Читаем Энгус: первый воин онлайн бесплатно

Я забыла про настоящее и вернулась в утро своей жизни, которое было так давно. Но громадные волны времени не смогли его стереть. Шел год 847-й от Рождества Господа нашего Иисуса Христа. Сумерки уже покинули деревню, и я, как обычно, проснулась, когда первый луч восходящего солнца озарил мое окно, выходившее на море. Рассвет был холоден и покрывал землю серым туманом. Наша деревня, приютившаяся на берегу крошечного залива в северовосточной части Шотландии, тоже пробуждалась с первыми порывами холодного ветра. В окрестных хижинах затеплились очаги, и дымоходы стали выкидывать в воздух клубы синеватого дыма, будто приветствуя новый день. От берега уже отчаливали в своих караках [1]рыбаки, нарушая спокойную гладь залива и стремясь навстречу волнам и бурным ветрам открытого моря. Земля за деревней, всегда столь сочно зеленеющая, что даже казалась мне продолжением моря, представляла собой сплошную изумрудную степь и была занята стадами белых овец, за которыми следили пастухи.

В то утро я, как всегда, растопила очаг. Мой отец, Лайэм МакЛахлан, все еще спал. Завернувшись в кусок шерстяной ткани, я вышла на берег, чтобы поискать мидий, которые лепились по скалам при отливе, а если повезет, насобирать и плохо спрятанные яйца морских чаек. Едва выйдя из дома, я сразу же увидела Эдвину, с аккуратно заплетенными рыжими волосами. Спустя еще несколько минут я встретилась и с Эврил, чьи светлые кудри всегда были завязаны в хвост. Все вместе мы отправились на берег, подоткнули юбки и пошли к обнаженным отливом скалам.

Несмотря на то, что солнце стояло уже довольно высоко над горизонтом, море покрывал густой туман и волны как-то странно плескались о берег. Не знаю, заметили ли это Эдвина и Эврил, но я вместо того, чтобы идти прямо к скалам, пошла вдоль берега, вглядываясь в густой туман. Неожиданно взревела буря, послышался плеск воды, вызванный то ли огромной рыбой… то ли быстро идущим судном. Но вот, наконец, я рассмотрела крылатых драконов, выплывающих из тумана. Их чудовищные зубы, горящие глаза и странные красно-белые полосатые крылья настолько испугали меня, что ноги задвигались сами собой и понесли меня подальше от берега. То же случилось и с моими подругами. Мы быстро вскарабкались на утес неподалеку от деревни, стремясь убежать как можно дальше. Но, оглянувшись на наших преследователей, я обнаружила, что драконы превратились в три длинных корабля с прямоугольными парусами и толпой воинов на борту. Теперь мы с подругами бросились бежать назад, к деревне, визжа так отчаянно, словно уже наступил Судный день. Когда нападавшие высадились на берег, навстречу им уже мчались наши вооруженные воины, сотрясая воздух военными кличами. Бой завязался на песке. Оборонять нашу деревеньку было почти некому, поскольку большинство мужчин ушли в море или пасли скот. Однако все те, кто оставался дома, сражались как герои и нанесли врагу немалый урон. Но врагов было намного больше. В конце концов вражеские мечи положили большую часть наших воинов, и жалкая горстка оставшихся в живых сдалась в плен. Деревня пала. Мы оказались в руках людей с севера, норманнов — тех, кто называл себя викингами. Их предводителем оказался человек по имени Морской Волк. Он был ярлом, что на их языке означало — вождь. И никто никогда не имел надо мной такой власти, как этот таинственный человек! Первое время, когда я смотрела на него, мне казалось, что он создан изо льда; он взвешивал каждое слово, отмерял каждый шаг, и его глаза отливали сталью. Но, несмотря на его безусловную власть надо мною, я часто сердилась на него.

