Читаем «Если», 2006 № 04 онлайн бесплатно

Наступила и миновала полночь. Принцесса дремала над книгой заклинаний. Спот что-то делал в подвале, оттуда время от времени слышался приглушенный стук, лязг и звяканье. Кедригерн боролся с усталостью, досматривая последние страницы захватывающей кровопролитной хроники. Вокруг дома и внутри — за исключением каких-то хозяйственных занятий Спота и шелеста переворачиваемых страниц вперемежку со сдавленными зевками Кедригерна — было тихо.

Внезапно в дверь трижды постучали, и Кедригерн сразу очнулся. Стук был не властным, но мягким, почти тайным. Кедригерн подождал минуту, прислушиваясь. Стук повторился, не громче, чем раньше, но на этот раз дважды: три быстрых удара, перерыв, потом еще три.

Большая голова Спота появилась в дверном проеме на уровне коленей Кедригерна.

— Что там? — тихо спросил он.

— Молодчина, Спот, — сказал волшебник, поднимаясь. — Пойду открою. Будь поблизости. На всякий случай.

— Да, — прошептал тролль-домовой.

Не было слышно ни тяжелых шагов, ни хлопанья крыльев, скорее всего, стучался простой смертный. Но не слышалось и стука копыт, — а какой простой смертный полезет на гору Безмолвного Грома в глухую полночь? Вор или убийца не стал бы стучать; заблудившийся путник колотил бы в дверь со всей мочи и вдобавок кричал от ужаса; друг стучался бы уверенной рукой. Кедригерн, оставив уютное местечко у камина и тихонько двигаясь к двери, раздумывал над этой загадкой, но не мог решить ее. Единственное, что можно было сделать, — это открыть дверь и установить личность посетителя. Он произнес короткое заклинание, чтобы обезопасить себя, дом и все, что в нем находилось. Этого да еще внушительной силы домового, по его мнению, должно было хватить для защиты.

Показав Споту удобное место, где можно затаиться, Кедригерн отодвинул задвижку и распахнул дверь. Он никого не увидел. Самым властным голосом он приказал:

— Кто стучал? Отвечай, или я закрою дверь.

— Магистр Кедригерн? — прозвучал тихий голос совсем рядом.

— Да, я Кедригерн. Кто говорит?

— Посланник от Тарпаша, короля долины Дурных Предчувствий. Я пришел по неотложному делу, — ответил голос.

— Где ты? — спросил Кедригерн. Ночь была облачной. Он не различал ничего, кроме неясной линии верхушек деревьев, черных на фоне темного неба.

— Здесь, — прошептал посланник.

— Ты невидим?

— Я в маске и плаще. Копыта моей лошади обернуты войлоком. У меня самое срочное и самое тайное поручение.

Кедригерн поднес к глазам медальон и посмотрел сквозь Прорезь Истинного Видения. Он увидел очертания человеческой фигуры, гибкой, но крепкой, с головы до ног одетой в черное. Кедригерн вздохнул с облегчением. Во всем этом не было никакой магии, просто типичное королевское высокомерие. С королями всегда так: из-за занозы в королевском мизинце все на много миль вокруг должны бросить свои дела и оплакивать пораненный палец Его Величества. Кедригерн жестом пригласил пришельца войти.

Фигура не пошевелилась.

— Вы действительно волшебник? Я буду разговаривать только с волшебником Кедригерном.

— Я сказал тебе, кто я. Что мне сделать, чтобы ты поверил? Может, обратить в жабу?

— Нет-нет, не надо! Я вам верю. Это просто потому… Ну, вы не похожи на волшебника, — сказал посланник.

Кедригерн вздохнул. Он слышал это от всех, включая Принцессу, и уже смирился, но нельзя сказать, чтобы это ему нравилось. У него не было длинной белой бороды, он одевался в обычную домотканую тунику и брюки, в удобные, разношенные сапоги и совершенно не выглядел на свои сто семьдесят лет. Он не казался молодым, разве что когда смеялся, но и не выглядел старым, если не погружался глубоко в воспоминания. Он был похож на купца, ученого, слугу знатного человека, возможно, на ювелира или резчика, наносящего тонкую гравировку на слоновий бивень. Он был похож на кого угодно, но не на волшебника, и его это устраивало, поскольку упрощало жизнь.

