Читаем Если так рассуждать... (сборник) онлайн бесплатно

Зевс (тучегонитель, громовержец и пр.) — директор завода «Олимп», не хозяйственник — бог.

Дамокл — фрезеровщик цеха мраморных изделий. Регулярно перевыполняет сменно-суточные задания.

Геракл — кандидат в боги 3-й категории. Очень сильный руководитель.

Цербер — стрелок военизированной охраны. Проявляет тройную бдительность.

Дионис — бог-референт.

Ахилл (быстроногий) — герой. Постоянно входит в курс дел.

Сизиф — грузчик. По душевным склонностям — несун — рецидивист.

Гермес — бог по особым поручениям, ведает на «Олимпе» снабжением и комплектацией.

Мидас — сменный мастер тарного цеха. Крайне выдержанный древний грек.

Фемида — заведующая лабораторией, председатель товарищеского суда. Строгая женщина с весами. Не курит фимиам никому.

Аполлон — бывший руководитель заводской художественной самодеятельности «Олимпа», ныне на пенсии. Не появляется.

Пенелопа — завсектором НТК, женщина порядочная и верная.

Одиссей — инженер по внесению корректировок. Тоже хороший человек.

Директор клуба им. Аполлона — рыбак; ходит в маске кажется, пишет…

Агамемнон — главный конструктор «Олимпа», руководитель-тиран.

Телемак — лаборант НТК.

Редактор — глава многотиражной газеты «Боги жаждут». Автор многих славных гекзаметров о передовых методах труда.

Поликрат — заместитель громовержца по капитальному строительству. Самый счастливый человек на «Олимпе».

Афина Банковская — финансовый работник. Не появляется.

Сфинкс — любитель загадывать загадки. Не упоминается.

Пегасы, бухгалтеры, рабочие основных и вспомогательных профессий, музы и др.

Мне эта рукопись не понравилась сразу.

Во-первых, насторожило название — явно тенденциозное, с намеком невесть на что и, пожалуй, даже несколько вызывающее. На отдельном листке я сделал пометку:

1. Заголовок (подумать о другом).

Во-вторых, было решительно непонятно, для чего автору понадобилось разбивать произведение на отдельные, малосвязанные отрывки. В данном случае куда белее подходящим явилось целена-бы плавное, правленное, неуклонное повествование.

Сомнения, одним словом, возникли уже при нервом легком взгляде. По известным причинам я, однако, не отложил рукопись, а приступил к ее изучению.

Пробежав длинное вступление (оно совершенно не удалось автору, да и не его это дело — писать вступления и предисловия, тут нужен особый стиль), я начал прямо с первого отрывка. Назывался он тоже неудачно: «Труд Сизифа». Я пометил на листке:

2. Правильнее «Сизифов труд».

И углубился в чтение.

«Труд Сизифа

В конце рабочего дня Сизиф решил немного прогуляться по служебной территории. Лавируя между штабелями ящиков, он обогнул склад ГСМ, кузнечно-прессовый цех и вышел на аллею им. 10-летия. Устроившись на лавочке, Сизиф некоторое время рассеянно любовался многоэтажным храмом заводоуправления, прислушиваясь к отчаянному стуку молотков, доносящемуся со стороны тарного цеха.

В конце аллеи, припадая на правую ногу, показался Ахилл. Несмотря на хромоту, Ахилл ни на минуту не терял геройскую осанку и смотрел, как всегда, гневно. Сизиф, верный привычке не мельтешить перед глазами начальства, ушел от греха подальше. Проходя мимо ворот центрального склада, он дружелюбно подмигнул Церберу, ибо старался поддерживать корректные отношения с работниками охраны.

— Здорово, глазастый! Как служба-то? Несешь, не роняешь?

— Несу, — бдительно нахмурился страж ворот. Цербер сидел под броским объявлением, гласившим: «Записывайтесь на курсы игры по классу шестиструнной кифары!» Такими объявлениями был обклеен весь завод, что весьма оживляло суровую производственную обстановку.

— Несу. Чтоб, значит, вот такие, как ты, ничего не выносили… Чего размигался тут? На старое потянуло?

— Это ты насчет чего? — нахмурился Сизиф.

— Ай не помнишь? Могу освежить, память-то…

— Неприятная ты все-таки личность, — заметил Сизиф. — Посадить тебя на цепь, всем спокойней было бы…

— Ладно, проходи, не задерживайся. Иди-иди отсюда…

— Иду-иду…

Сизиф, не задерживаясь, проследовал на заводскую свалку, где устроился за штабелем ящиков рядом с кучей бронзовых опилок. Дождавшись темноты, он сдвинул кучу в сторону, извлек из ямы заранее спрятанный кусок розового мрамора и покатил к забору.

