Читаем Если нам судьба... онлайн бесплатно

Настя откровенно капризничала и получала огромное удовольствие от того, что все вокруг нее суетились.

— Я не буду зеленый чай, он горький и противный…

Катя чуть не плакала:

— Настенька, я тебя очень прошу, вот и Славик тебя просит. Ну, что делать, если тебе в твоем положении можно пить только такой.

Знакомые врачи Кати нашли у Насти редкую форму позднего токсикоза.

— Славик тоже выпьет с тобой за компанию. Правда, Славик?

Тот с радостью закивал — ради жены он был готов абсолютно на все, и Настя милостиво согласилась. Катя успокоилась и, прихлебывая кофе, с улыбкой смотрела на «детей», как называли их в доме, которые провели в гостях у Настиного отца — известного артиста театра и кино Александра Павловича Власова — майские праздники и сейчас завтракали перед отъездом в Москву. Сам Власов, вернувшись накануне очень поздно, еще спал, и проводить «детей» вышла Катя. Она жила с Александром Павловичем уже полгода, и они вроде бы неплохо ладили.

Настя, дочь Власова и артистки Ольги Скворцовой, женщины сказочной красоты, но весьма посредственного ума и таланта, не пошла по стопам своих родителей и после окончания филфака МГУ работала корреспондентом в редакции еженедельника «Столичные вести». Ее недолгий, но бурный роман с молодым банкиром Вячеславом Глебовым благополучно закончился свадьбой, и теперь она ждала ребенка. Врачи говорили, что будет мальчик. В ожидании внука Власов, и без того безумно любивший дочь, хотя он втайне всегда мечтал о сыне, баловал ее уже просто сверх всякой меры.

После развода с женой Александр Павлович оставил ей московскую квартиру и переехал в свой загородный дом, где, вдали от глаз вездесущих журналистов, чувствовал себя совершенно свободно.

Катя, Екатерина Петровна Добрынина, не была первой женщиной, приглашенной пожить в этом доме, но, в отличие от своих предшественниц, задержалась, по мнению хорошо знавших Власова людей, надолго, потому что была не только умна, но и совершенно самостоятельна и материально независима, будучи в 37 лет доктором медицинских наук и одним из крупнейших и, заметим, очень дорогих гастроэнтерологов столицы.

Во время неизбежных «скоков вбок» Александра Павловича (а он, как натура творческая и увлекающаяся, был им периодически подвержен) Екатерина Петровна никогда не скандалила. Извинившись перед Власовым за то, что ей срочно нужно написать научную статью в медицинский журнал, или отзыв на чью-то диссертацию, или что-то еще, для чего требовалось поработать в ее домашней библиотеке, она уезжала в свою московскую квартиру, где, как говорили ее знакомые, молча страдала. Во всяком случае никто и никогда не слышал от нее ни одного плохого слова в адрес Александра Павловича и его очередной пассии. «Главное, чтобы ему было хорошо», — вот и все, что говорила она в таких случаях.

Увлечения Власова, как правило, проходили через неделю-другую. Ведь молоденьким девочкам хотелось всего и сразу: совместных выходов в «свет», дорогих подарков, главных ролей в спектаклях и фильмах (Александр Павлович в последние годы много и успешно работал как режиссер) и логического завершения — законного брака. Иначе говоря, Александр Павлович был для них не целью, а средством достижения цели. И, убедившись в этом в очередной раз, Власов нес свою повинную голову к Добрыниной, которая ничего от него не требовала, не афишировала их отношения, была довольна своим положением, и просил прощения, которое обычно и получал.

Отношения Екатерины Петровны и Насти складывались непросто. С детства беспредельно избалованная родителями, не знавшая ни в чем отказа, она не привыкла делить любовь отца ни с кем. Присутствие Кати в доме она снисходительно терпела, понимая, что пусть уж лучше рядом с отцом будет такая вот наседка, чем молодая стервочка, справиться с которой может оказаться непросто. Катя с этим смирилась, да она и не пыталась командовать, давать советы, лезть в друзья, а была спокойна, дружелюбна и ненавязчива.

Уже в машине Глебов сказал:

— Стася, тебе не кажется, что Александру Павловичу наконец-то повезло? Катя, вроде бы, нормальная тетка, любит его, заботится…

Но Настя была другого мнения:

— Дура она, и гордости у нее — ни капли: «Сашенька то, Сашенька се…». Да другая бы на ее месте…

Вячеслав был наслышан о взаимоотношениях тестя и тещи, поэтому быстренько сменил тему:

— Все-таки люди — существа стадные. Кто-то кому-то когда-то сказал, что по утрам после выходных машин на трассе меньше, чем в воскресенье вечером, тот еще кому-то, и пошло-поехало. Теперь люди возвращаются в город утром в понедельник, и на дороге черт знает что творится, ты только посмотри. Прибавлю-ка я газ, а то мы так только к вечеру приедем. Ну, зачем иметь «Мерс», если тащиться за каким-то «Москвичом»? Сейчас я его сделаю…

Настя, никогда не любившая лихачества за рулем, сейчас почему-то поддержала мужа и, повеселев, даже стала подсказывать ему, кого бы еще обогнать. Глебов все увеличивал скорость, «подрезал» другие машины, шел на двойной обгон. Обоих охватило какое-то странное возбуждение, сначала они смеялись, потом хохотали, казалось, что им море по колено, все по силам, все получится. Гаишник пытался их остановить, но они пролетели мимо, не обратив на него внимания.

