Читаем Это мой мир онлайн бесплатно

Нещадно палящее солнце безразлично смотрело вниз, туда, где изнывая от духоты и жажды, ехала верхом молодая женщина, со светлыми волосами и смуглой кожей, в средних кавалерийских, местами потертых доспехах. Ее тонкие, жилистые руки сжимали повод лошади, а острые карие глаза осматривали горизонт так, словно не желали пропустить ни единой детали.

Впалые, пребывающие в движении щеки, тонкие губы и хмурые брови выдавали в ней знатока своего дела, занятого работой. Чуть вытянутый нос жадно принюхивался к раскаленному воздуху.

Высокий, вычурный шлем с двумя длинными перьями из хвоста неведомой птицы, и тяжелым, чеканным налобником, в очередной раз съехал на глаза, мешая обзору.

Проклятье! Чтоб я еще раз его надела! Продавец расхваливал мне его так, словно это была его единственная и некрасивая дочь, а я главный парень на селе. И сносу-то ему не будет, и особый сплав, пошедший на налобник он собственноручно приготовил. Удар стрелы, выпущенной в упор, остановит, мамой клянусь! Правда о том, что в нем будет удобно, речи не было. А, чтоб тебя!

Я освободила руку из перчатки и украдкой вытерла вспотевший лоб. Уф, ну и пекло. Как будто на сковородке. Вдобавок ко всему, во фляге, болтавшейся у меня на поясе, оставалось воды ровно на два глотка. Впрочем, с живительной влагой не повезло не только мне. И от жажды страдали все. Угораздило же Релиса привязать все запасы на вьючного перед переправой. Конь взбесился, когда наш утлый челн повстречал левиафана. Прыгнув в воду, он попытался спастись вплавь, чем не заслужил ни одного хорошего слова, ни с моей стороны, ни со стороны купцов. Левиафан только порадовался. Наелся, да еще и напился за наш счет.

Перчатка и шлем вернулись на положенные им места, и я хмуро осмотрелась. Мы уже должны были въехать на территорию гуннов – кочевников, ко встречи с которыми я так тщательно подготовилась. Но все было спокойно. Ровный, бархатистый песок вдоль горизонта, усталые люди и лошади.

Моя чалая кобылка все неохотнее и неохотнее переставляла ноги, но я безжалостно ее понукала. Под палящим солнцем мы все равно не сможем должным образом отдохнуть, а пить хочется всем.

Я оглянулась, дабы посмотреть, все ли в порядке за нашими спинами. Не крадется ли кто? Если расслабиться здесь хотя бы на минуту, можно уже не беспокоиться за свою дальнейшую жизнь. Точнее, за ее отсутствие.

Мой взгляд скользнул по каравану. Небольшой обоз состоял из восьми лошадей со всадниками и восьми вьючных. Точнее семи. Коняга Релиса, безвременно почив в пасти водного змея, оставила его без прибытка. Он горестно вздыхал, но держался молодцом, прекрасно осознавая, что если бы не конь, он сам мог бы быть съеден.

Я ехала на девятой лошади, впереди отряда, не столько сопровождая его, сколько провожая. Я прекрасно знала эти места, поскольку уже не раз бывала тут. И частенько мне приходилось с позорным криком: «За мной!», пришпоривать коня, уводя его от града стрел. Последний раз не смогла и конь пал в сутках пути от города.

Кляча, что устало плелась под роскошным, рейхестким седлом не заслуживала, ни его, ни отборного овса, которого я закупила перед отправкой. Она доживала свой век в конюшне самого плутоватого конюха, и я бы ни за что на нее не польстилась, кабы не худой кошелек. Прошлый караван принес мне одни расходы. По воле гуннов я лишилась превосходного белоснежного жеребца, превосходного булатного меча и части доспехов, пробитых стрелами с бронебойными наконечниками. Хорошо хоть, удалось вырваться. Теперь, когда раны зажили, осталась лишь горькая обида, да желание отомстить. И я не придумала ничего лучшего, чем наняться в новый караван, следующий тем же маршрутом.

