Читаем Журнал «Если» №10 2010 онлайн бесплатно

По профессии я юрист.

Правильнее будет сказать, был им до прошлого понедельника. В понедельник меня вызвал директор фирмы, посидел, горестно и жалостливо глядя на меня, полистал какие-то бумаги, что лежали перед ним, и сказал:

— Три последних иска вы проиграли, Игорь Михайлович. Я правильно излагаю?

— Были тому причины, — вяло возразил я.

Что тут говорить, наверху уже приняли решение, и менять его никто не собирался.

Ежу понятно: на кой черт им держать юриста, который не может защищать интересы предприятия? Положа руку на сердце, я бы такого не пожалел. Поэтому я совершенно не удивился, когда директор сказал:

— Я вызвал вас, Игорь Михайлович, чтобы сообщить вам пренеприятнейшее известие…

— …фирма в моих услугах больше не нуждается, — развел руками я. — Угадал?

— Вы читаете мои мысли, — ухмыльнулся директор. — Разумеется, все, что вам причитается по условиям контракта, вы получите. И даже маленькую премию, которой вы, конечно, не заслужили. Ее вы тоже получите.

К юристам и компьютерщикам надо относиться с той же осторожностью, как к главному бухгалтеру. Нельзя их обижать. Особенно при увольнении. А здесь я был сам виноват, хотя объективные обстоятельства все же имелись. Но спорить с работодателем себе дороже, особенно когда он все уже решил.

Из офиса я вышел безработным.

Можно было спокойно попить пивка в баре на Лермонтова. Впрочем, я и в рабочее время себе в этом не отказывал. Уютно было в баре, народ не мельтешил, случайные люди туда не забредали, администрация к ним относилась строго. Бармен при виде меня прямо расцвел. А как же — завсегдатай!

— О-о, Михалыч! Горло решил промочить?

— Праздник у меня сегодня, — сказал я, протягивая руку за кружкой с пенящимся золотым напитком.

— День рождения? — сообразил бармен.

— Бери выше, — сказал я и, поскольку на лице бармена проступило недоумение, пояснил: — Сегодня я избавился от оков, именуемых капиталистическим трудом.

— Свое дело завел? — по-своему понял меня бармен.

— Возможно, я поступлю именно так, — согласился я. — Для себя я пока не решил.

Присев за столик, я вздохнул. Даже открой я свое собственное дело, всю жизнь мне пришлось бы ишачить на других. Такова уж судьба юриста. Танцует девочку тот, кто платит за столик. А финансовое благополучие юриста напрямую зависит от проблем, которые возникают у людей. Личную независимость юристу могут гарантировать только выигрыш в казино или приличное наследство, оставленное заботливым родственником, поменявшим земную прописку на небесную.

Пиво закончилось, новую кружку я заказывать не стал, а вышел на улицу.

Свободного времени было завались, я даже не знал, как теперь сумею его потратить.

Посидел в скверике, глядя, как наглые воробьи воруют хлебные крошки прямо со столиков летнего кафе. Это они считали, что воруют, на самом деле просто таскали бесхозное. Возбуди против них кто-нибудь дело, я бы развалил его в суде, даже особо не напрягаясь. К сожалению, дела против воробьев никто не возбуждал.

Заняться мне было особо нечем, день стоял солнечный, вот я и решил заглянуть в гости к Казимирычу.

Казимирыч — мой одноклассник, можно сказать, друг детства. Вместе на пустыре мячик пинали. А потом после школы черт меня понес в юристы, а Казимирыч учился очень хорошо, в астрономический кружок ходил, поэтому подался учиться на астронома и, к слову сказать, выучился. У него, как у сторожа, была ночная работа, он в телескоп звезды разглядывал, а потом описывал свои наблюдения в научных трудах. По мне, так все эти науки скучны, как диалектический материализм или нормы гражданского права. Но тут уж ничего не поделаешь: вначале мы выбираем работу, а потом она определяет всю нашу жизнь. Правда, зарабатывал он, как это точнее сказать… короче, на хлеб хватало, масло было по праздникам, а икра — только в том случае, если на банкет пригласили или кто-то более зажиточный и удачливый в гости зашел. Я к таковым пока не относился.

И тут надо сказать, что если бы Казимирыча не оказалось дома, жизнь моя пошла бы по совершенно иному руслу. Но Казимирыч был дома. И он совсем не удивился моему визиту, словно мы накануне о встрече договаривались.

— А-а, — сказал он. — Заходи, Игорёк, заходи. Как жизнь? Все людей сажаешь?

Если некоторым людям что-то втемяшется в голову, то потом эту темяшку ничем не изгонишь. В представлении Казимирыча юрист обязательно сажает людей в тюрьму. То есть юрист сажает, адвокат защищает. И не объяснишь ему, что юристы разные бывают, адвокаты тоже юристы, а к правоохранительным органам я не имею никакого отношения. Адвокат с ними чаще общается, чем простой российский юрист.

