Читаем Фантазер онлайн бесплатно

У окна, въ кухн приходскаго дома, стоитъ барышня-экономка, Марія фонъ-Лоосъ. Взоръ ея блуждаетъ далеко, вдоль дороги, подымающейся кверху. Она знаетъ тхъ двухъ, тамъ наверху, у забора: это не кто иной, какъ телеграфистъ Роландсенъ, ея собственный женихъ, и Ольга, дочь кистера. Уже второй разъ за эту весну видитъ она ихъ вмст; что бы это значило? Если бы фрекенъ фонъ Лоосъ въ эту минуту не была такъ занята, она прямехонько направилась бы къ этой парочк и потребовала бы объясненія.

Но есть ли у нея время? Съ часу на часъ ждали новаго пастора съ семьей, и всюду въ обширномъ дом чувствовалось величайшее напряженіе. Маленькаго Фердинанда поставили сторожить у слухового окна на чердак; онъ обязанъ былъ не спускать глазъ съ бухты, чтобы возвстить о прибытіи путешественниковъ, которыхъ долженъ ожидать горячій кофе. Имъ, можетъ быть, понадобится и чего-нибудь прохладительнаго; Росенгордъ, пароходная пристань, находится въ цлой мил разстоянія, а оттуда ихъ должна доставить лодка.

Кое-гд на поляхъ еще лежитъ снгъ и ледъ, но на двор уже май и погода стоитъ прекрасная, а день за Нордандомъ въ это время года дологъ и ясенъ. Сороки и вороны усердно поработали надъ своими гнздами, а на открытыхъ бугоркахъ уже зеленетъ трава. Лиліи въ саду пустили ростки среди самаго снга.

Однако, интересно знать, какого рода человкъ новый пасторъ? Весь приходъ заинтересованъ въ высшей степени этимъ вопросомъ. Правда, мсто пастора будетъ занято пока только временно. Но такое временное исполненіе должности можетъ продлиться и очень долгій срокъ въ этой области. Рыбачье населеніе бдно, а поздки въ сосднія, не имющія своихъ пасторовъ, церкви каждое четвертое воскресенье довольно-таки затруднительны. Поэтому этотъ приходъ не изъ такихъ, чтобы его другъ у друга стали оспаривать.

Повидимому, временный пасторъ — богатый человкъ, которому не приходится дрожать надъ каждымъ грошомъ. Экономка и дв служанки уже наняты; не пожалли запастись и другими вспомогательными силами для усадьбы: наняли двухъ работниковъ; взяли, кром того, и маленькаго Фердинанда, который долженъ быть всегда наготов, чтобы проворно выполнять порученія каждаго. На общину произвело самое благопріятное впечатлніе то, что пасторъ кажется такимъ состоятельнымъ. Авось, онъ не станетъ постоянно принимать подношенія и мзду, а взамнъ того самъ будетъ немножко помогать бднымъ людямъ. Напряженіе ожиданія было велико. Оба помощника пастора и два-три другихъ рыбака въ тяжелыхъ башмакахъ, собрались для встрчи внизу, у навса для лодокъ; они жевали табакъ, поплевывали и болтали.

Вотъ, наконецъ, и высокій Роландсенъ легко спустился по тропинк, разставшись съ Ольгой, и фрекенъ фонъ Лоосъ отошла отъ окна. Ужъ какъ-нибудь потомъ да выскажетъ она ему свое мнніе; нердко приходится ей привлекать къ отвту Ове Роландсена. Она была голландскаго происхожденія, говорила по бергенски и была такь быстра на языкъ, что собственный ея женихъ нашелъ нужнымъ дать ей прозвище, основанное на остроумной игр словъ въ ея фамиліи. Вообще, высокій Роландсенъ — человкъ остроумный и дерзкій.

Куда это онъ теперь направляется? Или у него въ самомъ дл намреніе встртить семью пастора? Разумется, онъ и сегодня не трезве, чмъ это съ нимъ часто бываетъ; въ петличк его торчитъ вточка лиліи въ бутонахъ, а шляпа сидитъ на голов немного криво; и вотъ такомъ-то вид онъ явится! Разумется, тамъ внизу, у навса, помощники предпочли бы, чтобы въ этотъ часъ — въ этотъ важный часъ — онъ вовсе бы не показывался.