Впоследствии Морской Волк и его люди защищали нас от всех врагов, которые только ни появлялись. Это было время бесконечных нападений: другие норманны постоянно тревожили наше побережье. Но Морской Волк недаром был ярлом, он быстро заставил своих воинов считать нас такими же, как они, и скоро наши захватчики почти смешались с нами, превратившись в купцов, пастухов и рыбаков. Деревня наша была небольшой, и никакой обороны у нее не существовало. Мы, смесь пиктов и скоттов, хотя нас и боялись остальные жители острова, были слишком доступны для нападений, которые ослабили нас. В 873 году Кеннет МакАлпин стал королем пиктов и скоттов, объединил оба народа и создал весьма могущественное королевство. Но безопасно было в долинах, а прибрежные деревеньки, подобные нашей, все равно оставались легкой добычей для северян.

Люди Морского Волка осели на нашей земле, и нас уже больше никто не задирал. Норманны стали жить с нами, выучили наш язык и смешали его со своим. Мы в основном были христианами, и в нашу религию они никогда не вмешивались, а только улыбались, объясняя нашу всегдашнюю грусть тем, что у нас всего лишь один Бог. Но верования древних друидов постепенно оказались вытесненными у нас истинной верой, и мы пребывали в союзе с нашим Господом, который правит всеми и пишет наше будущее так, что мы не можем прочитать его окончания.

Морской Волк Ятланссон был немногословен и редко улыбался. Он много трудился над созданием обороны для нашей деревушки. Именно тогда он и обратил на меня внимание. И теперь я понимаю, что это было неспроста, ведь я не зря считалась самой красивой девушкой деревни. От нашей связи родился сын, названный нами Энгусом.

Но вот мои воспоминания мгновенно перелетели годы и перенесли меня в иное утро моей жизни, в год 855-й, когда у нашего берега пришвартовались три драккара [2], ведомые Вольфгаром, другим ярлом норманнов. Все высыпали на берег, ударяя копьями в щиты, но, хотя их прибытие было весьма дружелюбным, скоро мы почувствовали, что Вольфгар намерен сделаться правителем всей нашей местности.

Несмотря на праздник, длившийся всю ночь, костры и множество жареных туш, по улыбкам, которыми обменивались Морской Волк и Вольфгар мы поняли, что два ярла никогда не смогут жить в мире на одной территории.

И все произошло гораздо быстрее, чем мы думали.

Несколько дней спустя Морской Волк был неожиданно остановлен около нашего дома криком одного из своих воинов — Хагарта.

— Морской Волк, а, Морской Волк!

Мне кажется, что я все еще слышу этот разговор, будто он происходит сейчас. Стоял холодный полдень. С моря дул ледяными порывами северо-восточный ветер, и от дыхания Хагарта вырастали маленькие облачка пара, клубившиеся вокруг его рыжеватой бороды.

— Что тебе надо, Хагарт?

— Плохие новости, Морской Волк. Вольфгар требует головы Сагарта за то, что тот убил Шаула, одного из чужаков.

— Где Сагарт?

— В доме Данны, с Ротгером и Хаконом — там они держат оборону.

Морской Волк бросился туда, а Хагарт помчался следом.

Когда они подбежали к дому Данны, Вольфгар со своими людьми уже готовился к последнему штурму.

— Остановись, Вольфгар! — проревел Морской Волк. — Дай разобраться с этим мне самому. Чем Сагарт мог настолько разъярить твоих воинов?

— Он убил одного из них.

— Но как? В честном бою?

На лице Вольфгара промелькнула нерешительность.

— Шаул весело проводил время с одной девушкой из деревни, и Сагарт помешал ему.

— С какой девушкой? — спросил Морской Волк.

— Со мной! — выкрикнула сама Данна, стоявшая среди толпы людей, окруживших ее дом. — Он хотел заставить меня сделать то, чего я не хотела!

— Но она всего лишь деревенская девка, — взорвался Вольфгар. — И ее невинность не стоит жизни моего воина. Сагарт должен умереть!

