Читаем Журнал «Если», 1993 № 04 онлайн бесплатно

ни бросили его в камеру без окон, даже без видимого отверстия для ключа, так что неясно, как просачивался внутрь тусклый свет. Он был здесь абсолютно один — сбитый с толку, в синяках и кровоподтеках. Нащупай его рука мягкую обшивку стен, было бы, по крайней мере, понятно, что его считают сумасшедшим. Но стены были гладкие, явно металлические. Нет, это самая настоящая тюрьма! Что ж, кое-кто поплатится за это, и не позже, чем к концу дня.

В тревоге он прислушался, но услышал лишь собственное дыхание. Снова сел на холодный пол. Самое разумное — спокойно ждать, ничем не выдавая своего страха. А тюремщик с каменным лицом, который приволок его сюда, — явно садист.

Некоторое время он сидел, собираясь с мыслями, потом вскочил на ноги и забарабанил кулаками в стальную дверь. Через несколько минут дверь приоткрылась, и на пороге показался тюремщик, Каменная Морда, с пустыми равнодушными глазами, одетый в синюю униформу.

— В чем дело?

— В законе сказано: я имею право позвонить по телефону! — Дункану пришлось напрячь голосовые связки, чтобы не захрипеть.

Он даже отступил на несколько шагов, показывая, что не собирается удирать. Не стоит восстанавливать против себя этого кретина. Дункан ощутил было прилив уверенности, но лишь на секунду, так как Каменная Морда спросил, нахмурясь:

— Что такое закон?

Слова Дункана разбились об этот дурацкий вопрос, словно о стену.

— Бросьте свои фокусы, — сказал он раздраженно. — Со мной это не пройдет. Я лояльный гражданин. Меня арестовали и посадили в тюрьму без всякого обвинения. Я требую, чтобы мне дали возможность связаться с адвокатом.

— Что такое адвокат? — спросил Каменная Морда.

Дункан свирепо посмотрел на тюремщика. Тот равнодушно пожал плечами и попятился. Дверь медленно заскользила.

— Сколько вы еще будете меня здесь держать? — закричал Дункан.

— Пока не придут они, — ответил Каменная Морда, прежде чем дверь успела лязгнуть.

Дункан заскрежетал зубами. Нет, он больше не станет кричать, не даст повода для злорадства, не покажет, как взвинчены его нервы.

Он остановил взгляд на своей израненной руке. Пока они не придут… В устах тюремщика эти слова прозвучали смертным приговором. «Они, — тихо повторил он, пытаясь уяснить истинное значение слова. Кто — они? Палачи? Может быть, его расстреляют за сопротивление аресту?

«Остановись», — сказал он себе. Сидя на полу, прислонившись спиной к стене, он пытался просчитать ситуацию, но был слишком подавлен, чтобы мыслить логично.

Наверное, он задремал, потому что, вздрогнув, вдруг увидел приоткрытую дверь, а за ней — тени двух людей. «Они были здесь. Дункан сжался от страха, мечтая слиться со стеной. Собрав всю свою волю, он сосредоточился на одной мысли: если они попытаются вытащить его отсюда, он будет сражаться.

Их было двое. Никто не сделал движения, чтобы схватить его. Они стояли внутри дверного проема и смотрели на пленника довольно долго; наконец один поднял руку и щелкнул пальцами. Видимо, это был сигнал Каменной Морде, потому что тот исчез и вскоре вернулся с двумя ветхими стульями.

Они не торопясь уселись, не отрывая глаз от Дункана. Он, в свою очередь, исподлобья изучал их. Обоим было лет под пятьдесят. Оба в грубой одежде — рубашках и брюках из толстой ткани, высоких тяжелых ботинках.

Пытаясь унять дрожь, он сказал:

— Если вы намерены прикидываться такими же безмозглыми тупицами, как ваш охранник, то зря теряете время.

— Мы не собираемся прикидываться, — ответил один из них, краснолицый, весь покрытый испариной. Стояла жара, хотя и не та, полдневная, когда Каменная Морда явился к Дункану домой и арестовал его.

— Кто вы такие? — спросил пленник, не надеясь на ответ.

— Меня зовут Рэнд. А это мистер Диверс.

Насколько Рэнд был багроволицым, настолько Диверс — его противоположность — бледным, словно обесцвеченным. Оба выглядели изнуренными. И почему они так странно одеты? Где их полицейская форма? Дункан молча скрестил руки на груди. Он лучше отправится в ад, чем спросит, за что его арестовали. Каменная Морда не ответил ни на один из его вопросов, и эти двое, без сомнения, поступят так же.

Тот, кого звали Диверс, нетерпеливо дернул головой, и Рэнд снова заговорил.

— Нам надо задать вам пару вопросов, а потом попытаемся ответить на ваши. — Рэнд улыбнулся, но улыбка вышла кривой и неискренней, да и сам он, казалось, чувствовал себя крайне натянуто. Однако улыбка немного обнадежила Дункана.

— Задавайте ваши вопросы, — сказал он.

— Когда вы впервые обнаружили, что потеряли свой опознавательный знак?

Дункан почувствовал страшную слабость во всем теле. Опять это нелепое слово: знак, а не удостоверение личности! Он не мог больше ни слышать, ни думать об этом. Им овладела апатия, непреодолимая потребность лечь навзничь и закрыть глаза.

— Я не знаю, — ответил он.

— Пожалуйста, постарайтесь припомнить.

— искал что-то в бумажнике, и удостоверение личности выпало. Карточка упала в водосточную канаву, и ее унесло течением.

Наклонившись вперед, Рэнд спросил:

— Где вы находились в тот момент?

— Я шел со службы домой.

— В каком городе? — быстро спросил Диверс.

— Убирайтесь к дьяволу!

Диверс откинулся на стуле и посмотрел на Рэнда:

— Мы напрасно теряем время.

Дункан слизнул капли пота с верхней губы.

— Если дело только в том, чтобы установить мою личность, то нет ничего проще. Легко выяснить, кто я такой, взглянув в мое свидетельство о рождении.

Они посмотрели на него так, будто он сморозил несусветную чушь. Выражение лица Рэнда, впрочем, снова смягчилось, зато Диверс удивленно нахмурился.

— Где оно? — спросил Рэнд.

— У Каменной Морды — вашего тюремщика.

Рэнд взглянул на Диверса:

— Принесите его.

Продолжая хмуриться, Диверс поднялся.

— Я повторяю — мы должны покончить с этим сейчас же. — Не получив ответа, он вышел из камеры и вскоре вернулся с клочком бумаги.

— Как вы думаете, где он его нашел? — спросил Рэнд, мельком взглянув на листок.

— Да здесь полно мусора. Эта бумажка, похоже, оторвана от…

— Но ведь он же не знал, где искать! Как ему в голову могла прийти мысль о поисках?

— А вы знаете, чем он занимался до того, как принес листок? Он бродил вокруг и рылся в мусоре!

Дункан снова ощутил дрожь в коленях. Почему они говорят так, будто его здесь нет? Свидетельство о рождении значило для них не больше, чем для Каменной Морды.

…У него был тогда очень неприятный разговор с этим полицейским. «Подождите минутку, — сказал ему Дункан, оскорбленный, но непоколебимый. — Я мог потерять удостоверение личности, но это вовсе не означает, что я больше не существую. Что за чепуха! У меня по-прежнему есть все права». И Каменная Морда спросил: «Что такое права?» Да, именно так он спросил. Дункан тогда вынул из бумажника метрику и ткнул ее прямо в физиономию этому идиоту. Уставившись в документ, Каменная Морда прочел данные вслух и спросил: «Что такое отец? Что такое мать? Что такое рождение?»

Дункан следил за Рэндом. Тот скомкал бумагу, но потом передумал и спрятал ее в карман. Совершенно очевидно, что эти двое принимают его за кого-то другого. Кто-то что-то совершил, а Диверс и Рэнд, вероятно, считают его виновным в чужом преступлении. Если он срочно не примет меры, недоразумение зайдет слишком далеко. Если уже не зашло…

— Я ничего не сделал, — сказал он. — Вы арестовали меня по ошибке.

— Как выглядело ваше удостоверение личности? — спросил Рэнд.

«Это не может продолжаться до бесконечности», — подумал Дункан. В конце концов здравый смысл должен победить. Усилием воли он унял предательскую дрожь страха.

— Белое, приблизительно два на три дюйма: мое имя, адрес, физические данные и социальное положение.

— Оно было белое?

— Я же сказал!

Диверс смотрел на него с холодной враждебностью. Почему? У этого человека не могло быть никаких причин для ненависти — Дункан видел его впервые в жизни.

Рэнд закинул ногу на ногу и стал сосредоточенно счищать грязь с подошвы ботинка.

— А как оно выглядело после того, как выпало из бумажника?

Каконо выглядело? С чувством обреченности он следил, как белая карточка, порхнув, уносилась, подхваченная мутным потоком, пока не исчезла из виду вместе с опавшими листьями. «Что за чертовщина?» — он вспомнил, как произнес вслух эти слова. С удивлением он увидел себя стоящим на коленях у канавы. Очень странно… На какую-то долю секунды ему показалось, что карточка изменила цвет и форму: металлическая, круглая, зеленая…

— Она была зеленой, — сказал он, но тут же спохватился: — Нет, белой!

Пальцы Рэнда застыли на ботинке, теперь он смотрел на Диверса с легкой улыбкой на губах. Диверс нахмурился и покачал головой:

— Это не имеет никакого значения.

— Вы отлично знаете, что имеет!

«Что за чертовщина!» — снова подумал Дункан. Он только выронил из своего бумажника удостоверение личности — вот и все, что он натворил. Это могло случиться с каждым, и случалось нередко. Разумеется, он получит новое. Удостоверение личности — это простая бумажка, всего лишь символ, формальность…

— Не все ли равно, какого она была цвета? — спросил Дункан, глядя на Диверса.

— Нет, это очень важно, — сказал Рэнд.

— Не понимаю, какое это имеет значение! Очень легко установить, кто я такой.

— Мы уже знаем, кто вы такой, — ответил Диверс. Он, конечно, понимал, какое впечатление произведут его слова на Дункана — это было видно по его зрачкам, узким и темным.

— Тогда почему же вы меня не выпускаете? — Дункану пришлось повторить вопрос дважды, так сел его голос. — По крайней мере, дайте мне позвонить моему адвокату.

Рэнд отвернулся:

— Боюсь, вы не сможете это сделать.

— Но почему?

— Слишком велики тарифы, — улыбнулся Диверс. Его явно забавлял разговор.

Рэнд бросил на него недовольный взгляд:

— Прекратите!

— Но мы зря теряем время!

— Нельзя найти правильное решение за час.

— Я вообще не вижу решения, — ответил Диверс. — Вероятность равна двум тысячным процента. Я считаю, что его надо включить в список ежегодных потерь и забыть об этом.

— Нет!

— У нас уже были подобные случаи, и мы ничему не научились.

Не в силах дольше выдерживать этот кошмар, Дункан, теряя сознание, сполз на пол. Очнувшись, медленно, с трудом поднялся. На лице Диверса появилось выражение тревоги.

— Пойдемте отсюда, — сказал он своему спутнику.

— Подождите! — закричал Дункан, пытаясь схватить его за ногу. Но оба были уже за пределами камеры. На прощание Рэнд обернулся к Дункану:

— Вы не должны больше так делать.

— Как? — закричал Дункан в отчаянии. — Выпустите меня! Вы не имеете права держать меня здесь. Я ничего не сделал! Если вы думаете, что я совершил преступление, то скажите хотя бы какое!

— Вы не совершили никакого преступления, — ответил Рэнд, покачав головой.

— Хорошо, я буду послушным, я не буду с вами бороться, я жалкий червяк, а вы всемогущие боги, только выпустите меня отсюда!

— Я не могу.

— Почему?

— Потому что вы безумны.

Дункан на мгновение застыл от ужаса, потом заметался по камере, расшибая о стены голову и руки. Его дикий взгляд остановился на Рэнде:

— Я вам не верю, — сквозь щель незапертой двери он пытался схватить своего тюремщика за рубашку. — Это не больница. Где врачи и сиделки? Где я?

— Это склад — единственное место, куда мы могли вас поместить.

Они ушли. Постепенно к Дункану вернулось самообладание. Ладно. Пока ему не причинили большого вреда. С какой-то непонятной целью Рэнд и Диверс пытались сбить его с толку и заставить усомниться в самом себе. Это стоило им немалого труда. Это странное помещение — не тюремная камера. Поначалу Дункана ввела в заблуждение форма Каменной Морды, но теперь-то его не проведешь… Полицейский пост снаружи должен быть снабжен телефоном. Наверное, это и правда — склад, хотя двери тут под стать бункеру…

Узник распластался на холодном полу, уткнувшись головой в сплетенные руки. «О, Господи, — подумал он, — рано или поздно закон восторжествует, этот кошмар кончится». И тогда он предъявит свои права и отправит Рэнда вместе с Диверсом за решетку, где им и место.

Когда вернулся Рэнд, он все еще лежал на полу и не стал подниматься, видя, что тот не собирается широко открывать дверь, а только наблюдает через щель.

— Нам надо поговорить, — сказал Рэнд.

— И конечно, снова об удостоверении личности?

— В какой-то степени — да, — улыбнулся Рэнд. — Это очень важно, знаете ли.

— Я знаю лишь то, что вы не похожи ни на сумасшедшего, ни на гангстера. На кого вы работаете — на шпионскую организацию? Тогда вы зря тратите время. Я не знаю никаких секретов.

Вздохнув, Рэнд прислонился к стене.

— Сосредоточьтесь на опознавательном знаке. Я хотел сказать — на удостоверении. Что вы почувствовали, когда увидели его в канаве?

— Я не помню.

— Попытайтесь.

— Ничего я не чувствовал!

— По-моему, вы лжете.

— Сделайте одолжение — уйдите отсюда!

— Поверьте мне — это очень важно.

— Верить вам? Как бы не так!

— Чувствовали ли вы злость?

— Нет.

— Печаль?

— Конечно, нет.

— Радость?

— Уходите!

— Не было ли у вас состояния обреченности?

Дункан схватился за голову и скорчился от боли.

— О, Нэн! — закричал он.

В щели двери показалось удивленное лицо Рэнда.

— Кто это — Нэн?

— Моя жена, идиот!

— Ваша… жена?

Его любящая жена. Она спросила: «Что случилось? Ты попал в аварию? Ты упал?». Он только что пришел домой — усталый, голодный и готовый вспылить по любому поводу. Она приставала к нему с вопросами, придиралась, и он сорвался на крик, но сразу же раскаялся и попытался поцеловать ее. Она отстранилась, с ужасом глядя на его грудь, а потом пошла к телефону и вызвала полицию.

— Она заболела, — сказал он Рэнду. — Неужели вы не понимаете, что я должен выйти отсюда? Вы можете мне помочь. Вам надо лишь открыть дверь и выпустить меня.

Никакого эффекта. Рэнд стоял неподвижно, не обращая внимания на его слова.

— Когда вы прекратите это издевательство? — спросил Дункан.

— Не знаю, — ответил Рэнд.

Прекрасно. С него достаточно. Никто не способен ему помочь, кроме него самого.

— По крайней мере, принесите мне койку, чтобы я мог лечь, — сказал он. — Не думаете ли вы, что я сплю на полу?

— Очень сожалею, — ответил Рэнд. — Я забыл, что это может представлять неудобства.

— Ну так как?

— Я пришлю койку с Н… то-есть с Каменной Мордой.

Когда лицо Рэнда исчезло, Дункан истерически рассмеялся и вскочил. Он должен найти выход, и если они хотят, чтобы он вел игру по их правилам, — пусть так и будет!

Он стоял в углу за дверью, когда Каменная Морда вошел в камеру. Сомкнутые кулаки Дункана обрушились на его шейные позвонки.

Выйдя из камеры, Дункан не обнаружил никакого полицейского поста. Услышав голоса Рэнда и Диверса, он затаил дыхание и замер.

— Сознание — это функция интеллекта, — говорил Рэнд раздраженно. — Где же ваше сознание? Вы постоянно твердите о своем коэффициенте интеллектуальности!

— Я не вижу смысла в наших усилиях, — отвечал Диверс.

— Мы несем ответственность за него. Мы довели его до этого состояния — вы и я.

— Оказывается, это мы виноваты!

— Будьте вы прокляты, ему же дорога в Атомизатор!

Дункан не видел их из-за штабеля ящиков, поэтому осторожно двинулся на голоса.

— Все случилось из-за того, что он потерял опознавательный знак, — говорил Рэнд настойчиво.

— Но это же чудовищный бред!

— Все, что мы тут делаем, — чудовищный бред.

— Что же вы предлагаете? — холодно спросил Диверс. — Какие у вас основания считать, что вы разобрались в этом деле?