Читаем Эта странная игра онлайн бесплатно
АНДРЕЙ ЩУПОВ
ЭТА СТРАННАЯ ИГРА
"Хвала подвигам, хотя иные из
них слишком дорого обходятся
человечеству!"
Раймондус Порг
Порция сладкого воздуха вошла в легкие, разом прояснив сознание, и где-то над ухом детский ксилофон повторно отбил бодрящую мелодию. Шумно вздохнув, Георгий открыл глаза и улыбнулся. Яркому небу, вернувшейся жизни и обнявшему тело теплу. Ощущение было таким, словно он очнулся в детской колыбели. Мир казался прозрачным и чистым. Глаза, уши, все органы чувств воспринимали окружающее с остротой новорожденного. И лишь мгновением позже в памяти высветилось все, что с ним произошло...
На него напали у каких-то гаражей, когда он был под хмельком, с трудом отличая тени качающихся деревьев от шагающих людей. Что-то он им такое сказал - тем случайным прохожим. Скорее всего какую-нибудь глупость. Но наверняка не задирался. Он никогда не был злым в пьяном виде. Наоборот мог обнять, признаться в любви и дружбе, подарить нечаянную пустяковину. Однако припозднившиеся молодчики в поводе не нуждались. Не колеблясь, они пошли на сближение.
Первый слепящий удар изумил его, ничуть не изменив внутреннего благостного настроя. Даже пытаясь подняться с четверенек, Георгий все еще полагал, что вышло недоразумение. Не его ударили, а сам он неловко споткнулся и упал. Он даже руку им протянул - думал, что помогут встать. И тут их точно прорвало, удары посыпались один за другим. В голове загудело, словно в тревожном колоколе. Мозг уподобился огромному, перепаханному окопами полю, и на поле это густо и беспрерывно сыпались бомбы. Вспышки заглушались собственным хрипом, осколки дробно били по стенкам черепа, а он все никак не мог потерять сознание. Не чувствовал ни боли, ни обиды. Растворенный в крови алкоголь работал лучше всякой анестезии.
Потом кто-то из них сказал: "Не здесь." И лежащего поволокли, ударами каблуков пытаясь заставить идти самостоятельно. Но на это он уже был не способен. Хлюпая разбитым ртом, Георгий воспринимал мир как хаос бликующих кадров, как скрежет изнемогающего оркестра. Полушария перетирались каменными жерновами, и, прилипнув к гигантским шестеренкам, он проваливался глубже и глубже - в какие-то душные подвалы, в пазухи торфяных пожарищ, где не было уже ни кислорода, ни влаги, ничего.
Наверное, там в снегу он бы и замерз, если бы не пара припозднившихся мужичков, забежавших помочиться в сугробы. Они на него и наткнулись, а, сообразив, что дело пахнет керосином, не поленились вызвать скорую. Машина приехала быстро - уже минут через десять. Сильные руки перетащили Георгия на носилки, и почти тотчас под лопатками заработал разгоняющийся двигатель. Впрочем, можно было уже не спешить, сердце без того отщелкивало последние гулкие секунды. Георгий умер в ту минуту, когда на каталке его повезли по тусклому больничному коридору. Умер среди людей, под чистой простынкой, что представлялось более пристойным, нежели коченеть за гаражами, на заплеванной земле. Все произошло в какие-нибудь полминуты и абсолютно безболезненно. Коридор послушно обратился в тоннель, движение ускорилось, и словно в кабине самолета Георгия понесло наискосок и ввысь. Именно тогда совершенно не к месту заиграла эта странная музыка. Детский серебряный ксилофон. По мелодии - что-то китайское или корейское. Впрочем, в этом он никогда не разбирался. Так или иначе, но музыка показалась ему чарующей, а переход вполне переносимым. И подумалось, что зря, наверное, пугают людей смертью. На поверку страшного в ней ничего не оказалось. Почти ничего...