Посидели мы с ним на кухне, распили бутылочку коньяка под воспоминания о нашем розовощеком и безоблачном детстве, потихоньку спустились на грешную землю и вернулись к насущным проблемам.

— Уволили? — удивился Казимирыч. — За что?

Эх, голова твоя научная! Это у тебя каждый день одни и те же звезды на небе, а мне судьба каждый день что-то новенькое подкидывала. Смотрю я на Казимирыча, а он от коньячка размяк, личико у него совсем благодушным стало, сидит и время от времени лысину потирает. Я вам так скажу: есть люди, которые от рождения лысые. Сначала рождаются такими, потом их мама каждый месяц наголо стрижет, а когда человек некоторую самостоятельность приобретает, поздно становится — лысина уже захватывает большую часть головы и отдавать завоеванные рубежи не собирается. Казимирыч как раз из таких был. Наличие лысины он пытался компенсировать редкой бороденкой и при этом носил очки в круглой оправе. Гарри Поттер, достигший пенсионного возраста.

— И что ты собираешься делать? — спрашивает он меня.

— Месячишко посижу дома, отдохну от мирской суеты, — сказал я. — Потом работу начну искать. «Бьет меня жизнь, что оглобля…»

— Кстати, — оживился Казимирыч. — Погоди-ка!

И включил телевизор, что стоял у него на холодильнике. Телевизор посипел немного и выдал картинку: два мордоворота в трусах расхаживали по рингу и поочередно отвешивали друг другу звонкие оплеухи.

— Казимирыч, — удивился я. — Ты что, боксом увлекся?

— Да нет, — отозвался друг детства. — Тут другое. Понимаешь, ну, нравится мне, когда два миллионера друг друга по морде бьют.

— Да, — сразу понял его я. — Спорт сейчас — занятие для богатых. В футболе бешеные бабки платят, там вообще двадцать два миллионера друг за другом по полю гоняются, из-за одного мячика увечье нанести готовы!

— Тоже интересно, — сказал Казимирыч, снял очки и, близоруко щурясь, принялся протирать линзы носовым платком.

Я сразу понял, что есть у него ко мне разговор. Он еще в детстве, если попадал в затруднительное положение, сразу принимался протирать стекла очков.

— А что, Туз, — спрашивает Казимирыч, — частная собственность и в самом деле неприкосновенна?

Надо же, допекло мужика, если он меня детским прозвищем называть стал.

— А как же! — отозвался я. — До первой революции. А там, сам понимаешь: кто был никем… А ты что, частной собственностью обзавелся?

— Есть мысли, — сказал Казимирыч.

Ну, посидели мы, еще по рюмочке приняли, Казимирыч болеть за одного из боксеров стал, раздухарился, даже движения его начал повторять. Потом вдруг посмотрел на меня и сник, словно воздушный шарик иголкой прокололи.

— Слушай, Туз, — сказал он. — Заработать хочешь?

— От денег только идиоты отказываются, — согласился я. — А сколько?

— Ну, — Казимирыч снова за очки схватился и давай линзы чистить. — Я об этом не думал… Скажем, миллиард на двоих?

— Деревянными?

— Зачем? — Казимирыч нацепил очки на нос и строго посмотрел на меня. — В баксах.

— Грешно смеяться над безработным, — хмуро сказал я. — Тебе, Казимирыч, хорошо: у тебя наука есть, умному человеку там всегда найдется на кусок хлеба с маслом. А что делать простому российскому юристу, которого лишили работы? Безработным быть глупо, а в грузчики подаваться нет особого желания.

— Слушать умных людей, — сказал товарищ.

— Ну, предположим, — согласился я. — Предположим, я тебя послушаю. И что мы будем делать? «Альфа-банк» грабить? Абрамовича в заложники возьмем?

— Это несерьезно, — хихикнул Казимирыч. — Все гораздо проще. Тебе можно доверять?

— За других не поручусь, — я внимательно разглядывал его возбужденное личико. — Но лично тебе ничего не грозит. Можешь мне верить, Сынок!

То, что я тоже назвал его детским прозвищем, Казимирыча сразу успокоило. Он вздохнул, решительно выключил телевизор и придвинулся ко мне, разливая коньяк по рюмкам.

— Ладно, Туз, — сказал он. — Слушай.

План был настолько прост и примитивен, что я сразу поверил: у нас получится.

Даже обидно стало, что мне это самому в голову не пришло. Конечно, некоторые сомнения имелись, идею Казимирыча следовало отшлифовать и с источниками права состыковать.

— А где гарантии? — сказал я. — До сих пор ведь ничего не случалось.

— Ну, знаешь, — Казимирыч развел ладошки в стороны. — Я тоже не Господь Бог. Но я тут обобщил данные за определенный период, по статистике получается, что время подошло. Конечно, тут все на счастливый случай рассчитано, но сам понимаешь: шансы увеличиваются пропорционально количеству собственности, зарегистрированной на тебя. А уж что именно тебе застолбить надо, я подскажу, можешь не сомневаться. Конечно, есть риск пролететь, но в случае удачи у каждого из нас нос в табаке и на столе полное изобилие. Да что стол — любые бабы сами на шею вешаться станут. Яхту и поместье на Гавайях хочешь?