— Я волшебник Кедригерн, — сказал он медленно и отчетливо. — Поверь мне на слово или уходи от моей двери.

— Я верю вам, магистр Кедригерн! Действительно верю!

Кедригерн, недовольно бормоча что-то себе под нос, вошел в дом и махнул Споту рукой в знак того, что его вмешательство не требуется. Тролль вернулся в подвал заканчивать свои труды.

— Ну же, входи, — сказал волшебник.

Оказавшись в доме, посланник снял плащ и широкополую шляпу. Он был в маске, закрывавшей лицо, но оставлявшей открытой его золотисто-рыжую бороду. Говорил он мягким тоном, с интонациями образованного человека.

— Я буду краток, магистр Кедригерн: король тяжело болен. Помочь ему может только волшебник.

— Что это было? Проклятие? Чары? Он открыл что-то, что нельзя было открывать? Рассердил ведьму? Обидел фею?

— Подробности неясны, но даже то немногое, что я знаю, я не должен говорить.

— В таком случае, откуда ты знаешь, что король Тарпаш нуждается в помощи волшебника, а не доктора?

— Королевский доктор был приглашен немедленно. Он осмотрел Его Величество и заявил, что только волшебник или алхимик могут…

— Алхимик? — вскричал Кедригерн. — Что он пытался сделать с беднягой? Ни один алхимик не в состоянии помочь и больной крысе!

— Мы в отчаянии, магистр Кедригерн.

— Очевидно, так, если вы готовы были пригласить алхимика. У Тарпаша всегда была голова на плечах. Он бы никогда…

Сдавленное всхлипывание посланника заставило Кедригерна замолчать. Когда гость успокоился, то сказал тихо, но настойчиво:

— Королю надо помочь немедленно. Если он не выздоровеет, то свадьба не состоится!

— Какая свадьба? Тарпаш счастливо женат, и женат уже тридцать лет.

— Свадьба его сына. Принц Миддри должен жениться на Белсирине из Пестрой Долины, самой милой, прекрасной, самой восхитительной женщине на свете. Ее волосы, словно золото, глаза, как два фиолетовых омута, губы, как бутон розы, ее фигура божественна. Ароматнейшие цветы распускаются там, где ее изящная ножка коснулась земли — о счастливая земля! — а от ее голоса воздух становится благоуханным, — воспевал девушку посланник. Он прервался, чтобы перевести дух, и совсем уж собрался продолжать свои восхваления, но Кедригерн поднял руку, чтобы остановить его.

— Все в порядке, принц Миддри. Вы можете снять маску и рассказать мне все, — сказал он.

Посланник на мгновение застыл, как громом пораженный, затем снял маску, открыв красивое бледное лицо с тенью под глазами.

— Как вы узнали? Меня нельзя было разглядеть под маской!

Кедригерн загадочно улыбнулся.

— Я волшебник, сын мой. Я знаю все.

— Тогда вы должны помочь моему отцу! До свадьбы осталось всего девять дней!

— Идите к огню, принц Миддри. Садитесь, вытяните ноги и расскажите мне все.

Принцессу разбудили голоса. Она поприветствовала гостя и стала внимательно слушать его рассказ, который, к сожалению, оказался коротким. Король долины Дурных Предчувствий утратил разум. Никто не знал, ни как, ни почему, ни где или когда случилась эта трагедия, и никто не имел ни малейшего понятия о том, как это можно излечить. Приближающаяся свадьба заметно ухудшала положение. Было совершенно неприемлемо — к тому же в политическом отношении это означало бы полный крах, — если бы отец жениха просил поиграть с ним в ладушки или стаскивал ботинки и начинал перебирать пальцы ног посреди торжественной церемонии; и даже если отложить свадьбу или совсем отказаться от нее, неминуем дипломатический кризис и расторжение помолвки.

Несмотря на всю нелюбовь к путешествиям, Кедригерн привык выполнять свои обязанности, а кроме того, с королевской семьей его связывало давнее знакомство. Принцесса была рада возможности посетить королевский двор, хотя сейчас там царило полное смятение.

