, что, если я закончу школу на «отлично», они позволят брать уроки управления самолетом, — продолжил Джо, нисколько не сомневаясь, что мне это интересно. — Я учился в Пайпер-клаб. Умею взлетать, садиться, знаю, что делать, когда глохнет двигатель, и как выходить из штопора. И у меня есть лицензия пилота.

Из всего вышесказанного я поняла, что его семья была довольно состоятельной.

— Как это связано с рикшами? — Он рассмеялся и провел рукой по волосам. — Самолеты «Пан-Американ» будут взлетать и садиться прямо здесь, на острове Сокровищ!

Я кивнула, изображая заинтересованность, чтобы не показать, что не имею ни малейшего понятия, о чем он говорит.

— Я тут совсем тебя заговорил, — догадался Джо. — Прошу прощения. А ты что здесь делаешь?

— Я танцовщица.

— Здорово. — Он подбородком указал в сторону ворот. — Нам стоит поторопиться.

Когда я чуть оступилась на невысоких каблуках, он подхватил меня под руку, и я инстинктивно отпрянула. Ответом мне стал изумленный взгляд широко распахнутых глаз. Я видела, что он был готов снова извиниться.

— А ты откуда? — выпалила я, стараясь отвлечь его от произошедшего.

— Уиннетка, штат Иллинойс. Я собираюсь поступать в Кали. — Заметив мое недоумение, он пояснил: — Калифорнийский университет. Это вон там. — Он указал на восток. — В Беркли. Я живу в студенческом общежитии. А ты?

— Плейн-Сити, Огайо.

— Не слышал о таком, но мы оба со Среднего Запада, а наши штаты вообще граничат друг с другом. Будем друзьями?

Я кивнула. Он явно был хорошим парнем: симпатичный, с милой улыбкой, надолго оставлявшей уголки губ приподнятыми.

— Ффух, какое облегчение! — воскликнул он и шутливым жестом отер воображаемый пот с лица.

Какой он все-таки веселый!

Когда мы добрались до трейлера, на большой деревянный ящик вспрыгнул мужчина в серых фланелевых брюках, наполовину застегнутой кожаной куртке и угольно-черной фетровой шляпе, надвинутой на глаза, и заговорил, заглушая царивший вокруг гомон:

— Многие из вас приехали сюда издалека. И это прекрасно! Для того чтобы обустроить это место и заставить его работать, нам понадобится помощь множества людей. Если вы маляр, электрик или сантехник — отправляйтесь во Двор Семи Морей. Гарри вас проводит туда. — Половина собравшихся на площади последовали за человеком, на которого указал говоривший. — Думается, остальные прибыли сюда, чтобы предложить свои услуги в сфере обслуживания или развлечений, — продолжил мужчина в шляпе. — Если вы хотите управлять трамваями со слонами, продавать еду и напитки, возить гостей в велоповозках, быть зазывалами, официантами, пожарными или полицейскими — отправляйтесь во Двор Цветов. Правда, там пока нет цветов, но есть такой же трейлер, как здесь.

— Это как раз для меня, — прошептал Джо. — Удачи! — И он пошел вместе с большой группой отделившихся от основной толпы людей.

Немного отойдя, он обернулся, показал мне поднятые вверх большие пальцы и снова улыбнулся. Я ответила ему тем же. Он шел такой твердой походкой, что пыль клубилась под его ногами. Несмотря на царивший вокруг шум, я услышала, как он насвистывает «Я полностью твой». Мне очень нравилась эта песня.

Тем временем мужчина в шляпе смерил взглядом оставшихся перед ним.

— Ну что? — сказал он. — Если вы ищете работу моделей, танцоров или музыкантов, то вам нужен я. Я буду проводить индивидуальные собеседования. Если вы пройдете отбор… Да ладно, — взмахнул он рукой. — Вы и так все знаете. Вставайте в очередь.

Один за другим претенденты входили в трейлер, чтобы через пять минут выйти оттуда либо с улыбкой, либо с гримасой разочарования. Я думала, что отвечать на вопросы, которые могут задать, когда в моей памяти снова возник отец. Да, он избивал меня дома, но с большим удовольствием хвастался призовыми ленточками и яблочными пирогами, которые я выиграла. Он заставлял меня быть «типичной американской девушкой», и это означало, что мне позволялось ездить в Риальто^[3] на мюзиклы, чтобы вдохновляться на еще более усердный труд и репетиции. Я обожала Элинор Пауэлл в «Бродвейской мелодии», в экранизации 1936 года, где она танцевала без музыкального сопровождения. Этот фильм я посмотрела, наверное, раз десять, а потом везде старалась повторить ее танцевальные па: на тротуаре возле кинотеатра, в студии мисс Миллер и в нашей семейной прачечной. Само собой, когда я сказала, что хочу стать звездой, в школе надо мной стали смеяться…

— Эй! Девушка-азиатка!

У того, кто меня окликнул, были все основания обратиться ко мне именно таким образом. Дело было не в том, что среди выходцев из Китая не было знаменитых киноактрис и актеров, кроме Анны Мэй Вонг^[4], разумеется. Когда я увидела Дороти Той и Пола Уинга, американо-китайскую танцевальную пару в мюзикле под странным названием «Лучшие блюда», мне подумалось: «Если они смогли, что может помешать мне?» Только сейчас от этих размышлений не было никакого толку. Внезапно я почувствовала страх и сильнейшее одиночество.

Когда подошла моя очередь, я вошла в трейлер, закрыв за собой дверь, как это делали те, кто были здесь передо мной. Мужчина жестом предложил мне сесть.

— Ваше имя?

— Грейс Ли.

— Сколько вам лет?

— Достаточно, чтобы петь и танцевать, — дерзко заявила я. Мне хотелось стать звездой, а это значило, что, как бы мне ни было страшно, я должна вести себя соответственно. — С этим у меня все в порядке.

Обдумывая мой ответ, мужчина пощипывал себя за подбородок.

— Вы азиатка, — резюмировал он. — К тому же редкая красотка. Проблема только в том, что у меня ничего для вас нет.

Я открыла сумочку, достала вырезку мисс Миллер и положила ее на стол перед ним.

— Здесь сказано, что вам нужны артисты для «Кавалькады Золотого Запада».

— Да, это крупное шоу, и туда требуются сотни артистов. Но у меня нет ничего для азиатки.

— А в японском павильоне? — Моя уверенность в себе оказалась мнимой. — Я так долго ехала к вам. Мне очень нужна работа.

— Сейчас Депрессия, милая. Работа нужна всем. — Он снова взглянул на мое заявление. — И мне не хочется вас расстраивать, но вы не японка. Грейс Ли — это же китайское имя, правильно?

— Кто об этом догадается?

— Да, по-моему, никто не знает, чем один отличается от другого. Вот вы знаете?