Сизиф толкал камень перед собой, с удовольствием воображая, как будет торговаться с покупателем — шмякать кепку оземь, делать вид, будто рвет па груди хитон, поминутно обижаться и кричать: «Да ты разуй глаза-то! Какой товар! Из такого объема запросто экскаватор с ковшом высечь можно, не тс что голую богиню, безголовую да безрукую! Эх, темнота…»

Над служебной территорией висела тихая древнегреческая ночь. Сизиф сноровисто катил камень к дыре в заборе, которую проделал еще загодя.

Из-за угла выглянул Цербер, по причине бессонницы совершавший обход вверенного участка.

— Эй, кто тут! Ты чего делаешь?

Сизиф откликаться не стал и покатил камень быстрее,

— Держи его! Стой, кому говорят! — над территорией раскатилась оглушительная трель сторожевого свистка.

Сизиф рванул к забору на третьей скорости. Камень, подпрыгивая, несся впереди, быстро-быстро подталкиваемый злоумышленником. Цербер со сворой лающих помощников несся по следу.

Если бы камень не застрял в узкой дыре, ничего бы не было — на улице Сизифа дожидалась колесница заказчика. Но в спешке камень застрял, и дальше был товарищеский суд.

Вела заседание бессменный председатель суда Фемида. Эта строгая женщина заведовала лабораторией измерительной техники и никогда не расставалась с любимыми чашечными весами.

Сизиф, очень серьезный, сидел на отдельном стуле, глядя поверх голов. Скорбное достоинство, сознание нелегкой ответственности сквозили в каждой складке его синего служебного хитона.

Сначала хотели хорошенько ударить несуна драхмой. Но Сизиф укоризненно покачал скорбной главой.

— По детишкам бьете, — сказал он. — На меня в бухгалтерии два исполнительных лежат. За что вы детишек-то? Нехорошо получается. Некрасиво, неприглядно, безобразно, уродливо. Тут нельзя ошибиться. Нельзя промахнуться, дать маху и обмишуриться!

Поступило предложение выгнать несуна к чертям собачьим по 33-й.

— А детишки? — напомнил Сизиф.

Фемида распорядилась закрыть окна, так как грохот молотков из тарного цеха не давал сосредоточиться.

Тут поднялись представители цеха мраморных изделий.

— Мы, — заявили представители, — глубоко осуждаем нашего бывшего товарища по работе Сизифа!

— Таких, как он, — гневно потребовали представители, — надо беспощадно изгонять из наших рядов!

— Мы, — сказали представители, — презираем нашего бывшего товарища Сизифа, просим не наказывать его и передать коллективу на поруки для перевоспитания. Так ему и надо! Впредь будет неповадно!

— Правильно! — сказал бывший товарищ Сизиф. — Верно и точно.

— Он у вас вроде грудничка, — крикнули из зала. — С рук не сходит!

— Мы… — сказали представители цеха мраморных изделий.

Фемида распорядилась открыть окна, потому что из-за духоты невозможно плодотворно работать.

— Еще предложения будут?

— А вот заставить бы его этот самый камень вверх-вниз по горе потаскать — это да! Выставить на посмешище! Другим для примера…

Зал одобрительно зашумел. Фемида подняла строгую бровь и покачала весами.

— Погодите, — подал голос подсудимый. — А платить как будете? Сдельно, что ли?

— Ах, тебе еще и платить?! — возмутились в зале.

— А вы как думали? Я, значит, личным примером, в поте лица, из кожи вон — а мне шиш? И вообще, что за метод?..

Но весы Фемиды уже качнулись в последний раз и остановились. Участь несуна была решена…

…Свой камень Сизиф катал строго по КЗОТу — пять дней в неделю с восьми до пяти с перерывом на обед, а от сверхурочных отказывался наотрез. Служебные сандалии быстро рвались, и на общих агорах Сизиф часто выступал по этому поводу, с болью и гневом отзываясь о бюрократах из отдела охраны труда.

Своей новой работой Сизиф был доволен — свежий воздух, всегда на виду. Иногда, катя камень наверх, он с удовольствием вспоминал, как торговался с покупателем — швырял кепку оземь, обижался, поминутно уходил… Удалось слупить крупную сумму, а заодно взять заказ еще на два куска розового мрамора.

Между прочим, Сизиф катал по склону кусок пемзы, украденный на центральном складе и выкрашенный под мраморный цвет. Платили ему по-среднему».

На этом история о Сизифе заканчивалась.

Я подумал и сделал пометку:

3. Отражена работа товарищеского суда (хорошо).

Подумал еще немного и добавил:

4. Работа товарищеского суда отражена неправильно (не хорошо).

Следующий отрывок назывался «Неуязвимый Ахилл». Я не стал пока делать пометок и начал читать…

«Неуязвимый Ахилл

Из всех многочисленных подразделений завода «Олимп» наибольшее внимание всегда уделялось цеху амфор и дисков. На всех совещаниях, летучках, планерках и агорах обязательно говорилось: «Особое внимание, товарищи, нам нужно уделить амфорно-дисковому цеху, выпускающему товары народного потребления. Он снова завалил все показатели». Порой употреблялось выражение «усилить контроль», временами — «повысить ответственность», иногда даже — «нельзя больше мириться». Цех амфор постоянно находился под усиленным контролем, в центре особого внимания, зоне повышенной ответственности и с ним никто не желал мириться. Но план все равно регулярно срывался, а качество если и не ухудшалось, то лишь потому, что добиться этого было уже невозможно.