Да и хорошо ли, въ самомъ дл, имть такой видъ, какой у него? Его крупный носъ слишкомъ нескроменъ для такого незначительнаго положенія, какое занимаетъ онъ въ жизни его хозяина; къ тому же случилось, что всю зиму онъ предоставилъ своимъ волосамъ расти безпрепятственно, отчего голова его все боле и боле стала походитъ на голову артиста. Невста его, чтобы отомстить за себя, говорила, что онъ иметъ видъ художника, кончившаго тмъ, что принялся за фотографію. Теперь онъ былъ уже тридцатичетырехлтнимъ малымъ, холостякомъ; онъ игралъ на гитар и проникновеннымъ голосомъ плъ церковныя псни; въ трогательныхъ же мстахъ онъ такъ смялся, что слезы такъ и текли у него. Вотъ, каковъ онъ былъ въ такихъ вещахъ! Онъ былъ смотрителемъ телеграфной станціи и уже десять лтъ жилъ въ здшнихъ мстахъ. Роландсенъ былъ, крупнаго и сильнаго сложенія; ему нечего было безпокоиться о томъ, какъ бы не попасть въ драку, если обстоятельства его вызывали на это.

Маленькій Фердинандъ вдругъ вздрогнулъ. Изъ слухового окна ему видно, какъ носъ блой лодки торговца Мокка огибаетъ косу; въ то же мгновенье онъ въ три отважныхъ прыжка спускается съ лстницы и кричитъ въ кухню: "Ну вотъ, они пріхали!"

"Батюшка! Они ужъ пріхали!" кричатъ пораженныя двушки-служанки. Но экономка не теряетъ разсудка; она уже служила здсь у предыдущаго пастора и знаетъ свое дло, какъ умная и практичная двушка. "Подавайте кофе", вотъ все, что говоритъ она.

Маленькій Фердинандъ бжитъ со своей новостью дальше къ работникамъ. Т бросаютъ все, что въ данную минуту находится у нихъ въ рукахъ, проворно напяливаютъ праздничныя куртки и спшатъ къ навсу, чтобы предложить свои услуги. Въ общемъ, встрчать незнакомцевъ собралось человкъ десять.

"Здравствуйте!" говоритъ пасторъ изъ лодки, слегка улыбаясь, и снимаетъ свою мягкую шляпу. И вс люди на берегу почтительно обнажаютъ головы, а помощники кланяются такъ низко, что ихъ длинные волосы спускаются на самые глаза. Высокій Роландсенъ придаетъ всему этому немного меньше важности, чмъ прочіе; онъ стоитъ прямо, какъ свчка; однако, и его шляпа наклоняется низко.

Пасторъ — еще молодой человкъ съ рыжеватыми бакенбардами и въ веснушкахъ; ноздри его почти закрыты свтлыми волосами. Жена, изнемогшая отъ морской болзни, лежитъ въ каютк.

"Вотъ мы и пріхали!" говоритъ пасторъ въ отверстіе дверки въ каютку и старается помочь жен. На нихъ обоихъ надто удивительно старое толстое платье, которое не придаетъ имъ особеннаго привлекательнаго вида. Это, вроятно, верхнее платье, надтое ими для путешествія, а красивые наряды ихъ упакованы. У жены шляпа спустилась на затылокъ; ея блдное лицо съ большими глазами привлекаетъ взгляды мужчинъ. Помощникъ Левіанъ идетъ въ бродъ и переноситъ ее на землю, между тмъ какъ пасторъ справляется безъ посторонней помощи.

"Мое имя Роландсенъ, телеграфистъ", говоритъ высокій Роландсенъ, выступая впередъ. Онъ здорово выпилъ, и глаза у него стеклянные, но, такъ какъ онъ обладаетъ большимъ умньемъ жить, то походка его еще довольно увренна. О, этому дьяволу Роландсену не приходится запинаться, когда ему случается вращаться среди великихъ міра сего, и онъ распространяется въ краснорчіи, какъ это тамъ полагается. "Осмлюсь ли я", — продолжаетъ онъ, обращаясь къ пастору, — "представить вамъ всхъ. Вотъ эти двое, кажется, помощники пастора, это — оба ваши работника; это — Фердинандъ."

И пасторъ, и жена его киваютъ: "Здравствуйте, здравствуйте", — скоро вс они научатся узнавать другъ друга. Да, да, а теперь дло въ томъ, чтобы перетащить вещи на берегъ.

Помощникъ Левіанъ заглядываетъ въ каютку, и, повидимому, снова собирается пуститься въ бродъ. "Разв тамъ нтъ дтей?" спрашиваетъ онъ.