Это путешествие, если и не особо приятное, было, по крайней мере, недолгим и обошлось без всяких неожиданностей. Они покинули гору Безмолвного Грома при первом свете утра, невыспавшиеся, неразговорчивые, и доехали меньше чем за четыре дня.

Пыльные и усталые, они были сразу же доставлены к королеве Яльде. В юности ее называли Яльда с Голосом Горлинки и в традиционных формах восхваляли ее красоту; но от ее юности теперь остались лишь отдаленные воспоминания. Яльда изменилась. Теперь это была статная хмурая женщина с волосами цвета пепла и челюстью щелкунчика.

Ее манеры были под стать внешности. Даже не взглянув на своего измученного путешествием сына, она встретила Кедригерна резким вопросом.

— Кто эта женщина? — спросила она голосом, при звуке которого вспоминалась скорее ворона, нежели горлинка.

Крылья Принцессы прикрывал плащ. И хотя она устала не меньше остальных, но была потрясающе красива, возможно, даже слишком, для того чтобы счесть ее волшебницей или женой волшебника. Черные волосы отливали блеском, голубые глаза горели, а услышав вопрос Яльды, она крепче стиснула белые зубы.

— Это моя жена. Женщина королевской крови и к тому же искусная волшебница. Мы работаем вместе, — ответил Кедригерн.

— Я нуждаюсь лишь в ваших услугах, — произнесла королева.

Низко поклонившись, Кедригерн сказал:

— Мы работаем вместе, Ваше Величество, или не работаем вообще.

Королева Яльда посмотрела на них обоих и бросила быстрый сердитый взгляд на сына.

— Ваши речи весьма дерзки, волшебник, — заметила она.

— Таковы мои условия, Ваше Величество.

Королева подумала, заметно нахмурилась, затем сказала:

— До свадьбы осталось всего пять дней. Сумеете ли вы помочь Тарпашу? Будьте откровенны, волшебник.

— Я должен увидеть Его Величество, прежде чем дам ответ.

— Считается, что вы великий волшебник — можете ли вы наложить заклятие, или снять заклятие, или сделать что-то в этом роде? Что-то быстродействующее?

— Я и вправду великий волшебник, Ваше Величество. И именно потому ничего не делаю в спешке. Великий волшебник никогда не снимает заклятия или чары, пока не узнает, с какими заклятиями или чарами имеет дело. Могу я увидеть короля? — терпеливо повторил Кедригерн.

— Его Величество спит, и я не хочу, чтобы его беспокоили. Он очень резво играл сегодня и пропустил дневной сон, — сказала королева.

— Тогда, возможно, вы расскажете мне? Я должен точно знать, что произошло.

Королева Яльда тайком оглядела зал, затем поманила Кедригерна поближе. Понизив голос, она сказала:

— Мы не знаем. Его Величество был вполне здоров за завтраком. К полудню он лишился разума.

— Где Его Величество провел утро? — задал вопрос Кедригерн.

— Король был в казначействе.

— Считал деньги?

— Разумеется, нет. Для этого есть люди у казначея. Король отправился в казначейство отдохнуть.

— Его кто-нибудь сопровождал?

— Король никогда никого не берет с собой. Он любит уединение. Он побыл какое-то время в казначействе, затем пошел посидеть под своим любимым деревом. Стоял чудесный солнечный день. На небе ни облачка.

— Понимаю, — пробормотал Кедригерн, задумчиво потирая подбородок. На самом деле он не понимал ничего. Непроницаемая пелена усталости окутала его мозг. Желудок был пуст, как пропасть, кости болели, он готов был рухнуть от усталости, но держался изо всех сил, чтобы не ударить в грязь лицом. — Где находились вы и принц? — спросил он.

— Я была в маленькой гостиной, когда мне доложили о трагедии. Я только закончила второй завтрак, — ответила королева.

— Хлеб и мед, полагаю, — доверительно заметил Кедригерн.

— Смородинный пирог со сладким вином, — недовольно поправила его Яльда. — Хлеб с медом — неподходящая еда для людей королевской крови. Это слишком простонародно.