Глебов в очередной раз пошел на двойной обгон. Навстречу ему двигался «КАМАЗ». Ни тому, ни другому некуда было отвернуть. Они встретились…

5 мая 2003 года. Телевизионный канал «4С» («Самые Свежие Сплетни и Скандалы»), информационный выпуск в 19.00:

— Добрый вечер. В студии я, Анна Горемыкина, с рассказом о самых заметных событиях дня.

Самым трагичным, безусловно, стала автомобильная авария, в которой столкнулись «Мерседес» и «КАМАЗ». Водитель «КАМАЗа» отделался легкими ушибами и от госпитализации отказался. После того как с применением спецтехники удалось извлечь пассажиров «Мерседеса», выяснилось, что в момент аварии за рулем автомобиля находился вице-президент банка «Развитие столицы» Вячеслав Глебов, а рядом — его жена Анастасия, дочь известного артиста Александра Власова. По мнению специалистов, смерть обоих наступила мгновенно. Как утверждают свидетели происшествия, виновником аварии несомненно является господин Глебов, который и до момента столкновения вел машину очень странно, производя впечатление человека, не способного контролировать свое поведение, находящегося в состоянии алкогольного или наркотического опьянения.

Наш корреспондент Иван Склочный побывал в банке «Развитие столицы» и попросил президента банка Евгения Хохлова прокомментировать эту трагедию.

— Господин Хохлов, считаете ли вы возможным, что ваш заместитель был во время аварии, скажем так, в несколько приподнятом, вы понимаете, что я имею в виду, настроении?

Президент банка, импозантный мужчина средних лет, был заметно растерян:

— Нет. Совершенно определенно — нет. Вячеслав Иннокентьевич был человеком, если уж не совсем непьющим, то очень-очень малопьющим. Во-первых, наша работа требует трезвого к ней отношения. Кроме всего прочего, на сегодняшний день у нас были запланированы настолько ответственные встречи, что… Нет, это совершенно исключено. А, во-вторых, Вячеслав был очень дисциплинированным водителем, ну, а уж если рядом с ним сидела Настенька… Он ни за что не стал бы так по-глупому рисковать… Он ее просто боготворил… Они же малыша ждали… Нет, не верю, — твердым голосом закончил он и добавил: — Со своей стороны мы предпримем собственное расследование этой аварии и не позволим бросить тень на репутацию нашего банка».

— Минутку, — Горемыкина быстро просмотрела какую-то бумагу. — К нам только что поступила информация о результатах судебно-медицинской экспертизы по делу об этой аварии. Врачи сделали заключение, цитирую: «…следов алкоголя, каких-либо наркотических или отравляющих веществ в крови Глебова В. И. не обнаружено».

Черт, как Власова-то жалко, подумала я, выключая телевизор. Недели две назад показывали интервью с ним, так я еще порадовалась — мужику полтинник, а он бодрый, цветущий, энергия просто ключом бьет: новый сериал задумал снимать, пробы там всякие. Постарел он, конечно, но все равно еще хорош, очень даже «на ходу». Секс-символ всех времен и всех женщин. Ну, пусть не всех, но половина женского населения необъятного некогда Союза уж точно была в него влюблена. Высокий, стройный, красивый блондин… Улыбка… Взгляд… Был он чем-то похож на аристократа, как их в книгах описывают и в фильмах изображают, недаром его частенько на такие роли приглашали. Я сама, когда его на экране видела, думала: какой же он красивый и, самое главное, безмерно талантливый. А о его романах просто легенды рассказывали, часть из них, наверное, таковыми и была.

Сидя в кресле, я машинально собирала кошачью шерсть с обивки — Васька нещадно линял независимо от времени года, оставляя свою шерстку на всем, что попало. Но это полбеды. Дело в том, что его шерсть была каким-то странным образом наэлектризована, и ему достаточно было просто пройти мимо чего-нибудь, чтобы оставить на нем свои отметины. А уж если он вздумает обо что-то потереться!..

— Да, жалко мне Власова, — сказала я, скатывая в тугой комок собранную Васькину шерсть и поднимаясь, чтобы выкинуть ее в ведро. — И помочь ему я ничем не смогу, даже если захотела бы. Говорят, правда, что время все лечит. Хотя и не у всех, и не всегда. Правда, Васька? — В отчет молчание. — Васька, Василис! Ты куда спрятался? — Неужели выскочил, когда я дверь открывала? Тогда придется идти искать его в подвал, пока блох не набрался. — Васька, кошкин сын, где же ты?

