Читаем Фантастика, 1991 год онлайн бесплатно

 В сборник вошли новые научно-фантастические повести, рассказы и очерки, в которых в увлекательной форме ставятся сложнейшие проблемы жизни. Что такое колдовство? Можно ли воссоздать характер личности? Какой национальности был Иисус Христос? Как создать общество без преступников? В книге имеется раздел: “Неведомое: борьба и поиск”.

В кабинет мелким бесом ввинтился некто обычный, серый, будничный.

Но фразы, сказанные им, сразу выворачивали наизнанку болевую проблему, и мэр внимательно, как человек, привыкший к исследовательской работе, оглядел лицо вошедшего.

И оказалось, что оно несколько не соответствует будничности общего вида человека. Высокий лоб, серые, очень живые, вспыхивающие в какието мгновения внутренней работы глаза, чистая, свежая, за исключением небольших припухлых мешковитостей под глазами, кожа лица. И запах дорогой французской туалетной воды. Вроде бы все было на месте и заслуживало доверия, но чего-то не хватало…

А сказанное звучало примерно так, во всяком случае, в изложении мэра: “Мэр! Моя фамилия Прайс! Я готов помочь вам искореиить преступность. Вы представляете, в вашем городе не останется ни одного человека с преступным мышлением!” Он выразился именно так -“… ни одного человека с преступным мышлением!” - мэр это проверил, прослушав запись беседы через несколько дней. И чего тогда не хватало, мэр понял также при прослушивании записи - Прайс не улыбался. У него было приветливое лицо, готовое к улыбке, но самой улыбки, дежурной улыбки, помогающей вести беседу, не было. И поэтому разговор пошел тяжело и даже немного неровно.

– Вы, отдаете себе отчет в том, что вы говорите? - наступательно начал мэр.

– Если вы, даже не выслушав существа предложений, начинаете обвинять меня в идиотизме, я могу отвезти свои предложения в город, который имеет по преступности менее “почетное” место в стране! - ответил Прайс, и счет в его пользу стал так велик, что мэр улыбнулся. Он почувствовал, что любое неосторожное слово может вызвать уход Прайса. И в кабинете повисло молчание.

– Что же вы хотите? - решился наконец мэр.

– Давайте четко формулировать свои мысли,- сказал Прайс.- Хотим мы с вами одного и…

– Вы хотите предложить какие-нибудь дешевые социологические исследования? - перебил его мэр.

– Что вы! - искренне удивился Прайс.- Это будет довольно дорого. - И он состроил на лице гримасу смущения. Гримаса была деланная, тщательно отрепетированная, и выражение глаз ясно говорило, что он знает об этой нарочитости и видит, что об этом знает также и собеседник.

Теперь стало легче. Намного легче. Потому что если речь пошла о деньгах, значит, в разговоре участвуют деловые люди, а не фанатики, чьи претензии стоят очень дешево и иногда приносят пользу, и не мыслители, чьи идеи осуществляются очень дорого и ничего хорошего не приносят.

– Сколько же вы хотите? - вздохнул мэр.

– Вас интересует мое вознаграждение или стоимость всего проекта? - На лице Прайса появилась гримаса иронии.

Прайс назвал цену, и она показалась мэру приемлемой, если учесть, что преступность в городе поднималась все выше и выше, и казалось, что кошмар пулеметной стрельбы никогда не остановится.

– Хорошо! - сказал мэр.- Это недешевое удовольствие, но нас устраивает! Теперь, пожалуйста, осветите, в общих чертах, не вдаваясь в подробности, другую сторону медали - техническую.

– Техническое решение лежит в пределах нашей технологии… Я не говорю, что это просто. Отнюдь! Это дорого и сложно, но это не проблема, если финансирование… Мы уберем всех преступников. Но есть еще две проблемы. Правовая и этическая! - повторил Прайс. И глаза его неожиданно заблестели, как у обычного фанатика.