Ростон подмигнул мне, но я лишь покачала головой. Вот уж прилипчивый парень! Молодой, еще безусый. Такой же темноволосый, как и все, но с яркими голубыми глазами, которые смотрелись на его смуглом лице почти прозрачными. Непослушные волосы трепал ветер пустыни. А хозяин все поначалу пытался их пригладить, но потом бросил это бесполезное занятие. Это был его первый караван, и он сразу же пошел самым опасным маршрутом. Головой в омут и то поспокойнее было бы. Но это не мое дело. Доспех он выбрал правильно, легкий, почти невесомый, не сковывающий движений. Кони тоже были ничего, да и приказы он выполнял безоговорочно. Так, что проблем с ним было гораздо меньше, чем с тем же Олиреном. А вот и он, легок на помине.

– Эй, Лирра! Долго мы еще будет трястись по этому пеклу? Я умираю от жажды!

– Еще сутки, если кочевники не нападут, – отвечать мне не хотелось. Язык и так еле-еле ворочался во рту.

Он обреченно присвистнул.

– А как насчет воды?

– Здесь нет воды. В городе напьешься.

– Да ты с ума, что ли сошла, девка? Мы передохнем здесь через пару часов! – он в сердцах стукнул свою кобылу кулаком между ушей. Лошадь вздрогнула, но больше не выказала никакой неприязни этого жеста – ей тоже безумно хотелось пить, и она берегла силы.

Купцы, не встревавшие в разговор, но все прекрасно слышавшие в этом пустынном безмолвии, недовольно заворчали, соглашаясь с Олиреном. Того и гляди, бунт поднимут. Надо с этим кончать. На протяжении всей дороги он только и делает, что подрывает мой авторитет, наивно полагая, что женщина не может быть воином. У меня на этот счет свое мнение.

Я резко развернула кобылу и внимательно окинула взглядом притихших от такого неожиданного внимания купцов. Ростон теребил повод своего жеребца, отдававшийся легким позвякиванием. Микор рылся в карманах, в поисках запасной фляги с водой, интересовавшей его, казалось, больше чем мое мнение, но настороженные уши, ловившие каждое слово, выдавали его с потрохами. Гендер же наоборот смотрел на меня в упор, почти не моргая, словно хотел испепелить на месте. Как будто солнце не сделает это за него!

– Это территория гуннов-кочевников. Здесь нет воды, нет крова, нет даже тени, где бы мы могли укрыться. Разве, что разрушенный город древних, но я не советую вам там оказаться. Тем более, остановиться на ночлег или сон. Эта пустыня не любит неженок и раззяв. Хотите воды? Езжайте на юг, через семь часов окажетесь в оазисе. Но я не поеду с вами, а поскачу прямо в Мартисел, и поставлю за вас свечку в храме.

Купцы переглянулись и затихли. Мое согласие отпустить их к оазису напугало больше, чем если бы сейчас выскочил передовой отряд гуннов и начал методично крошить всех в капусту. И дураку было понятно, что живыми до воды они не доберутся. Даже со мной.

Так называемый оазис был домом для пустынного клана филор. Девушки-цветы не любили чужаков и никого не пускали в свои поселения. Они оккупировали единственный источник воды на пути от переправы до Мартисела еще в незапамятные времена. Первые купцы, прокладывающие маршруты меж городами пропадали бесследно, решив свернуть с этого тракта. Уж лучше остаться без воды, чем без головы, так мне кажется.

Я развернулась и направила лошадь по прежнему маршруту, предварительно, сверившись с солнцем. Отлично, скоро жара спадет, и на ночь придется развести костер, чтобы согреться. Добраться бы только до ущелья.

Купцы нехотя поехали за мной. Еще бы! Моя уверенность в том, что я их проведу, была заразительней, чем мелкое подзаборное тявканье Олирена, который, поколебавшись, тоже присоединился к общей группе, заняв почетное последнее место.

