Читаем Эванджелина онлайн бесплатно

Эванджелина

В эпических поэмах Лонгфелло сказывается стремление создать новую национальную поэзию, воссоздать красоту девственных лесов, наивность младенческого населения, его простые чувства и цельные характеры. «Evangeline» навеяна поэмой «Герман и Доротея» Гёте. Девушка, разлученная с возлюбленным, вследствие неожиданного изгнания их семей из родного гнезда; одинокая и печальная жизнь любящих, их подвиги в служении страдающим соотечественникам, их встреча в госпитале, когда в умирающем Габриэле Евангелина, теперь сестра милосердия, узнает друга своей юности — таков сюжет поэмы, прекрасной, главным образом, отдельными эпизодами, описаниями быта и дикой природы, а также удачным употреблением гекзаметра.

Генри Лонгфелло

Поэзия

Генри ЛонгфеллоЭванджелинаВступлениеТемен девственный лес. Шумящие сосны и кедры,Мохом обросшие, в темно-зеленых своих одеяньях,Словно друиды стоят, величаво и скорбно вещая,Словно певцы в старину, с бородами седыми по пояс.Слышно, как неподалеку грохочет прибой океана,Низким горестным гулом вторя стенанию леса.

Темен девственный лес. Но где же сердца, что здесь билисьИ трепетали, как лань при звуках спешащей погони?Где под соломенной кровлей дома поселенцев акадских,Жизнь которых текла не спеша, как река среди леса, —Вместе с земными тенями образ небес отражая?Стены разрушены, нивы заглохли, и люди исчезли,Словно рассеяны бурей осенней, взвивающей в воздухПрах и листья, чтоб их унести и развеять над морем.Ныне от славной деревни Гран-Прэ лишь преданье осталось.

Если вы верите в силу любви терпеливой и долгой,Если вы верите свято в преданность женского сердца,Слушайте грустную повесть, звучащую в шелесте сосен,Слушайте Быль о Любви в Акадии, крае счастливых.Часть перваяIВ благословенной Акадии, на берегах бухты Минас,В уединенной тиши посреди плодородной долиныСкрылась деревня Гран-Прэ. Луга, простираясь к востоку,Имя давали селенью и тучные пастбища стаду.Дамбы, насыпанные руками крестьян, преграждалиПуть бушующим волнам прилива; но в должное времяШлюзы впускали море гулять по зеленой равнине.К югу и к западу были сады и широкие нивы —Льна и злаков посевы; а к северу — лесом заросшийГорный массив Бломидон поднимался; там, на вершинахТучи свои расставляли шатры, и морские туманыВниз глядели, не смея спуститься к счастливой долине,Где, средь угодьев своих, лежала деревня акадцев.Срублены были дома в ней из кедра и крепкого дуба —Так, как крестьяне в Нормандии строили испокон века.Крыши двускатные, сильно вперед выдаваясь,Дверь защищали от ливней и тень у порога давали.Там, вечерами, когда заходящее летнее солнце,Свет последний даря, золотило вертушки на крышах,Женщины в белоснежных чепцах и передниках пышных —Алых, зеленых и синих — сидели за пряжей, готовяЛен для ткацких станков, чей стук, из домов раздаваясь,С ровным жужжанием прялок сливался и с девичьем пеньем.С важностью сельский священник по улице шел, и детишкиИгры свои прерывали, когда он протягивал руку,Чтобы благословить их, — и робко ее целовали.Жены и девы вставали с его приближеньем, усердно Кланяясь пастырю. С поля домой возвращались мужчины;Солнце гасло, и сумрак густел над землей. С колокольниБлаговест проникновенно звучал, и над каждою крышейКак фимиам, воскуряемый к небу, струей поднималсяДым голубой очага, как символ довольства и мира.Так в простоте и любви акадские жили крестьяне,Жили в любви они к богу и людям, не зная ни страхаПеред тираном, ни зависти, этой проказы республик.Не было нужды у них в замках и засовах. ЖилищаВечно стояли открыты, как и сердца их владельцев;Самый богатый там жил как бедняк, самый бедный — в достатке.

Чуть в стороне от деревни Гран-Прэ, ближе к Минасской бухте, Располагались ферма и дом старика БенедиктаБеллефонтена; и с ним жила, управляя хозяйством,Дочь его, Эванджелина, краса и гордость округи.В семьдесят зим своих бодр и силен еще был старый фермер.Крепок и статен, как дуб, осыпанный хлопьями снега,Седоволосый, смуглый лицом, как дубовые листья.Дивно была хороша она, дева семнадцати весен;Очи ее чернели, как ягоды дикого терна,Но не кололи, — а мягко лучились приветливым светомИз-под каштановых прядей; и все в ней отрадой дышало.Ах, как была прелестна она в знойный полдень июля,Возле жнецов появляясь с крынкой домашнего пива!Или в воскресное утро, когда деревенская церковьЗвоном торжественным воздух кропила, как пастырь духовныйВеткой иссопа кропит прихожан после праздничной службы, —Как была хороша она, проходя по деревнеС четками и Псалтырем, в белой нормандской наколке,В синем платье, с серьгами старинными, что по наследствуПереходили от матери к дочери сквозь поколенья!Но поистине ангельской прелестью и красотоюВся светилась она после исповеди, безмятежноВозвращаясь домой с благодатью господнею в сердце.Словно небесная музыка, мимо она проходила.