Никто не отвчаетъ ему, и вс смотрятъ на супруговъ.

"Разв нтъ дтей?" настаиваетъ помощникъ.

"Нтъ", отвчаетъ лодочникъ.

Лицо жены зарумянилось. Пасторъ сказалъ:

"Мы только одни… Такъ заходите же получитъ на чаекъ, господа."

Разумется, онъ богатъ. Это не такой человкъ, чтобы задерживать у бдныхъ людей то, что они заслужили. Предыдущій пасторъ никогда не думалъ о "чайкахъ", онъ только всегда говорилъ: "Ну, вотъ и спасибо пока".

Они стали подыматься наверхъ, и Роландсенъ взялъ на себя роль провожатаго. Онъ шелъ по снгу возл тропинки, уступая мсто другимъ; на немъ были лакированные ботинки, но это не заботило его, а куртку свою онъ разстегнулъ, несмотря на майскій втеръ.

"А вотъ, врно, и церковь!" сказалъ пасторъ.

"Она, кажется, ветхая. Наврно, въ ней нтъ печи?" спросила жена. "Ну, ужъ вы слишкомъ многаго отъ меня требуете", отвчалъ Роландсенъ: "я не знаю; но, кажется, дйствительно, нтъ."

Пасторъ былъ озадаченъ. Онъ, стало-быть, видлъ передъ собою не прихожанина, а такого субъекта, для котораго нтъ никакой разницы между буднями и праздниками. И пасторъ сталъ сдержанне съ незнакомцемъ.

Экономка стояла на крыльц; Роландсенъ и ее представилъ. Сдлавъ это, онъ откланялся и хотлъ уйти… "Подожди немножко, Ове!" шепнула юмору фонъ Лоосъ. Но Роландсенъ не сталъ ждать, онъ снова поклонился и, пятясь, спустился съ лстницы. "Вотъ, должно быть, чудакъ", подумалъ пасторъ.

Жена была уже въ комнатахъ. Она нсколько оправилась отъ морской болзни и уже осмотрла помщеніе. Она просила, чтобы самая свтлая и красивая комната была рабочимъ кабинетомъ пастора; затмъ для себя выбрала комнату, которую до сихъ поръ занимала юмфру фонъ Лоосъ.

Роландсенъ не сталъ ждать: онъ зналъ юмфру фонъ Лоосъ, а потому зналъ и то, что это значило. А онъ такъ неохотно длалъ что-нибудь, кром того, что ему самому хотлось сдлать.

Наверху на дорог встртилъ онъ рыбака изъ общины, который торопился, чтобы встртить пастора. Это былъ Енохъ, тихій и кроткій человкъ, всегда ходившій съ опущенными глазами и обвязывавшій платкомъ голову изъ за болзни ушей.

"Ты опоздалъ", сказалъ Роландсенъ мимоходомъ.

"Онъ уже пріхалъ?"

"Пріхалъ. Я пожалъ ему руку." И, обернувшись, Роландсенъ крикнулъ черезъ плечо: "Замть себ, что я скажу теб, Енохъ: я завидую, что у него такая жена."

Это былъ самый врный, легкій и дерзкій способъ довести, что слдуетъ по адресу. Ужъ Енохъ-то позаботится о томъ, чтобы это дошло до людей.

Роландсенъ шелъ все дальше и дальше и дошелъ до водопада. Здсь была расположена маленькая фабрика рыбьяго клея купца Мокка; на ней работало нсколько двушекъ, надъ которыми Роландсенъ охотно подшучивалъ, когда ему случалось проходить мимо. Онъ былъ, дйствительно, сумасброднымъ малымъ въ этомъ отношеніи, — это всякій признаетъ. Сегодня онъ былъ въ превосходномъ настроеніи духа и простоялъ здсь дольше обыкновеннаго. Двушки, разумется, замтили, какъ славно онъ подвыпилъ.

"Ну-ка, Рогна, скажи, какъ ты думаешь: почему собственно я такъ часто сюда прихожу?" спросилъ Роландсенъ.

"А я почемъ знаю?" отвчала Рогна.

"Ты, конечно, полагаешь, что меня привлекаетъ старый Лованъ."

Двушки разсмялись.

"Онъ сказалъ Лованъ, а подразумвалъ Адама."

"Я хочу спасти тебя", сказалъ Роландсенъ. — "Ты должна намотать себ на усъ, что эти рыбаки вс страшные волокиты."

"Вы сами самый большой волокита", сказала другая двушка. "У васъ вдь двое дтей. Постыдились бы!''