***
Немилосердно палило сверху, жаром обдавало снизу. Гладкий бетон прожигал подошву армейской обувки, словно шоколадную фольгу, заставляя время от времени приплясывать, передвигаясь несуразным детским прискоком. Смешная штука! Сорокалетний мужик вынужден вприпрыжку перемещаться от стены к стене. Правда, некого ему было тут стесняться. Некого и нечего. Один на весь город, один на весь белый свет. Не считая врагов, конечно.
Присев в тени здания, Георгий чертыхнулся. Наверное, в сотый раз за сегодняшний день. Ох, верно, икалось рогатому! А сколько чертыхался он вчера и позавчера! Правильно говорят: скверное это занятие - чертыхаться. Все равно что кликушничать. Потому как зверь на копытцах - он ведь все время рядышком. Сидит и ждет, когда позовут. А мы и зовем. Ежечасно и ежеминутно. А после удивляемся сваливающимся отовсюду напастям.
Георгий ладонью провел по лицу, сдержанно поморщился. Кожа на щеках шелушилась, на лбу так и вовсе слазила целыми лоскутьями. Здешнее немилосердное солнышко доставало всюду. Металл автомата раскалился так, что держать его в руках стало настоящим мучением. И вообще все ощущения были из разряда неприятных - липкое тело, соляная корка на рубахе, беспрестанно сохнущая гортань. Пот заливал глаза, заставлял то и дело тянуться за платком, но и платок давно превратился в нечто ядовитое, чем впору было протирать грязную сантехнику. Кроме того, глаза то и дело застилало странной пеленой. Мир подергивался дымкой, и не помогало никакое моргание. Все проходило само собой, спустя несколько секунд, и все-таки привыкнуть к этим спонтанным аберрациям он не мог.
Брезгливо Георгий отложил автомат в сторонку. Не слишком, впрочем, далеко. Что такое оказаться в здешних местах без оружия, он уже знал превосходно. Лохматые твари, казалось, только того и ждали, чтобы он отвлекся на минуту, прикрыл глаза или убрал палец с курка. Его состояние они чувствовали превосходно и моменты для атак выбирали удивительно точно.
Со вздохом Георгий устремил взор к городским окраинам. Далеко-далеко на горизонте причудливым подобием холма вздымался лес - край свежих, ласкающих взор оттенков с едва заметно шевелящейся листвой. Вот бы где сейчас очутиться! А не париться среди этих треклятых развалин.
Шахматный город... Почему-то Георгий сразу нарек его этим именем. Так уж вышло. Само собой. Возможно, по той неведомой причине, что все здесь было в детскую несерьезную клетку - и вымощенные широкими плитами площади, и дома из квадратных непривычных кирпичей, и крыши, сложенные из идеально ровной черепицы. Цвета тоже не баловали излишней пестротой. Всюду, куда ни падал его взгляд, преобладали черно-белые контрасты. И только далекий лес не вписывался в общую картину, да поблескивающая на окраине река.
При мысли о прохладной речной глубине у Георгия судорожно свело челюсти, нестерпимый зуд прошел по всему телу. С каким наслаждением нырнул бы он сейчас в омуток, руками, всем телом зарылся бы в илистое дно. Господи! Да возможно ли такое счастье! Не крутить головой, не думать о риске, до одури плескаться и плескаться на мелководье! Глотать живительную влагу, черпать пригоршнями и поливать на грудь, на голову, растирать шею и живот...
Георгий мечтательно зажмурился. Нет, братцы, вода - это всегда вода. Правда, что толку думать о ней, если до реки все равно не добраться. Ни до реки, ни до леса. Причин Георгий не понимал, но смутно подозревал какой-то архитектурный подвох. Что-то вроде древнего лабиринта. Бродишь только там, где положено, а в сторону ни-ни. Либо развалины, либо небоскребы, либо обжигающее марево, миновать которое не получалось, как он не пытался. По преданиям, в таком же уютном местечке кромсал и душил заплутавших людишек Минотавр. Утолял, так сказать, голод. И никто из его лабиринта не мог выбраться. Потому что так было задумано тем, кто соорудил ту распаскудную пещерку.