— Нет, Вольфгар, — спокойно ответил Морской Волк. — Сагарт не умрет. По крайней мере, не здесь и не сейчас. И не раньше, чем я.

— Так вот чего ты хочешь! — воскликнул Вольфгар.

— Ты сам знаешь не хуже меня, что так или иначе, но это должно было случиться.

Эти слова Морского Волка до сих пор звучат в ушах.

Сердце у меня заныло. Мой господин, отец моего сына должен был победить или умереть в схватке с другим воином, ничуть не уступающим ему ни в ловкости, ни в умении. Но что-то в решительном тоне Морского Волка и его спокойствии уверяло меня в благополучном исходе поединка.

— Давай решим эту проблему между собой, — продолжал он. — В честном бою. Тот, кто выживет, унаследует преданность всех воинов. И тогда никому не придется умирать понапрасну.

Наступила душераздирающая тишина, каждый словно спрашивал себя, что же теперь будет. Тогда Морской Волк заговорил снова, и голос его загремел, подобно грому:

— Я, Морской Волк, сын Ятлана Сильнейшего, вызываю Вольфгара на смертельный поединок, чтобы определить вождя народа Кайта [3]. И если есть среди вас кто-то, кто не согласен с моим решением, пусть говорит сейчас — или никогда.

По толпе пробежал ропот, но никто не вышел. Вольфгар огляделся, посмотрел прямо в лицо Морскому Волку и ответил:

— Я, Вольфгар Рудпертссон Великий, принимаю твой вызов.

И все, словно повинуясь молчаливому приказу, быстро образовали круг, оставив двух вождей лицом к лицу друг с другом. Двери жилища Данны открылись, и оттуда вышли Сагарт, Ротгер и Хакон.

— Это мой бой, Морской Волк! — крикнул Сагарт.

— Нет, Сагарт. Бой был неизбежен с того самого часа, когда нога Вольфгара Рудпертссона коснулась этой земли. То, что должно произойти, произойдет, и он знает это точно так же, как и я. А теперь оставь меня.

Воины и народ гулом выразили одобрение сказанному, а я подумала о маленьком Энгусе, который был еще мальчишкой, но с жадностью смотрел на готовящийся смертельный поединок за власть над деревней своего отца. На поединок, сыгравший такую важную роль в его характере и в его жизни.

Вольфгар поднял топор, приготовил щит и вышел на середину импровизированного круга, образованного жителями деревни и так неожиданно сплотившимися. Выбор его оружия говорил о сильной атаке и не менее прочной защите. Вместе с тем в его оружии уже таилась ущербность, поскольку размеры и вес топора и щита явно ограничивали его подвижность.

Ко всеобщему удивлению, Морской Волк отбросил щит, взял длинный двуручный меч и спокойно двинулся к середине, где его ожидал Вольфгар. Морской Волк явно отдал предпочтение подвижности и ловкости в противовес грубой силе. Это был опасный выбор.

Какое-то время оба воина стояли неподвижно, пожирая друг друга глазами. Время замерло. Я прижала к себе Энгуса, который своим спокойным любопытством придавал мне в тот страшный момент чувство уверенности.

Толпа затаила дыхание, пытаясь угадать, кто начнет первым. Спустя несколько секунд Вольфгар начал круговое движение вправо, занося руку, вооруженную топором. Морской Волк отклонился влево, высоко держа меч и внимательно наблюдая за соперником, ища ошибки в его действиях. Чувствуя себя несчастной, я то и дело оглядывала лица, ища кого-нибудь, кто мог бы разрешить ситуацию иначе, но на них застыло лишь выражение тревоги. Никто не смел вмешаться в битву двух вождей, один из которых был отцом моего ребенка; битву, которая может изменить судьбу всех, уже привыкших к справедливому и доброму правлению Морского Волка.

Вольфгар продолжал подаваться вправо, тоже ища огрехов в защите Морского Волка, и скрип его кожаных башмаков по песку был единственным звуком, нарушавшим тишину вокруг. И вот он предпринял первый удар, впрочем, с легкостью отраженный Волком. Зрители едва дышали, не зная ни того, чем может кончиться битва, ни того, сколько она может продлиться. Вольфгар бешено вращал топором, целясь во врага. Морской Волк отскакивал, парировал удары, пускался в контратаки, но меч его неизменно упирался в щит противника. Время шло, тяжесть топора и щита стали утомлять Вольфгара. Его движения замедлились, дыхание стало прерывистым и тяжелым. Энгус стиснул мою руку, словно ободряя меня и предвидя благоприятный исход боя. Наши взгляды на мгновение встретились, и я была поражена убежденностью, сверкавшей в глазах сына. Неожиданно я поняла, что он видит и понимает гораздо больше, чем я, женщина, просто переживающая за своего мужа в смертельной опасности. Энгус, видимо, видел шире и дальше, словно эта битва была чем-то гораздо более важным, чем решением спора о верховенстве.

Внезапно Вольфгар изменил направление атаки и налетел на Морского Волка не с топором, а со щитом. Волк успел вовремя понять его замысел и, хотя потерял равновесие от удара тяжелого щита, все же парировал удар и откатился от смертельного лезвия.

Но мощный удар свалил с ног и самого нападавшего, отчего открылся его правый бок. Эту ошибку немедленно использовал Волк, уже вскочивший на ноги и ударивший мечом по руке с топором.

Удар был слишком ощутимым, и Вольфгар, на секунду отведя глаза от соперника, отбросил щит. Теперь он взял топор обеими руками. Толпа завыла.

Вольфгар попытался использовать преимущество своего оружия, заключавшееся в его весе. Топор начал описывать в воздухе огромные круги слева направо и справа налево так, чтобы было невозможно определить момент начала удара. Морской Волк отражал их и всегда сразу же бросался в противоположную сторону, ища выгодного момента для нападения.

Вольфгар терял все больше крови, но не выказывал никаких следов утомления. Наоборот, взгляд его оставался решительным и твердым, неподвластным опасному гневу. Новая его атака обрушилась на Морского Волка слева, но тот отразил ее с правой руки, проявив завидную ловкость и умение. Но, отскочив в сторону, Волк вдруг замер и устремив взгляд в неопределенном направлении. Он даже не смотрел в сторону Вольфгара, и тот, возможно, находя поведение противника странным, тоже чуть расслабился. Толпа замерла.

И в тот же момент клинок Морского Волка описал пологую дугу в сторону шеи врага. Вольфгар успел приготовиться и отразил удар рукоятью топора, но нападение было столь быстрым и столь безжалостным, что меч Волка, сверкнув на солнце, рассек дерево рукояти и коснулся шеи Вольфгара. Волк больше не колебался. Он использовал краткое мгновение замешательства, причиненное противнику тяжелой раной, и через секунду голова Вольфгара с глухим стуком упала на песок. Так окончилась жизнь этого доблестного воина. И я увидела, что, вопреки всем верованиям норманнов, в смерти великого воина не было никакой чести. Сила оказалась неуклюжей, а мужество бессмысленным. Я увидела, что смерть оказалась сильней самого мощного оружия в самых ловких руках. Это было ужаснейшим открытием моей жизни. С тех пор печаль уже никогда не оставляла меня.

Наступила тишина, которая казалась бесконечной. Даже я, видя победу мужа над ужасным врагом, сдерживала свои чувства, повинуясь молчаливому обычаю, требующему сначала почтить победителя молчанием. Воины обоих вождей стояли с оружием в руках друг против друга и пытались каждый по-своему оценить положение. Сагарт, Ротгер, Хакон и Хагарт быстро заняли самые выгодные позиции, готовые теперь на все. Но ничего не произошло. Один из людей Вольфгара сделал два шага вперед и крикнул:

— Морской Волк — ярл! — И ему эхом ответили все, наблюдавшие за поединком, застучав мечами о массивные щиты.