"Такъ-то, Николина; такъ вотъ, что ты говоришь? Ты всегда была шиломъ въ моемъ мшк, Николина, это теб самой извстно. Но тебя, Рогна, я спасу, во что бы то не стало."

"Ступайте лучше въ юмфру фонъ Лоосъ", сказала Рогна.

"Какъ же плохо ты поняла меня", продолжалъ Роландсенъ. "Сколько, напримръ, часовъ теб требуется, чтобы закоптить рыбныя головы, прежде чмъ ты завинтишь клапанъ?"

"Два часа", отвчала Рогна.

И Роландсенъ кивнулъ головой. Это онъ и самъ разсчиталъ. О, этотъ дьяволъ Роландсенъ прекрасно зналъ, зачмъ онъ каждый день является на фабрику, шныряетъ тутъ и выспрашиваетъ у двушекъ.

"Не снимай же крышку, Пернилла, ты съ ума сошла!" воскликнулъ онъ.

Пернила краснетъ. "Фридрихъ сказалъ, что я должна помшивать въ котл", говоритъ она въ отвтъ.

"Каждый разъ какъ ты подымаешь крышку, теплота испаряется", поясняетъ Роландсенъ.

Но, когда вскор подошелъ Фридрихъ Моккъ, сынъ хозяина, Роландсенъ снова принялъ обычный тонъ всеобщаго смутьяна.

"Не ты ли, Пернилла, служила одинъ годъ у фохта? Ты была тамъ такъ зла и сердита, что не била въ дребезги разв только одн подушки?"

Вс окружающіе расхохотались. Пернилла была вдь смиреннйшей душой въ мір. Она къ тому же жила въ нужд; впрочемъ она была дочерью раздувателя мховъ въ церковномъ орган, такъ что слегка принадлежала къ священству.

Когда Роландсенъ снова вернулся на дорогу, онъ опять увидалъ дочь кистера Ольгу. Она, конечно, ходила въ мелочную лавочку. Ну, и спшила, какъ только могла, чтобы уйти подальше, — стыдно было бы, если бы Роландсенъ подумалъ, что она ждала его.

Но Роландсенъ ни о чемъ подобномъ не думалъ; онъ зналъ: если бы они какъ разъ не подошли другъ къ другу вплотную, юная особа попыталась бы бжать отъ него и исчезнуть. И Роландсенъ ничего не имлъ бы противъ того, чтобы она отъ него ускользнула. Ужъ она-то ни въ коемъ случа не интересовала его.

Роландсенъ вернулся домой на станцію. Тамъ онъ принялъ торжественное выраженіе лица, чтобы удержать въ границахъ своего помощника, желающаго съ нимъ поболтать; Роландсенъ въ эту минуту не былъ пріятнымъ сослуживцемъ. Онъ заперся въ своей комнат, куда не было доступа никому, кром старухи прислуживавшей ему. Здсь онъ жилъ и здсь спалъ.

Это помщеніе — міръ Роландсена. Роландсенъ понимаетъ кое-что и кром пустяковъ да водки: онъ великій мечтатель и изобртатель. Въ комнат его пахло кислотами, лкарствами и аптекарскими снадобьями. Этотъ запахъ чувствовался уже на порог его комнаты, и каждый посторонній человкъ долженъ былъ замчать его. Роландсенъ объяснялъ, что держитъ въ своей комнат вс эти медикаменты для того только, чтобы парализовать запахъ того большого количества водки, которое онъ привыкъ употреблять. Но Ове Роландсенъ лгалъ въ своей великой скрытности.

На самомъ дл вс эти жидкости въ стаканахъ и кружкахъ употреблялъ онъ для своихъ опытовъ. Химическимъ путемъ открылъ онъ новый способъ производства рыбьяго клея; этотъ способъ долженъ былъ совершенно стереть съ лица земли способъ купца Мокка. Моккъ устроилъ свою фабрику съ большими расходами, транспортъ совершался съ трудомъ, а полученіе сырого матерьяла ограничивалось періодомъ лова; къ тому же дло эксплоатаціи отдалъ онъ своему сыну, а тотъ не былъ дловымъ человкомъ. Роландсенъ могъ получать рыбій клей изъ множества другихъ вещей, кром рыбьихъ головъ, а также и изъ многихъ отбросовъ, негодныхъ для Мокка, Кром того, онъ нашелъ способъ добывать изъ этихъ отбросовъ превосходное красящее вещество.