Принцесса, которая иногда любила съесть кусок хлеба с медом, бросила на нее мрачный взгляд, но ничего не сказала; ей было слишком скучно спорить о чем-либо, не касавшемся вопросов жизни и смерти. Она только зевнула.

— А где были вы, принц Миддри?

— Я провел утро со своими портными. Было прекрасное утро. Отличное утро для верховой езды. Но они настояли на примерке, — ответил принц.

— А как вы узнали о случившемся?

— Мать отправила посыльного прямо ко мне.

— Да, конечно, — сказал волшебник, кивая. Он обернулся к королеве. — Можете ли вы пересказать мне точно слова посыльного?

— Нет. Он что-то бормотал. Когда я наконец заставила его прийти в себя, он сказал, что король сидит под дубом около казначейства и ест гусеницу… Когда я приблизилась к королю, он натянул ботинок себе на голову и попытался надеть перчатку на ногу. Я ужасно встревожилась.

Миддри, широко и звучно зевнув, сказал:

— Мама, человек не должен так утомляться. Давай отложим разговор до утра.

— Но я вовсе не устала. Дорога каждая минута.

— Зато устал я. У меня было долгое и трудное путешествие. Я не вылезал из седла с рассвета.

— Подумай о королевстве, мой мальчик! Подумай о свадьбе. Подумай о своем отце. Соберись, — сурово ответила Яльда.

— Ваше Величество, мы все устали. Расколдовывать лучше всего, когда ты отдохнул и твой ум обострен. Усталость может быть опасна для колдовства, — сказал Кедригерн. Зевок подтвердил его слова.

— А промедление может быть опасно для королевства, волшебник, — уколола его королева Яльда.

— У нас остается еще пять дней, Ваше Величество.

— Если вы станете дожидаться утра, у нас останется только четыре дня.

— Поверьте мне, Ваше Величество… — настаивал Кедригерн. После откровенного зевка, который тут же был повторен Принцессой и принцем Миддри, волшебник продолжал: — Первым делом с утра я переговорю с королевским врачом. А затем осмотрю Его Величество — если он не будет спать.

Яльда окинула сердитым взглядом всех троих. Наконец она пробурчала:

— Хорошо. Вы свободны. Завтра я разбужу вас с первым криком петуха, волшебник, — вас и вашу искусную спутницу.

Принцесса не произнесла ни слова, пока они не остались одни в отведенной им комнате, куда она вошла широкими шагами, сжав губы и сузив глаза. Когда дверь закрылась, она обернулась к Кедригерну.

— Эта королева сама заслуживает проклятия, и я готова произнести его! Никогда в жизни мне не доводилась видеть такую сварливую, грубую бабу! Если она думает, что я пальцем пошевелю, чтобы помочь…

— Дорогая, Яльда сбита с толку. Мы видели ее не с лучшей стороны, — начал Кедригерн самым умиротворяющим тоном. Он раскрыл объятия, пытаясь утешить Принцессу, но она взлетела на каминную доску и встала там, скрестив руки на груди и глядя вокруг холодным взглядом.

— Лучшая сторона? Ха! — сказала она, презрительно качая головой.

— Подумай, в каком она напряжении. Ее муж потерял разум, счастье сына в опасности, ее королевство…

— Так ли уж она заботится о счастье Миддри. Ты видел, как она с ним обходится?

— Да, но…

— Неудивительно, что он боится, как бы свадьбу не отменили. Он ждет не дождется, чтобы удрать из этого дома и от этой ужасной женщины!

— Я уверен, Миддри действительно любит Белсирину. Он при любой возможности восторженно говорит о ней.

— Разговоры. Всего лишь разговоры. Он просто хочет уехать отсюда. И, по правде говоря, его трудно винить, — заключила Принцесса. Она слетела с каминной доски и встала у раскрытого окна.

— Тогда мы должны сделать все возможное, чтобы помочь королю Тарпашу. Помочь ему — значит, помочь Миддри.

Принцесса летала взад и вперед перед окном, то и дело взмахивая крыльями, — она всегда так делала, когда глубоко задумывалась. Неожиданно она остановилась и сказала: