Читаем Эльфийский клинок онлайн бесплатно
К вечеру затянувшие все небо тучи неожиданно разошлись, алый солнечный диск, точно в перину, опускался в сгустившиеся туманы, что сливались у горизонта с легкими, воздушными облачками. На багровом четко вырисовывались острые черные вершины Лунных Гор. Наступал тот короткий час в летние хоббитанские вечера, когда долгий день еще не до конца уступил место сумеркам, однако очертания предметов уже приобрели необъяснимую, таинственную расплывчатость: дерево предстает диковинным зверем, куст – скорчившимся в три погибели гномом, а дальний лес кажется прекрасным эльфийским замком. Даже вечерние крики петухов становятся мягче и благозвучнее.
Над недавно убранными полями властвовал легкий серебристый туман. Выплеснувшись из низин и оврагов, он растекался окрест, превращая одиноко стоящие столетние дубы в темные острова посреди белесого призрачного моря. В окнах разбросанных тут и там ферм постепенно гасли огни – хозяева укладывались спать. Ухнул филин, мелькнула стремительная тень козодоя. На мосту через Брендивин заперли ворота. Южнее, в Бэкланде, на высокую сторожевую вышку во дворе Бренди-Холла, вскарабкался часовой-хоббит с луком и полным колчаном стрел. Поправив сигнальный рожок у пояса, он принялся мерить шагами огражденную толстыми бревнами дозорную площадку. В нескольких милях к востоку угрюмо темнела сплошная стена Старого Леса, протянувшегося далеко на юг и восток. Караульщик поплотнее закутался в шерстяной плащ и оперся на перила, вглядываясь в стремительно поглощаемую сумраком даль. Позади первых деревьев Леса еще угадывался просвет Пожарной Прогалины, но и его быстро заливал сумрак. На небе высыпали по-осеннему яркие звезды.
Караульщик на вышке обернулся, внезапно заслышав легкие шаги во дворе усадьбы. Из боковой двери вынырнула небольшая даже по невеликим хоббитским меркам фигурка, приоткрывшая ворота конюшни и тотчас же юркнувшая внутрь. Вскоре хоббит вывел оседланного пони, сел на него и не торопясь потрусил к ведущей на север дороге. Туман быстро поглотил его.
“Ну что ж, обычное дело, опять этот чокнутый по ночам шляется! – Караульщик ухмыльнулся и сплюнул. – Совсем, видать, задурил себе голову этими сказками!.. Начитался Красной Книги, и вот вам, пожалуйста… Что, лавры Мериадока Великого покоя не дают? Уж сколько лет минуло: поди, три века будет… И старый Бильбо, и племянничек его, Фродо, за Море ушли… Чего теперь-то? И эльфы уплыли, говорят, и гномы куда-то сгинули… Люди и те стороной нас обходят… Чего ему неймется?”
Мысли караульщика текли неспешно, лениво, как и само тягостное, от прошлых времен оставшееся дежурство…
Пони неспешно рысил по наезженной, давно известной дороге. Впрочем, известной ли? Ночь властной рукою смыла обыденные краски, дав на время иную личину каждому предмету и каждому живому существу. Хищно тянутся с обеих сторон к всаднику узловатые ветки, точно змеи, норовят зацепить за плечи, вырвать из седла… Куст вырастает на глазах, разворачивается, распухает – не иначе как из зеленых глубин появится сейчас какая-нибудь тень с фонариком в бесплотной, бестелесной руке. Надо уметь ответить. На поясе у хоббита висел взятый тайком от старших заветный гондорский клинок – тот самый, что носил еще сам Великий Мериадок. С таким оружием бояться нечего – от одного его вида должна бежать любая нечисть.
Цок-цок, цок-цок. Все гуще тьма; тени вдоль дороги выстраиваются в длинные ряды. Хоббиту кажется, что он узнает их. Вот – разве не стройный эльф-воитель приветственно машет ему рукой? Или разве вон там не оперся на тяжелый боевой топор неунывающий гном, беспечно раскуривший трубочку?..
Хоббит давно бросил поводья, и пони брел сам по себе… Ничего не было лучше этих одиноких прогулок летними ночами, когда оживают старинные сказки и предания, когда в любую минуту ожидаешь нападения, когда рука сама тянется к эфесу…
Под развесистыми вязами дорога делала крутой поворот. Здесь было самое страшное место. Слева сквозь заросли пробивался призрачный блеск глубокого, темного пруда, окруженного густым ивняком. Здесь всегда собирались ночные птицы: их странные, непривычные для хоббитского слуха голоса раздавались особенно громко. Но для замершего в седле хоббита это свистела и гукала глумливая свита Девятерых, возвещая их скорое появление. Хоббит закрыл глаза и представил их себе: черные кони, точно сотканные из мрака, в плотных наглазниках – внутри их горит колдовской огонь, их взгляды нельзя выпускать наружу – мчатся, мчатся сквозь ночь, ветер рвет черные плащи Всадников, бьются о бедра длинные бледные мечи, от которых нет ни защиты, ни спасения, неистовой, нелюдской злобой горят пустые глазницы, а чутье жадно ищет запах свежей крови… Вот-вот свита умолкнет, заросли бесшумно раздвинутся, и хоббит окажется лицом к лицу с Предводителем Черных Всадников. Жутко и заманчиво! Заманчиво оттого, что в глубине души хоббит знал: ничего подобного не случится, кусты останутся недвижными, и, спокойно миновав это место, он повернет назад, чтобы успеть выспаться перед трудным, полным домашних хлопот днем. Будет обычно размеренная жизнь, в которой все известно заранее и ничто не изменится и измениться не может…
Пони внезапно всхрапнул и остановился. В освещенном лунным светом проеме между стволами возникла коренастая фигура, на две головы выше хоббита. Неизвестного окутывал плотный плащ, так что видна была только отставленная в сторону рука с длинным посохом.