Оставалось последнее средство, уж если он и сейчас не появится, то тогда точно придется идти его искать. Я пошла на кухню, открыла холодильник, достала кастрюльку с вареной рыбой и погремела крышкой — тут же раздался Васькин топот, в дверях материализовалась его бело-бежевая пушистая мордочка и прозвучало вопросительное «Мрр?»

— Нет у тебя, Васька, совести! — с облегчением сказала я. — А рыбы я тебе не дам — ел недавно. И так уже больше пяти килограммов весишь.

Поняв, что тревога была ложной, Васька укоризненно глянул на меня, медленно повернулся и отправился обратно в комнату, презрительно задрав лисьей пушистости бежевый хвост и виляя своими белоснежными галифе.

Ну, слава Богу, дома…

А шумиха вокруг гибели дочери Власова и не думала стихать. Журналюги и журналюшки всех окрасов и мастей так бесцеремонно лезли к нему за интервью, высказывая порой не только нелепые, но и оскорбительные предположения, что просто смотреть больно было. Так и хотелось сказать им: «Сволочи! Да оставьте вы мужика в покое, дайте в себя прийти! Трупоеды, представители второй древнейшей, вы край-то хоть видите или нет?»

Еженедельник «Сплетня» от 7-го мая особенно постарался, поместив на первой странице фотографию Власова, когда его из дома на место аварии вызвали — настоящий старик с потухшим взглядом, растерянный, может быть, даже еще не до конца понявший, какое непоправимое горе с ним случилось, или понявший, но отказывающийся поверить в эту страшную несправедливость судьбы, а рядом с ним женщина, тоже по-домашнему одетая. Она его поддерживает, он ее за плечи обнял, а скорее всего, опирается на нее — видимо, ноги не держат. Подпись под фотографией обещала много интересных подробностей на 4–7 страницах.

Как и ожидалось, это было очередное перетряхивание грязного белья, поштучное перемывание косточек беушного скелета из старого шкафа, но было и кое-что новое. Оказывается, фотографии с места аварии любезно предоставил редакции очевидец событий — у него чисто случайно с собой фотоаппарат был, вот он и наснимал, не иначе как для семейного альбома старался. Интересно, сколько он слупил с редакции за такой эксклюзив? А женщина рядом с Власовым — Екатерина Петровна Добрынина, которая последние полгода ведет с Власовым, так сказать, совместное хозяйство, деля кров и пищу. Конечно, было бы интересно рассмотреть ее получше, но стояла она вполоборота, и лица хорошо видно не было, а больше ни в одном издании ни ее фотографий, ни упоминаний о ней пока не появилось. Ну, да ладно, раз она попалась этим щелкоперам на глаза, они с нее с живой не слезут. Бог ей на помощь!

Я как в воду глядела. Та же «Сплетня» 14 мая дала на весь разворот статью «Новая любовь Александра Власова» с массой фотографий и большим" интервью с Добрыниной. Странное у меня сложилось впечатление от этой публикации, главное, я так и не смогла понять, что их может связывать — они же совершенно разные люди.

Ну, привел Власова в октябре прошлого года к ней на прием их общий знакомый. Ну, установились у них теплые дружеские отношения. Что дальше? Он артист — у него свои интересы, она врач, у нее — свои. Вопрос: где они пересекаются? Тринадцать лет разницы, если бы оба были артистами, можно понять: встречались союзы и чуднее, так ведь этого нет. Она нужна ему как врач? Но он же не лежачий больной, чтобы ему ежедневный осмотр требовался.

А главное, он-то ей зачем? Она, женщина состоятельная, с именем и положением в научных кругах, могла бы связать свою жизнь с человеком более спокойной профессии со сходными интересами, каким-нибудь крупным ученым, ну, там, академиком, профессором. Хотя профессор в ее жизни уже был: «После смерти моего мужа, профессора Баратовского мединститута Сергея Добрынина я даже подумать не могла, что когда-ни-будь встречу человека, который смягчит горечь моей потери, сможет вернуть меня к жизни». О Власове — так вообще с придыханием: «Трудно ли жить с гением? Очень трудно, но безумно интересно… Он исключительный человек: чуткий, добрый, необыкновенно ранимый, как все талантливые люди. Ужасная трагедия сблизила нас, мы находим поддержку друг в друге… Я так любила Настеньку…».

Красавицей Добрынину не назвала бы и лучшая подруга, какая-то бледная поганка, а не женщина. Она была даже не серая, а абсолютно бесцветная: что волосы, что глаза. Ни модной стрижки, ни макияжа, хотя для такого случая можно было бы привести себя в порядок.

Мне стало очень обидно за Власова, что он с ней связался. Может быть, она добрая, любящая и заботливая, но, с моей точки зрения, совершенно ему не пара. Интересно, чем вся эта история закончится. Ведь любопытство, вообще — неотъемлемая составляющая моей профессии.

Позвольте представиться: Елена Васильевна Лукова, почти тридцати шести лет от роду. Живу я в губернском городе Баратове, который стоит на правом берегу Волги. Родилась я в небольшом райцентре нашей же губернии Калашове, закончила Баратовский юридический институт и осталась работать следователем в Пролетарском райотделе милиции.