Правда, Минотавр - миф и выдумка, а вот с ним происходила самая безобразная явь. И город был безобразием, и атаки лохматых тварей, и эта нескончаемая жара! Куда он только не поворачивал, какие мудреные маршруты не затевал, всякий раз затейливый узор улиц выводил Георгия к центру города. Двигаться же напрямик не позволяли вездесущие развалины и неприлично сросшиеся здания. Вероятно, в городе не жили уже более полувека. Большая часть построек пришла в полное запустение. Оно и понятно, без людей города долго не стоят. Вполне возможно, что и не полсотни лет прошло, а значительно меньше. Кто знает, как быстро на этой жаре происходит СТЕРИЛИЗАЦИЯ.
Георгий внутренне содрогнулся. Слово-то какое вынырнуло! И вроде как к месту. Именно - стерилизация! Лишившись главного оппонента, природа спешно берет свое, десятками способов вымачивая, высушивая и выпаривая скверну былых поселений. Если разобраться, города, деревни, мосты и железные дороги - все это для нее не более чем струпья, коросты и фурункулы. Вот и прижигает их солнышком, размывает дождем и градом. А после наплывают акульей стаей буйные киплинговские джунгли, поглощая дворцы и мавзолеи, пирамиды и каменных исполинов. Сходят с гор ледники, пропахивая через заброшенные кварталы глубокие морены, талая вода обращает их в озера.
Он хмуро огляделся. Ледниками здесь, впрочем, не пахнет. Как не пахнет и градом с дождем. Зато солнца явно через край. Небо - странное, прямо-таки хрустальной чистоты. Ни облачка, ни тени, ни самой захудалой тучки. Потому и пекло такое. На мостовых впору яичницу выпекать.
Шершавым языком Георгий провел по треснувшим губам и снова болезненно поморщился. Даже с мимикой наблюдались откровенные затруднения. Попробуй улыбнись или нахмурься, когда лицо превратилось в ссохшуюся маску...
Тень промелькнула справа - быстрая, почти неуловимая, но он уже научился их различать. По скорости, по способу передвижения. ТАК могла скользить лишь действительно ТЕНЬ. Значит, обладатель ее летел где-то выше.
Горячий автомат сам прыгнул в руки, Георгий повалился на спину и тут же разглядел пикирующее на него чудовище. Лохматое, с диковинными крыльями за спиной, с выпученными глазами... Большего он рассмотреть не успел. Реакция у твари была отменной. Раньше, чем он нажал спуск, атакующий зверь взмыл ввысь, и грохочущая струя трассирующих пуль понеслась уже вдогон, выписывая вокруг лохматого летуна огненные вензеля. Слепящее солнце мешало целиться, и Георгий бешено крутил стволом, пытаясь зацепить удаляющееся существо, в бессилии сознавая, что мажет и мажет. Сухо клацнул затвор, последняя гильза со звоном откатилась к стене. Георгий, не меняя положения, перезарядил оружие. Какое-то время слезящимися глазами изучал опустевшее небо. Никого и ничего. Все те же подпирающие высь небоскребы и голая, прямо-таки похмельная голубизна...
Поднявшись, Георгий перебежал улочку, вновь оглядел близкие стены. Вроде тихо. Надо полагать, минут на пять-шесть отпугнул зверюг.
Покряхтывая, он присел на корточки, глазами скользнул по кирпичной кладке напротив и растерянно сморгнул. В висках звонко ударили знакомые молоточки, ладони мгновенно вспотели. Вот так оно и бывает - случайно и когда уже совсем не ждешь. Крикнуть что ли "эврика"? Или что положено кричать в подобных случаях?