Волосы у хоббита встали дыбом. Его охватил леденящий сердце ужас, голос пресекся, крик умер на губах… Неизвестный сделал шаг вперед. Пони попятился, дернулся – и потерявший равновесие хоббит покатился в придорожную траву. Раздался торопливый перестук копыт – пони проворно удирал куда глаза глядят. Забыв обо всем на свете, хоббит перекатился на живот и вскочил, обнажив меч. (Сколько раз у себя в комнатке он гордо выхватывал его из ножен, воображая, что сражается с орком или троллем!) Оружие тускло блеснуло, придав хоббиту храбрости.
Эй, приятель! Ты что, белены объелся? Спрячь клинок! – раздался из темноты спокойный, чуть гортанный голос.
– Не подходи! – взвизгнул хоббит, отступая и выставив перед собой меч.
– Стой спокойно! Сейчас огня высеку. – Неизвестный нагнулся, что-то собирая на обочине. – Да убери же свой кинжал!.. Кстати, откуда он у тебя? Волнистый узор… рукоять с зацепом… Гондорский никак?
Что-то сухо щелкнуло, блеснуло, и появился тонкий язычок живого огня. Пламя быстро разгоралось, осветив лицо незнакомца, наконец откинувшего капюшон. Хоббит с облегчением перевел дух. Гном! .Самый настоящий гном, точь-в-точь такой, как описаны они в Красной Книге! Плотный, широкоплечий. румяное лицо обрамляет окладистая борода, нос картошкой… За узорным широким поясом – тяжелый боевой топор, за спиной приторочена кирка.
– Так ты гном? – Хоббит немного успокоился, но меча не опустил. – Откуда ты здесь? Куда идешь? Что ты ищешь?
Он продолжал пятиться, и в затылок ему уткнулись жесткие ветки придорожного кустарника.
– Иду с Лунных Гор. – Гном возился с костерком, подкладывая в огонь сухие веточки. – Новые рудные жилы ищу. Сейчас вот хожу по вашей Хоббитании, был в Хоббитоне, в Делвинге был, теперь вот в Бэкланд иду… Мне усадьбу Брендибэков с того берега указали, говорят, там переночевать можно…
– А что же они уложить тебя не могли? – подивился хоббит, вкладывая меч в ножны.
Страх прошел, оставалось любопытство и какое-то неясное разочарование: всего-навсего гном… Впрочем, и гномы-то теперь почти перестали захаживать в Хоббитанию.
– В “Золотом Пестике” битком набито, – отозвался гном.
– Так что же мы тут стоим? – спохватился хоббит. – Пойдем, я как раз в этой усадьбе живу. Переночуешь, а завтра -куда угодно будет. Идем! Тут недалеко… Правда, пони сбежал, вот незадача. Ищи его теперь…
– Так ты из Брендибэков? – Гном вдруг поднялся и с острым интересом глянул на хоббита. – Ну давай знакомиться. Торин, сын Дарта, а родом я с юга Лунных Гор.
– Фолко, Фолко Брендибэк, сын Хэмфаста, – к вашим услугам. – Хоббит церемонно поклонился, и гном ответил ему еще более низким поклоном. – Сейчас пойдем, – сказал гном. Он тщательно затоптал только что с таким старанием разведенный костер, потом закинул за спину увесистую котомку и зашагал рядом с хоббитом по вновь погрузившейся во мрак дороге. Только теперь она не казалась хоббиту ни волнующей, ни опасной… Они молчали. Тишину первым нарушил Торин: – Скажи, Фолко, правда ли, что у вас в Бренди-Холле хранится одна из трех копий знаменитой Красной Книги?
– Правда, – несколько озадаченно ответил юный хоббит. – И она, и много еще…
Он вдруг осекся, вспомнив предостережения дядюшки Паладина: “Никому не рассказывай, что у нас хранится много рукописей, привезенных Великим Мериадоком из Рохана и Гондора!” Дядюшка никогда не объяснял, почему нужно поступать именно так; обычно он подтверждал весомость своих слов звонким подзатыльником.
– И много еще чего? Ты это хотел сказать? – подхватил гном, заглядывая хоббиту в лицо. Тот невольно отвернулся.
– Ну, что-то вроде этого, – нехотя буркнул он. – Скажи, а ты читал эти книги? – не отставал гном.