Но спокойно предаваться горестным мыслям о скорой смерти от жажды мне не дали. Ростон пнул своего коня, заставив поравняться с моей чалой.

– Лирра, а ты не боишься?

Я повернулась к нему лицом, удивленно приподняв бровь.

– Чего?

– Смерти. В прошлый раз ты одна вернулась, а тот караван был в три раза больше нашего.

– Больше караван, больше проблем, – я покосилась назад, на Олирена.

– Неужели совсем нет страха? Я слышал, лекари не смогли тебе помочь, пришлось просить магов.

– Да. Помолчи, – в этом отряде обо мне болтали и не такое, но сейчас меня больше привлек сторонний звук.

Я натянула поводья и подняла вверх правую руку, принуждая караван остановиться. Кажется, не послышалось.

Слева от нас множились неясные точки, вокруг которых клубами вилась пыль. Проклятые гунны! На этих бескрайних просторах нас расстреляют, словно призовые мишени!

– За мной! – я пришпорила лошадь, да так сильно, что она сорвалась с места в карьер, и понесла, не разбирая дороги. Купцы, радеющие больше за свои шкуры, чем за сохранность товаров не отставали. Я оглядела горизонт. Ну, где же? Мы уже должны были доехать! Вот.

Оранжевые утесы показались чуть правее. Значит я слишком забрала на восток. Поспешно поправив направление, я повела отряд прямо к ним. Там, в сердце ущелья, среди одиноких, разрозненных скал у нас был шанс спастись. Только бы успеть.

Судя по изменившему направление пылевому облаку на горизонте. Гунны нас тоже заметили и кинулись поперек. Они выросли в пустыне и тут же вывели своих лошадей, отчего имели неплохие шансы нагнать нас до ущелья, чего я боялась больше всего. Сражаться с пустынниками на открытой местности не имело никакого смысла. Они прекрасно владели луками, окружали и расстреливали противника, даже не давая ему вытащить меча. А из всего нашего отряда, я была, пожалуй, единственным бойцом. Купцы, хоть и имели при себе оружие, но владели им из ряда вон плохо. Их задачей было заработать как можно больше денег, а не изучать искусство боя. Для этого есть специально обученные люди, вроде меня.

Лошади уже начали покрываться пеной, когда мы, наконец, доскакали до места. Свернув направо, на небольшую тропку, я придержала клячу, давая купцам спрятаться за моей спиной, в небольшом полукруглом тупике. Отлично. Узкая тропка не даст им навалиться скопом, расстрелять из луков тоже не получится. Отстегнув тяжелый щит, укрепленный листовым железом, и потянув из ножен меч, я хлопнула клячу по крупу, вынудив ее присоединиться к остальным, замершим в двадцати шагах от меня.

Выбирая оружие, я не поскупилась, прекрасно зная, что именно от него и будет зависеть моя жизнь. Легкий, но удивительно прочный меч, сделанный как раз под женскую руку, удобно устроился в ладони. Ничего лишнего, никакой вычурной гравировки и камней. Только узкая каемка для стока крови и острое, темное лезвие. Рукоять, оплетенная кожей, не давала руке скользить, при резком замахе. То, что нужно.

Кочевники вылетели из-за поворота и резко осадили коней. Да, ребята, я готова!

Но ответом мне были лишь редкие смешки, переходящие в громовой хохот. Я не знала их языка, но все же смогла понять причину их веселья. Конечно же, они тоже считали, что женщина не может быть воином! Что же, посмотрим! Я ощерилась, приглашая их проверить свои силы.

Они пошли по двое, вращая узкими, изогнутыми клинками, походящими на сабли. С середины их воинства прилетела одинокая стрела, чиркнув по моему шлему. «Выдержал» – отстраненно подумала я.

– Нет стрелат! Живым брат! – послышался голос воина, восседавшего на коне, чуть поодаль от основной группы пустынников.

А это что-то новенькое. Неужели они изменили своим правилам – убивать всех без разбору?

Обычно, кочевые племена гуннов скитались по просторам бескрайней пустыни, нападая на все, что движется и смываясь прежде, чем наемные отряды отборных головорезов из армии Мартисела настигнут их. Жили они частью в заброшенном поселении, а частью и просто посередь пустыни, восточнее города. Редко, когда стойбище можно было встретить возле Сонных гор. В ущелье – кратчайший путь от переправы до Мартисела, они совались только когда настигали добычу. И сразу поворачивали обратно. Не хорошее это было место.

Пленных гунны не брали. Кормить и поить их, им было нечем. Да и переговоры с главами городов они не вели, предпочитая вырезать купцов и их охрану. Награбленное же они сбывали на черном рынке, таким же, как они, разбойникам, без роду-племени. Деньги не пахнут. Золото, как выясняется тоже. К тому же кровь с него смывается очень быстро.

От тяжких раздумий меня отвлек свист клинка. Я подняла меч, встречая саблю, и крутанула запястьем. Лязг клинков очень быстро сменился стоном – противник упал, зажимая рану на животе, но на его место сразу встал следующий.

В ближнем бою гунны проигрывали мне по всем статьям. Они были маленькие, но неуклюжие – слишком привыкли полагаться на своих скакунов. Их сабли тоже были скорее рубящим, чем режущим оружием. Узкие изогнутые клинки легко отталкивались мечом, и за счет его веса и за счет моей натренированной руки. Меня учили сражаться и пешей и конной, а так же выбирать тип боя, максимально неудобный для противника.

Короткий бой, и гунны дрогнули! Развернув храпящих жеребцов, четверо кочевников послали их в галоп, нещадно хлеща длинными поводьями. Я проводила их внимательным взглядом, но бросаться за луком, оставшимся у седла кобылы не стала. Все равно не успею его собрать, прежде чем они отъедут на полет стрелы.

На земле осталось лежать с десяток нерадивых воинов. Их кони, испуганные резвым стартом сородичей, понеслись вглубь ущелья. Догонять их, даже для того, чтобы разжиться деньгами, не было никакого желания. Да и не выходил никто живым оттуда.

– Лирра, держи!

Я обернулась и подхватила тяжелый кошель уже у самой земли. Как же приятно он оттянул руку!

Ослабив туго стянутую горловину, я пропустила монеты сквозь пальцы. Около двух сотен, по моим прикидкам. Отлично, этих денег мне вполне хватит на новую лошадь. А что еще надо? Прочный доспех, острый меч, да верный конь – вот все богатство наемника.

– Микор, когда назад?

– Теперь не скоро. До праздника Липы вряд ли соберемся.

Я тихонько присвистнула. Однако сильно же их напугал небольшой отряд гуннов, если они решили еще месяц околачиваться в паршивом городишке. Хотя мне-то что? Работу я и без них найду. Стоит лишь послоняться по площади, как мигом найдутся клиенты на мои специфические услуги. Даром что ли на мне опостылевшие доспехи?

Решив, сначала прогуляться к конюшням, дабы заменить свою клячу на нечто, призванное называться лошадью, а не доходягой, я свернула с торговой площади, и углубилась в город.

Мартисел был обычным пустынным городом – не слишком чистым, и не слишком приветливым. На чужаков здесь смотрели искоса, но торговали охотно. Цены были на порядок ниже, чем в столице Нувасии – Орте.

Сегодня в городе царило необычное оживление, хотя праздников я припомнить не могла. Я покрутила головой, рассматривая людскую толпу. В основном попадались стражники. Они перемещались в людских потоках, выделяясь среди остальных, как ящеры среди конного каравана. Их блестящие доспехи и длинные алебарды привлекали внимание лучше, чем грубые окрики, с требованиями уступить дорогу.