Боясь ошибиться, он подался вперед, внимательно оглядел нижние камни. Так и есть! Цементные швы чуть сдвинуты, кирпичи перекошены, даже контур почти угадывается!
Георгий хрипло рассмеялся. Воистину у него начинал вырабатываться нюх на подобные места. Город был просто испещрен различного рода тайниками. В его положении это оказалось настоящим спасением. Должно быть, время от времени странное местечко все-таки посещали неведомые экспедиции. Как Амундсен, оставлявший на пути к Южному Полюсу вехи над зарытым в снег продовольствием, так и тут успел поработать некто заботливый и опытный. В стены домов и брошенные квартиры неведомые доброжелатели замуровали бездну предметов первой необходимости: воду, консервы, медикаменты, боеприпасы. Именно в таком тайничке он и обнаружил три дня назад автомат с парой рожков и подсумком, доверху набитым патронами. Позднее в другом тайнике ему довелось отыскать брезентовый мешочек с сухарями и термофлягу с водой. Не случись этого, до сегодняшнего дня он бы попросту не дожил. Скончался бы от жажды либо погиб от когтей лохматых летунов. Однако не скончался и не погиб. Благодаря тем, кто оставил ему эти сюрпризы.
Георгий придвинулся к стене. Прежде чем взяться за кладку, еще раз настороженно обвел взглядом залитую солнечным светом улицу. Цену этой зыбкой тишине он тоже успел прочувствовать в полной мере. Стоит только улечься и закрыть глаза, как хлынут и ринуться со всех сторон. Стаями и косяками! И никаких патронов тогда не хватит, никакой скорострельности. Благо еще, что умирать эти твари тоже не любили. Потому и давали деру после первых же выстрелов. А сообразили бы, что ничего он один не сделает, что боезапасов у него пшик, давно бы кинулись и растерзали в клочья. То есть парочку летунов он, возможно, сумел бы завалить, зато другим уж точно довелось бы полакомиться мяском гостя...
Георгий рукавом обтер воспаленные глаза. Или не на мясо он был им нужен? Может, кидались как на чужака, заявившегося на чужую территорию?..
Он яростно поскреб затылок. Мысли зудели в голове, и нервный, появившийся в последние дни тик отчетливо трепал левое веко. Резко выдохнув, он опустил приклад. Треснуло и сыпануло крошкой. Все верно. Миражами здесь и не пахло. Непрочный раствор совершенно не держал кирпичи, кладка легко просыпалась внутрь.
Георгий, повеселев, поднял голову. Вот так, господа винтокрылые! Он вам не ягненок и не глупая лягуха! И крылья кое-кому еще запросто обломает! Вместе с рогами и копытами...
***
Воистину блажен тот, кто бездумен! Блажен и счастлив!
Георгий лежал в ванне и, воплощая в явь недавние грезы, черпал пригоршнями воду, медлительно поливая лицо и макушку. Жажда - это вам не фунт изюму! К ней не притерпеться. И воду он пил не ртом, а всем телом сразу, разбухая, как сухарь, брошенный в чай. Вот уж никогда бы он не подумал, что ванна, наполненная прохладной водой, это так восхитительно! Заметьте - не горячей, не теплой, а прохладной! Без каких-либо шампуней, без японских соляных добавок. Он просто лежал и нежился. Автомат висел на крючочке справа, слева расположились пластмассовый скребок и ворсяная мочалка. А еще - графин с холодной питьевой водой. Тоже рядышком, чтобы легко можно было достать рукой.
Те, кто сотворил тайник, этот миниатюрный оазис и бункер, дело свое знали. Мысленно Георгий даже успел помолиться за них. В самом деле, почему не пожелать добрым людям здоровья. Заслужили! И только теперь он преисполнился уверенности, что это были все-таки ЛЮДИ. Ванна, ее размеры, графин - все было знакомо и все казалось удобным. Те же лохматые чудища вряд ли сюда бы сунулись. Потому как незачем чудищам ванна. Незачем и все тут!
