Читаем Еще воспарит. Битва за Меекхан (ЛП) онлайн бесплатно

Annotation

Приквел к основной истории "Сказаний меекханского пограничья" - непосредственное описание Битвы за Меекхан - истории и обороне столицы Империи

Для всех поклонников Меекхана

Роберт М. Вегнер

Роберт М. Вегнер

Еще воспарит. Битва за Меекхан

Наступило темное время, когда почти вся северная часть империи оказалась в руках врага, а Меекхан был на грани краха. Но тут Креган-бер-Арленс решил спровоцировать Отца Войны и объявил, что не оставит столицу и будет защищать ее лично, и такой вызов вождь кочевников не мог проигнорировать. Захват Города Городов и убийство императора, у которого не было потомка, бросили бы к его ногам империю Меекхан. И вот, весной пятого года Великой войны, армия Меекхана и орды кочевников готовились к решающему столкновению, а столица трепетала за свою судьбу. Отрывок из введения к "Истории битвы при Меекхане» Аэлос-кас-Манер, имперский историк

- Меекхан - это улитка, которая выросла из своей раковины. Более двухсот лет назад город покинул безопасные пределы старых районов и начал переползать на окрестные холмы. Сейчас девять десятых столицы для кочевников то же самое, что открытые кишки коровы для стервятника. И если у вас нет возможности повернуть время вспять и предупредить одного из предыдущих императоров, что было бы хорошей идеей окружить весь город стенами, то вам лучше помолчать. Я не отменю своего решения, побега не будет, мы задержим их здесь или не задержим вообще.

Голос Императора был спокойным, бесстрастным, кто-то мог бы даже подумать, что безразличным и скучающим. Но его поза, руки, лежащие на столешнице, покрытой картами и планами, склоненная голова, видимое усилие, с которым Креган-бер-Арленс время от времени подносил ко рту кубок с настойкой, пахнущей горькими травами, говорили скорее о безграничной усталости, чем о безразличии и скуке. Все в палате знали, что молодой правитель почти не спал несколько дней, объезжая столицу, осматривая укрепления, разогревая войска и народ для битвы, получая донесения с фронтов, осматривая полки пехоты и знамена конницы. Но все также знали, что эта усталость и напряжение, это усталость и напряжение спускового крючка арбалета, удерживающего тетиву слишком долго. И лучше не проверять, не произойдет ли случайный выстрел.

Человек, к которому были обращены последние слова императора, тоже знал это. Но он не собирался делать то, что подсказывал ему разум - молчать, потому что свежее чувство собственной важности - обретенное только вчера вечером - наполнило его голову обманчивым гулом, а сердце - неведомой прежде отвагой.

- Я не хотел и не хочу убеждать вас, милорд, бежать. - Он склонил свою накрахмаленную голову в знак уважения. - Если мы отдадим север Империи, то с таким же успехом мы никогда не пересечем Кремневые горы. Но дорога… - он колебался, подыскивая нужные слова - маневр… эвакуация… Быстрые лошади, расставленные через каждые десять миль на тропе через горы, в случае, если бы Великая Мать подвела нас, позволят нам надеяться…быть уверенными… что Ваше Величество сможет…

Руки императора сжались в кулаки, и Накрахмаленный замолчал, чувствуя, наконец, что еще пара слов - и его жизнь и политическая карьера закончатся, а последнее, что он сделал, - это то, что он сделал только что.

Последнее, что он услышал бы, был бы свист топора, рассекающего воздух. Что с того, что он принадлежал к одной из старейших семей в Империи и носил титул князя, когда его родовые владения состояли из небольшого городка и дюжины бедных деревень. А без денег, в Меекхане, Городе городов, даже самое благородное имя ни на кого не производило впечатления. В течение многих лет он занимал далеко не последнее место в Совете Первых, имевшее далеко идущее значение и влияние, связанное в основном с титулом Хранителя Знамени, унаследованным его семьей. Снедаемый амбициями, но сдерживаемый врожденной ленью и неуверенностью в себе, он ждал возможности подняться выше. Великая Чистка, которая уже несколько месяцев пронизывала имперскую элиту, казалась именно такой возможностью. Теперь, когда Креган-бер-Арленс настолько укрепил свои позиции, что Совет содрогался от каждой его гримасы, путь наверх, казалось, наконец-то был открыт.

Все, что было нужно - это завоевать доверие молодого правителя.

Проявить преданность и верность ему.

- Субрен-кул-Маррес, - император впервые обратился к нему по имени, и хотя он не поднял на него ни головы, ни голоса, Накрахмаленный нахмурился, отпрянул назад, словно из него вдруг вышел весь воздух, - ты глупец.

Остальные собравшиеся в зале: несколько офицеров, руководители разведки и новый архи-иерарх Великой Матери обменялись взглядами и улыбками. В последние годы деятельность Совета, то есть, объединения старейших и влиятельнейших семей Империи, граничила с предательством, поэтому допустить его представителя на последнее собрание командиров перед предстоящей битвой было оскорблением для большинства из них. Когда восточные варвары напали на Меекхан, первые два года Совет вел себя так, как будто это было не больше, чем простые пограничные стычки.

Император обладал большой, но не абсолютной властью: такие решения, как переброска войск из западного и южного гарнизонов, налогообложение храмов и даже всеобщая воинская повинность среди крестьян, требовали его подписи и подписей трех самых важных членов Совета. Для некоторых вопрос о том, кто управляет домом, оказался важнее, чем то, что дом сожгли и разграбили бандиты. Потребовалась потеря почти всех северных провинций, а также долгие месяцы наблюдения, шантажа, грубого запугивания и даже, по слухам, тайных убийств, чтобы эти глупцы поняли, что это действительно важно. Тем не менее, все еще находились те, кто пытался бросить шипы перед копытами императорской лошади.

- Позвольте мне объяснить почему, - молодой правитель выпрямился и наконец-то посмотрел на аристократа. - За последние пять дней вас посетили Омлес-коп-Геврасер, Иннев-тир-Тиррен, Хенер Старший, Лаферин-киз-Олкат и несколько других членов Совета. Они говорили с вами, болтали, смеялись и шутили, как лучшие друзья, несмотря на то, что в течение предыдущих лет они относились к вам не лучше, чем к лакею, проходящему мимо в коридоре.

Кул-Маррес покраснел. Слова Императора открыли самую старую и глубоко спрятанную рану в его сердце. Если бы они разговаривали лицом к лицу, он бы воспринял это лучше, но здесь, среди людей, большинство из которых были выскочками, прихотью Великой Матери, наделенными военными или шпионскими талантами, они ранили, как удары бычьего кнута, вымоченного в рассоле.

Однако Креган-бер-Арленс не хотел останавливаться.

- И во время этих дружеских бесед вам был представлен отличный, свидетельствующий о дальновидности, и не будем скрывать - глубокой любви к Империи и моей персоне, план. Эти друзья, без моего ведома и согласия, организовали для меня маршрут побега на случай, если битва пойдет не по нашему сценарию. И им нужен был кто-то, кто провел бы меня через этот замечательный вариант, кто-то мудрый, разумный и уважаемым. Тот, кто оказался бы опорой Меекхана и образумил молодого дурака.

Субрен-кул-Маррес, князь Восточной Сатрии, невольно посмотрел налево, где Аркансель Гетровер, Первая Крыса Норы, хам и простолюдин, не только без дворянского титула, но даже не коренной меекханец, как раз вертел свой кубок, наблюдая за танцем рубинового вина на бокале с таким выражением лица, словно изучал тайны Вселенной.

Этот ублюдок, - аристократу пришло в голову, что, возможно, кто-то вроде Гетровера действительно был сыном шлюхи, - знает все. И он передал императору все, включая про того несчастного "молодого дурака", который пьяным улизнул в Лаферин.

- Не прошло и шести месяцев с тех пор, как я объявил, что не собираюсь покидать Город Городов. Всего месяц назад я подтвердил это в Великом Храме, под Древом Матери, стоя перед ее Благословляющими Руками. И в Храме, и на площади, и на улицах вокруг него собралось более полумиллиона жителей столицы, ликуя и клянясь, что они будут защищать его вместе со мной или умрут при попытке.

Император снова облокотился на столешницу, и его пальцы забарабанили по развернутым листам карт.

- За последние несколько месяцев половина населения покинула город. Те, кто остался, находятся здесь, потому что верят, что мы сможем остановить Йавенира и сокрушить его орду. И они верили, потому что император поклялся, что останется в столице и будет сражаться до победы. А теперь представьте, что по городу прошел слух, что тот же император подготовил для себя маршрут побега, что он готов, как только что-то пойдет не так, поджать хвост и скрыться за горами. Представьте себе реку беженцев, которая хлынет через все ворота и на несколько дней заблокирует горные дороги, ведущие на юг. Представьте себе сломленный боевой дух армии, крушение веры в победу, поражение и отчаяние.

Несмотря на то, что они находились в самом большом зале дворца, Субрен-кул-Маррес вдруг почувствовал, что у него перехватило дыхание.

- Мы готовы к победе, у нас лучшая армия и лучшие командиры, которых когда-либо видел мир. - Несколько офицеров, услышав эти слова, кивнули головой. - Это то, о чем мы говорим всем уже несколько месяцев. Но до сих пор эти восточные дикари выигрывали почти все сражения с нами, поэтому пока наша вера в победу тверда, но хрупка. Как только мы победим се-кохландийцев в битве, вера превратится в уверенность, а нет ничего более сильного, чем уверенность Меекхана. На ней, в конце концов, мы построили всю эту империю. И ты приходишь ко мне с новостью, которая может разбить нашу хрупкую веру в победу, как хрустальную чашу. Ибо если император не верит в победу, то кто должен верить в нее?

Креган-бер-Арленс выпрямился, оторвав руки от стола, и Хранитель Знамени вдруг почувствовал себя так, словно оказался у ног великана. Как будто он должен был, чтобы посмотреть императору в глаза, поднять голову до боли в затылке.

- Вот почему я назвал вас глупцом. Вы позволили использовать себя людям, которые открыто презирали вас на протяжении последних лет. Вы приняли участие в заговоре, чтобы ослабить мои позиции, потому что даже когда мы выиграем битву, новость о том, что я готовил побег, будет ведром дерьма, вылитым на мою голову. - На устах императора была… нет, не улыбка, никто бы не назвал это улыбкой. - Но, полагаю, вы помните, что сделал Совет сразу после моей клятвы в храме?

Аристократ сглотнул. Прямо сейчас он не хотел ничего, кроме как оказаться в собственном особняке, закрыться и исчезнуть для людей. Возможно, он мог бы даже написать анонимную клевету на императора, которую через некоторое время распространил бы по улицам.

- Вы забыли? - Креган-бер-Арленс слегка приподнял брови.

- Нет, милорд. Мы поклялись… Как и вы, мы дали клятву, что останемся и будем сражаться до конца - так же, как и вы.

- До победы, вы хотели сказать.

- Да, милорд. До победы.

- Аркансель. - Император даже не взглянул на Первую Крысу, и тот сразу же начал докладывать, словно только и ждал приказа.

- Сразу же после принесения клятвы членами Совета, мои шпионы обнаружили заговор нескольких членов Совета. Герцог Омлес-коп-Гевразер, герцог Тир-Тиррен, графы Хенер Старший, Лаферин-киз-Олкат и Пиацер-ило-Клертанн подготовили маршрут бегства из города, расставив лошадей и людей на Великой Соляной дороге на расстоянии десяти миль. Нора захватила вчера и допросила большинство княжеских слуг. Все они свидетельствовали, что эти приготовления служили постыдному замыслу вышеупомянутых аристократов покинуть столицу в час величайшей нужды и бежать за Кремневые горы.

Глава Норы стоял строго выпрямившись, глядя на императора, и не столько говорил, сколько декламировал, безразличным тоном, лишенным интонации. Как будто он был судебным клерком, зачитывающим скучные юридические формулы.

- Такой поступок можно, да и нужно, считать самым чудовищным лжесвидетельством в истории Меекхана. Сегодня утром, за два часа до начала этой встречи, боевые группы Норы арестовали вышеупомянутых предателей. Они были заключены в темницы до суда, который состоится сразу после битвы. В этот самый момент на улицах развешиваются плакаты и глашатаи объявляют подробности преступлений этих людей.

Два часа назад… Два часа назад Субрен заканчивал подготовку к встрече с императором, мечтая о том, как завоевать признательность молодого правителя и, возможно, даже доверие.

Первая Крыса бросил на него равнодушный, холодный взгляд.

- Роль князя Субрена-кул-Марреса в этом сюжете неясна. Нам не удалось собрать доказательств его непосредственного участия, хотя предатели, несомненно, использовали его резиденцию в качестве места для своих заговоров. Нора предлагает снизить уровень доверия Вашего Величества к князю Кул-Марресу.

- Вы слышали, - голос императора доносился издалека, словно из-за стены, покрытой толстым слоем шерсти. - Снизить уровень доверия. Звучит как опорожнение сита от воды. Мое доверие к Совету находится на той высоте, на которой змея носит свое брюхо. Посмотри на меня!

С усилием Хранитель Знамени оторвал взгляд от главы внутренней разведки и перевел его на императора. Силуэт правителя расплывался в его сознании, а его голос, казалось, пульсировал.

- Вы носите звание Хранителя Знамени, не так ли?

Субрен-кул-Маррес открыл рот, но заставить себя ответить было самым трудным делом за всю его жизнь.

- Да, Ваше Величество.

- Сколько лет ваша семья охраняет Великое Знамя Меекхана?

- Сто тридцать восемь, Ваше Величество.

Великое Знамя. Одно из самых важных, но наименее используемых символов Империи. Его поднимали раз в год в праздник Благословения Матери, а также по случаю смерти или восшествия на престол нового императора. Это неудивительно, ведь флаг было внушительных размеров - более двадцати четырех футов в ширину и четырнадцати футов в высоту, поэтому большую часть времени он хранился, аккуратно подвязанный, в резиденции Хранителя Знамени.