Мэру стало не по себе, и чтобы скрыть это, он добродушно хмыкнул и махнул рукой:

– Валяйте!

В изложении Прайса действительно все выглядело осуществимо.

Биокиберы - дорого, но уже существуют. Дополнительная защита для них - осуществима. Модернизация киберов, предлагаемая Прайсом и необходимая для определения людей с преступным мышлением приставка также не были сверхзадачей.

Техника бесследного убийства разрабатывалась столетиями. Инфаркты, инсульты, да что об этом говорить… И, по мнению Прайса, остановка была только за правом киберов, юридически и этически обоснованным, правом, как выразился Прайс, “…на ликвидацию лиц с преступным мышлением”…

– Ну что ж,- сказал мэр,- и такая точка зрения имеет право на существование. Подготовьте, пожалуйста, все необходимые материалы, расчеты, эскизы, справки. Если можно, уточните смету расходов. И мы проведем заседание муниципального Совета. Как вы понимаете, я один не вправе принимать закрнодательные акты. И хоть Большой город получил юридическую автономию, проблемы, возникающие в связи с вашим предложением, очень серьезны. Сколько времени вам понадобится?

– Две-три недели,- раздумчиво протянул Прайс.

– Накинем сюда две недели на зондаж и некоторую подготовку отцов города,- мэр заглянул в календарь.- Этот день вас устроит? - Он нацелился ручкой на 20 сентября, и в глазах Прайса появился свет.

– Этот день посылает мне Бог! Это день моего рождения!

– Вот и хорошо! Значит, встречаемся в 11.00 в зале заседаний. И оставьте, пожалуйста, ваши координаты, если вдруг потребуются какиенибудь данные по проекту.

– Да, конечно, вот карточка отеля.

Это был вполне респектабельный отель для не очень богатых провинциалов с пуританскими взглядами. На карточке было предусмотрительно записано: Адам Дж. Прайс, № 314.

– Телефона в номере нет?

– Извините, я его не знаю. Могу дать радиотелефон в моей машине.- И Прайс дописал номер.

– Хорошо,-мэр поднялся и вытянул руку в сторону двери.-Я вас немного провожу.

Прайс пошел по ковру.

Мэр начал зондаж тех членов Совета, которые, как ему казалось, имели точки соприкосновения с мафией; он получил неожиданную поддержку.

– Очень уж они распоясались!-заявил Леон М. Блюм.

– Хотелось бы, чтоб ночи были более тихими,-сказал В.-Т. Спрэй.

– Это удобный повод нанести удар конкурентам! -высказался Э. А. Чирутга, который был связан с младомафией.- И они этим воспользуются! Впрочем,-он испытующе посмотрел на мэра,-пусть они перебьют друг друга!

– Да! - сказал мэр.- Пусть…

Рядовые члены Совета приняли предложение кто с восторгом, кто со скептицизмом.

У самого мэра копошился в душе червячок сомнения, и он грыз, грыз, грыз - до тех пор, пока мэр не решился побеседовать со своим бывшим преподавателем права. Седовласый профессор, вельможа по внешнему виду, но удивительно демократичный и коммуникабельный человек, принял мэра в своем кабинете с искренней заинтересованностью. А когда мэр рассказал о проекте Прайса, заинтересованность его достигла апогея.

Он метался по кабинету, размахивал руками и, внезапно хватая необходимую книгу и с маху точно найдя необходимые строки, тыкал их мэру в глаза:

– Вот! -кричал он -Еще в Древнем Риме!… То же было,в Византии!

В кабинете слегка запахло пылью, и мэр подумал, что книги - это книги, а пыль -это пыль, и никуда от нее не денешься, если любишь книги и живешь с открытыми окнами. И никакие самые тщательные уборки… Да и в самом запахе пыли, которая садится на старые книги, что-то есть, без чего грустно в современных компьютерных читальных залах.

Мэру довелось быть в таком зале только один раз - при открытии первого информационного комплекса. А посидеть или даже полежать дома перед сном с книжкой он любил. И жена знала эту его слабость и никому не говорила об этом. Чтобы не засмеяли.

– В конце концов,- донесся до него голос профессора,- современные условия также дают нам примеры подобного типа. Представьте, идет война, а группа мародеров или насильников бесчинствует… И что предпринимает командование? Вот именно! -закричал он, перебивая сам себя и мэра, который ничего не говорил, но поднял брови.-Вот именно! Без суда и следствия! А разве у нас сейчас мирное время? Почему же тогда пулеметы работают по ночам, да и днем частенько! Словом, я за! Двумя руками! Подпишу любую петицию!

– Спасибо вам за поддержку! - Мэр, растроганный горячностью старого учителя, покинул его кабинет в полной уверенности, что город получит от нового проекта блага.

Встретив в вестибюле перед залом заседаний Прайса, мэр пожал ему руку и искренне сказал:

– Практически все “за”. В совете редкое единодушие. Считайте, что “Закон” у нас в кармане!

– Я хотел бы поприсутствовать на этом заседании! - сказал Прайс.

– Вы для членов совета почти Мессия! - ответил мэр.- Пойдемте!

Мэр увидел в глазах Прайса искорки фанатизма, и ему стало не по себе.

– Ну! Ну! - успокоительно похлопал он собеседника по плечу.- Нас с вами уже ждут.- И пропустил Прайса вперед.

Речь мэра обошла практически все газеты. Ее отрывки транслировали десятки раз по радио и телевидению. Она была спрессована и энергична.

А самому мэру она настолько нравилась, что он увидел себя во сне в первую же ночь. Во сне он сказал: “В жизни Города наступил период, когда страх и ненависть его граждан могут дать кровавый урожай! Мы не имеем права на отсрочку!” А дальше он понес что-то такое многозначительное, рыхлое и двусмысленное, что от ужаса и стыда проснулся. Проснулся и вспомнил текст речи, проанализировал его еще раз. О мерах, принимаемых мэрией? Сказал. О безнадежной статистике? Сказал. О предложениях Прайса изготовить несколько биокиберов, которые будут определять преступников по излучаемым ими информационным полям?

Тоже сказал. О том, что необходимо принять закон, по которому киберам будет дано право истреблять преступников? Есть! Стоимость услуг полиции - самая большая статья расхода в бюджете Города? Есть! Предполагаемая стоимость проекта Прайса? Есть. О сроках? Есть! Срок по изготовлению трех экспериментальных полицейских киберов? Пять лет!

Мэр вспомнил, что Прайс настаивал, чтобы убыстрить дело.

И вот снова мэр беседует с Прайсом.

– Хорошо! - сказал мэр.- Закончите и получите деньги сразу же после приемки работы. Но говорить об этом я вам запрещаю! Это должны знать только вы и я.

– Ладно!-согласился Прайс.

Мэр добавил:

– Эксплуатация этих ПК, включая их настройку и первоначальное опробование, должна оплачиваться отдельно! Мы все это можем внести в контракт. Но подчеркиваю, ваше молчание - тоже статья контракта. Я не хочу, чтобы вас убили раньше, чем вы окончите всю работу.

– Убить меня? - У Прайса расширились зрачки. А мэр, почувствовав себя мальчишкой, начал пугать теоретика, рассказывая ему об изощренности, коварстве, жестокости и могуществе мафии.

– Мне большинство этих вещей известно,-как-то вяло сказал Прайс,- но я не думал, что это коснется меня!

– И это говорит Мессия! - пошутил мэр.

Прайс вспыхнул: - Да! Я -Мессия! Но я им стану, когда закончу работу! Мне нужно ее закончить!

– Договорились! -радостно заулыбался мэр.-Я беру на себя организацию вашей безопасности на период работы при условии…

– Я буду нем! - воскликнул Прайс.

Мэр позвонил полицейскому гримеру и попросил его зайти, потому что необходимо было убедить Прайса в серьезности угрожающей опасности.

– Мы обговорим структуру наших отношений! - сказал мэр, пристально глядя в глаза Прайса.-И в дальнейшем никакие отклонения недопустимы. Каналы связи, способны связи с “Прайсокиберами”…

Мэр протянул Прайсу руку: тот слушал как зачарованный. И режим изоляции, и сервис, который мэр предложил взамен свободы, и контракт, и гримера, который простыми средствами до неузнаваемости изменит внешность Прайса, и гардероб, и десятки других мелких и крупных деталей будущей работы и быта были оговорены и приняты Прайсом всерьез.

А мэр думал про себя: “С такими людьми все надо обговорить заранее, чтобы в дальнейшем они не выскакивали в самый неподходящий момент под пулю. Или к микрофону репортера”.

Прайс окунулся с головой в работу, и мэру доставляло удовольствие заезжать к нему врасплох и видеть, как человек, оторванный от любимого дела, начинает походить на рыбу, выдернутую из сонного пруда. А потом они привыкли друг к другу, и иногда мэр садился за стол и начинал вникать в заботы Прайса. Присутствие Прайса действовало как катализатор, и так хорошо, и так здорово было мэру в эти минуты. И отходили куда-то в тартарары все заботы и тревоги. Сегодня было скучно. Сегодня тревожили вопросы, которые задал Чирутти. “Я надеюсь,- он доверительно, как самому большому другу, кивнул мэру,- что смогу принять участие в разработке формы одежды для “Прайсокиберов”.- “Откуда ты знаешь об этом?” - удивился мэр. “Знаю”,- загадочно ответил Чирутти.

“Я вам обещаю, что одежду будете шить вы!” - заторопился мэр.

“Записано!” - Чирутти хотел обнять мэра, но тот отшатнулся от него.

Мэр содрогнулся. И вот теперь разные сомнения одолевали мэра.

Единодушно было в зале заседаний, когда дебатировался закон о “Прайсокиберах”. Витавших тут мыслей хватило бы на обеспечение безопасности целого региона, если их хорошо организовать. И на новую мощную волну гангстеризма. Но все это было в прошлом. Сегодня - это сегодня.

Мэр смотрел на Прайса, и на душе легчало.

– Главное, информация, которую мы запрограммировали,-произнес мэр.- Главное - это правильная дозировка.

– И упаковка! - поправил Прайс мэра.

– Да! - подтвердил мэр. Он очень удивился, когда услышал фразу: “Главное - это правильная дозировка!” - Прайс! - обратился к Прайсу: его тревожили неясности беседы с Чирутти.

Ученый поднял голову, но продолжал что-то писать.

Мэр привык быть хозяином ситуации, впрочем, дергать Прайса не стоило и показывать ему свою обеспокоенность тоже.

– Я вас слушаю! - сказал Прайс.

Мэр потер пальцем сначала левую, потом правую бровь. Лицо его, лицо уверенного в себе человека, было спокойным и доброжелательным.

Оно вселяло надежду и успокаивало. Мэр произнес:

– Срок, предусмотренный контрактом,-пять лет. Время еще есть. Но это - предельный срок нашей с вами жизни. Я вам уже говорил о динамическом равновесии, вложившемся в Городе. Нам нужно не менее трех-четырех лет конспиративной деятельности “Прайсокиберов”, чтобы они уничтожали преступников. Потом станет легче. Если они не смогут этого выполнить - нам конец. Уже прошло семь месяцев, а вы обещали за шесть…

– Минутку! - перебил Прайс. Он поднялся и, подойдя к двери, ведущей в лабораторию, приоткрыл ее. Оттуда донесся хрипловатый баритон, рассказывающий что-то, и женское хихиканье, смолкнувшее, однако, через секунду после открытия двери.

– Я вас просил сразу же ко мне! -сухо произнес Прайс, и лицо его стало жестким, на скулах вздулись желваки, а губы сжались в узкую твердую полоску.