Население упорно отказывалось покупать диски для метания, ссылаясь на их невыносимую тяжесть. Амфоры тоже никто не брал. С одной стороны, импортные были просто красивее. С другой, амфоры «Олимпа» из-за несовершенства технологии выходили очень толстостенными, так что для зерна или масла оставался лишь узенький просвет посередине. В конце квартала олимповские изделия частенько получались вовсе без просветов, и торговая сеть начинала бунтовать.

Заводское КБ разработало новую современную модель — амфору-непроливайку с шестью ручками. Подобного в мировой практике не встречалось, и КБ запатентовало новинку в двадцати четырех странах, борясь за приоритет.

Внедрение новой модели в производство было сразу поставлено в центр внимания, включено в план и с тех пор, несмотря ни на какие сложности и препятствия, упорно вставлялось в план каждый год. Цех продолжал пока выпускать старую модель, тем более, что не надо было зависеть от поставщиков сырья, — по первому требованию «Олимпа» магазины охотно присылали сколько угодно амфор для обратной переработки в высококачественную глину.

— О-о, мы понимаем, в чем тут дело, — не раз говаривал директор завода товарищ Зевс, помавая руководящим перстом. — В цехе нет настоящего хозяина. Тут закон природы: нет настоящего руководителя — есть жалобы, имеется руководитель — жалоб нету. Если, конечно, начальник толковый и соображающий…

Действительно, в цех амфор и дисков каждый год приходил новый начальник, но поток жалоб от работниц не уменьшался. Один бывший руководитель без колебаний ухватился за испытательный участок. Дни и ночи он просиживал там, пробуя амфоры на протекаемость. При этом заполнять продукцию жидкостью типа масла или молока считалось малоэффективным. Бывший руководитель распорядился заливать в амфоры более агрессивные напитки, а пробы производил только лично. Его здоровье и авторитет быстро пошатнулись, пришлось подумать о замене.

Следующий начальник цеха, боясь соблазнов, на испытательный участок не ходил вовсе, а главное внимание уделил дискам для метания. К сожалению, он слишком увлекся валом, пошел на утяжеление изделий и в конце концов трагически погиб, будучи задавлен упавшим диском для метания, стоявшим у входа в цех.

Директору «Олимпа» страшно надоело возиться с отстающим подразделением. Он вызвал Ахилла и приказал принимать дела.

Ахилл, проверенный руководитель, поседевший в межведомственных битвах, отнесся к назначению с тревогой. В цехе амфор и дисков трудились в основном женщины. Постепенно они становились все задиристей и воинственнее, не боялись никого, дойдя в последние годы до такой ярости, что мужчины-проверяющие ходить в цех просто трусили.

— Загрызут меня амазонки эти. Жуткий народ… С волевого лица Ахилла сползло обычное гневное выражение, сейчас он выглядел робко и отчасти пугливо.

— Ничего, ты у нас герой, — сказал Зевс. — Наведи там порядок. И чтобы у меня этих жалоб больше не было! Пусть жалуются куда хотят, только не наверх. Условия труда мы поправим, это запланировано и находится в центре внимания. Задача ясна? Хорошенько подготовься…

— Ясно, — пугливо сказал Ахилл. — Подготовлюсь…

— Вот и действуй.

По цеху нового начальника сопровождала старший мастер — пожилая амазонка в черном казенном хитоне.

— Здесь у нас обточка дисков, — прокричала она сквозь визг и скрежет. — Осторожно, вон тот станок у нас иногда стреляет!

— Как, то есть, стреляет? — прокричал Ахилл, покраснев от гнева. — Чем это он стреляет? Вы что тут у себя завели?

— А дисками и стреляет. Старинный станок, разболтанный — беда! Лет пятнадцать заменить обещают… Работницы рядом стоять опасаются…

— Только давайте без паникерства, — строго сказал Ахилл. — Вопрос оборудования прорабатывался и сейчас находится…

Тут станок выстрелил. Бешено вращающийся диск с пронзительным визгом выскочил из крепления, пронесся через проход и с силой врезался в спину нового руководителя.

— ….находится под строгим контролем, — спокойно закончил Ахилл и сделал запись в блокноте. — Нужно будет составить небольшой планчик мероприятий по проверке графика…

Массивный диск, срикошетив от спины начальника, врезался в груду бронзовых опилок. Груда разлетелась по сторонам. Работницы осторожно высовывали головы из-за соседних станков.

— Какого график?? — ошеломленно спросила пожилая амазонка.