Теперь уже не только взгляд, но и голос Торина обнаруживал его чрезвычайный интерес к Фолко.
Хоббит заколебался. Рассказать все этому странному гному? Рассказать, что он единственный, кто за последние семь лет входил в Библиотеку? Рассказать, как ночи напролет проводил он, склонившись над старинными фолиантами, пытаясь разобраться в событиях невообразимо далекого прошлого? Рассказать, что он заслужил себе дурную славу хоббита “не от мира сего”? Нет, не сейчас, да и неловко как-то говорить такое первому встречному…
Они подошли к воротам усадьбы. Пони так и не появился.
“Лазай завтра по оврагам и запольям, ищи дурака этого, – уныло подумал хоббит, – да еще уши надерут…”
Он совсем загрустил.
– Фолко, ты, что ли? – раздался голос караульщика. – Куда пони, разбойник, подевал?! Кто там еще с тобой?
Фолко толкнул калитку и вошел, не обращая никакого внимания на окрик. Однако Торин остановился и, вежливо поклонившись, сказал, обращаясь к неясной фигуре на вершине караульной вышки:
– Торин, сын Дарта, гном с Лунных Гор, – к вашим услугам. Прошу вашего любезного разрешения заночевать под этим гостеприимным кровом, известным далеко за пределами вашей прекрасной страны! Смилуйтесь над уставшим путником, не оставляйте его под открытым небом!
– Не обращай на него внимания! – зашипел Фолко, хватая гнома за руку. – Иди, и все тут, пока он весь дом не поднял на ноги! Ну давай!
– Эй, Крол, что тебе неймется? – крикнул Фолко караульщику. – Он со мной, и все в порядке. Как бы твоя трубка не погасла за разговорами! Хоббит решительно потянул гнома через двор. – Все завтра дядюшке скажу! Завтра дядюшка все узнает! – завопил обиженный Крол. – Он тебе покажет…
Но в этот момент хоббит со своим странным спутником уже скрылся в недрах, огромного лабиринта усадьбы. Караульщик ругнулся, плюнул… а потом поправил соломенный тюфяк, устроился на нем поудобнее, и вскоре дозорную площадку огласило сладкое посапывание.
По длинным коридорам Фолко и Торин прошли мимо бесчисленных низких дверей в западную часть усадьбы. Облепившие склоны холма бревенчатые срубы в три яруса нависали над берегом Брендивина, образуя нечто похожее на пчелиные соты. Здесь обычно селилась холостая молодежь, пока не обзаведшаяся семьями.
Фолко толкнул одну из дверей, и они вошли в небольшую комнату с двумя круглыми окнами, выхолившими на реку. Усадив гостя в глубокое кресло у камина и раздув огонь, Фолко засуетился, собирая на стол.
В закопченном камине заплясали рыжие язычки пламени, озарившие стены, небольшую кровать, стол и – книги. Книги занимали все свободное место – они заполняли углы, лежали под кроватью, громоздились на каминной полке. Старые увесистые фолианты в кожаных переплетах…
Фолко принес хлеба, сыра, ветчины, масла, зелени, вскипятил чайник и достал откуда-то из тайника початую бутылку красного вина. Гном ел торопливо, и Фолко, чтобы не мешать гостю, отвернулся к окну.
Призрачный лунный свет заливал низкие берега Брендивина, вода катилась угрюмой черной массой, в которой, казалось, тонули даже отражения звезд. На другом берегу высились острые вершины деревьев Лесного Удела, у пристани едва заметно мерцал фонарь. Фолко распахнул окно, и в комнату ворвались голоса ночи: едва слышный плеск реки, шорох прибрежного камыша, легкое, но слитное гудение ветра в тысячах крон, которые жили сейчас своей особой, ночной жизнью. И как всегда в такие минуты, хоббита охватила острая, непонятная тоска по чему-то необычайному, чудесному, сказочному…
Он представил себе, как уходили в свои, ставшие знаменитыми, странствия Бильбо и Фродо; наверное, вот так же стояли они у раскрытого в ночь окна и вглядывались в окружающий сумрак, – а на дворе уже ждут гномы или друзья-хоббиты, и остаются считанные часы до рассвета, когда надо отправляться в путь и никто не знает, суждено ли тебе вернуться…
За спиной раздалось деликатное покашливание гнома. Фолко встряхнулся, отгоняя непрошеную печаль, и поворотился к закончившему ужин гостю. Затем они подбросили в камин дров и раскурили трубки. – Расскажи, Торин, что же привело тебя в наши края? Рудных жил у нас отродясь не было… – спросил Фолко.
Все происходящее представлялось ему чудесным сном, волшебной сказкой, примчавшейся из тьмы далеких и удивительных лет. Гном! Самый настоящий гном сидит сейчас перед ним и сосредоточенно посасывает трубку!.. Пламя озаряет его круглое открытое лицо, и кажется, что вот сейчас приподнимется серая завеса, застящая взоры, что протяни Фолко сейчас руку – и он прикоснется к удивительным тайнам и чудесам Большого Мира, о котором знал до сих пор лишь понаслышке…