— Ну, если бабы… — примирительно проворчал я. — Да еще поместье на Гавайях…

И начал действовать.

Право собственности я оформил на редкость легко. Оказывается, в Нью-Йорке давно такая фирма существовала, оформляя в собственность любую недвижимость — от квартиры в каждом городе мира до звезды, удаленной от Солнца на миллионы световых лет. Помнится, я еще поинтересовался, есть ли на звезды спрос. Удивительно, но определенный спрос был. Некоторые клиенты таким образом о своих далеких потомках заботились. Но это их личное дело. Я даже не уверен, будут ли у меня отдаленные потомки. Так зачем мне их благополучие? Самому бы пожировать!

Свои приобретения я назвал Плевок, Толчок, Укус, Оплеуха, Удар и Громила, исходя из их предполагаемой опасности. Разумеется, названия были неофициальными, для меня, в документах нью-йоркской фирмы, которая занималась недвижимостью, они имели вполне пристойные названия.

— Что дальше? — спросил я Казимирыча.

— Ждать, — лаконично, в духе Атоса из «Трех мушкетеров», отозвался тот.

Ждать так ждать.

Через некоторое время я об этой своей собственности даже забыл. Что толку от булыжника, летающего в космическом пространстве за миллионы километров от Земли?

Первым на земном небосклоне засветился Укус.

Помните, все газеты писали о том, что в сторону Земли движется маленькая планета, с которой наша планета неминуемо столкнется, если не принять мер? Речь шла именно об Укусе. Я, конечно, встрепенулся, но Казимирыч меня охладил:

— Помалкивай, вероятность столкновения невелика.

И даже выступил в газетах с пространными статьями, убедительно и с выкладками доказывая, что астероид Эрос, так официально именовался Укус, пройдет мимо Земли.

Теперь вы уже поняли, на чем мы с Казимирычем собирались заработать? А все просто: мы решили наложить контрибуцию сразу на все население Земли. Миллиард, конечно, маловато, но большие деньги — большие трудности, вот мы и не стали рисковать: миллиард — это сумма, которую отдать не особенно жалко, коли речь идет о самом существовании жизни на Земле.

Вторым засветился Плевок.

Он именно засветился, поскольку был виден с Земли невооруженным глазом: этакое светлое пятнышко, плывущее среди звезд.

Казимирыч и на этот раз удержал меня от активности.

— Дохлый номер, — сказал он. — Мимо пролетит!

— Что-то я тебя не пойму, — вздохнул я. — Самое время народ на испуг брать, а ты мне советуешь не суетиться. На кой дьявол тогда мы все затеяли?

— Для того чтобы заработать, — сказал старый школьный товарищ. — А ты хочешь все испортить.

И снова выступил в газетах, доказывая, что Плевок с Землей не столкнется. Ему вторили зарубежные астрономы, только во всех оптимистических прогнозах в их выступлениях проглядывала тревога: мол, столько непредсказуемого происходит в космосе, как бы чего не случилось… В качестве примеров приводили случаи столкновения Земли с метеоритами в далеком прошлом, оценивали Укус и Плевок в килотоннах. Выходило, что в случае столкновения население Земли сыграет в ящик, прикажет долго жить, споет последнюю песнь — выберет, значит, конец в соответствии со своим положением.

Я еще тогда заметил, что в этом научном хоре имеется определенная слаженность. Неужели Казимирыч с другими астрономами договорился? Впечатление создавалось такое, что все они просто запугивали человечество. Такое уже однажды было, когда писали про планету Нибиру, мол, приблизится она на положенное расстояние — и хана всем, сливайте воду, заканчивайте историю человечества. А потом Нибиру как-то незаметно исчезла, растворилась в небесном пространстве. Интересно, а была ли она на кого-нибудь оформлена? И кто на ней сорвал свой, подозреваю, весьма немаленький куш?

Разумеется, своими мыслями я с Казимирычем делиться не стал.

Через полгода вблизи Земли появилась Оплеуха. По сравнению с другими моими булыжниками Оплеуха имела малый размер. Поэтому засекли ее поздно, предпринять что-либо против нее не сумели, вот планетка и свалилась на голову жителя Северного Китая. Колыхнуло, конечно, всех, но китайцам досталось больше.

— Сынок, — сказал я другу Казимирычу. — И как это понимать? Бабки прямо из рук уплыли. Второго такого шанса может и не быть. Где гарантии, что какая-нибудь планетка на Землю грохнется? И потом, я, Казимирыч, свою собственность утратил. Соб-ствен-ность! Понимаешь?

— Понимаю, — говорит Казимирыч. — Но гарантии дает страховой полис. А у нас все рассчитано на случай.

Помахал назидательно пальцем и сказал:

— Заметь — рассчитанный случай. Понял, Туз?