Читаем Эльф в подарок (СИ) онлайн бесплатно

Я всегда смутно догадывалась, что дружба с сильными мира сего до добра не доводит, но чтобы так? Сама-то я про свой день рождения забыла за ворохом дел.

— Ну что же вы молчите? Не понравился? Я обычно угадываю с подарками. Папин советник так радовался крылатому аллигатору в прошлом месяце, так с ним играл. Так от него бегал, мы ухохотались.

— Спасибо огромное! Я потрясена до глубин души! Потому и молчу, что не могу выразить своего восхищения в полной мере! Восторг! Чистый восторг!

— Ой, ну тогда я рада. Мы пойдем, пожалуй, не будем вам мешать. Вам же, наверняка, не терпится. Хорошенький, правда? С днем рождения еще раз!

— Спасибо!

Дверь за дочерью самого Императора и ее фрейлинами я с чувством захлопнула. Прекрасный эльф, из одежды на котором были только полупрозрачные штаны, да неширокий ошейник, продолжал стоять в углу, глядя в пол, в позе абсолютной покорности судьбе и мне лично.

Раб из борделя. Теперь моя законная собственность. И зачем я только согласилась тогда ей помочь?! У меня же даже кактусы дохнут. Ладно, не крылатый аллигатор, уже хорошо. Может быть, и от него будет хоть какая-то польза.

— Мне раздеться, госпожа? — растекся по квартире невероятно приятный бархатный и чуть подрагивающий голос молодого мужчины.

— А что ты еще умеешь, кроме как раздеваться? — мне показалось, или это он скрипнул сейчас зубами?

— Петь, танцевать, немного могу вышивать.

— Чудесно. Для начала нужно выбрать место, где ты будешь жить. Точно, гардеробная! Как я про нее забыла? Самая бесполезная комната, но там даже окно есть. Ты голодный?

— Нет, госпожа.

— Тогда приведи свою комнату в порядок и помоги мне с вещами. Видишь ли, я скоро уезжаю, решила разобрать необходимое в дороге оружие и экипировку. Ты умеешь обрабатывать кожу маслом?

— Боюсь, что нет.

— Готовить?

— Немного, госпожа.

— То есть ты только по этим делам? — сама спросила и сама же смутилась, хорошо еще он не заметил.

— Моей единственной женщиной были вы, госпожа. Но вы мной тогда не воспользовались, — и снова эта непонятная дрожь в голосе. Не то плохо скрытая ярость, не то страх, не то рвущиеся наружу слезы. Странно.

Взяла в руки бумаги, обозначающие мое право владения. Еще недавно свободный лунный эльф, проживавший в Империи и умудрившийся украсть действительно крупную сумму из казны. И как только сумел столько стащить? Тем более эльф с их невероятной гордостью и сводом правил о чести и гордости.

— Тебя зовут Адриан?

— Да, госпожа. Это мое имя по рождению. Но вы можете выбрать любое другое, если вам так будет угодно.

Квартира встретила потоком свежего воздуха и горкой барахла, сваленного прямо при входе. Все, что пришлось спешно вытряхивать из поклажи уже перед выходом из-за глупой прихоти наглого караванщика. Нововведение на объем и вес поклажи. С какой скоростью я тогда перетрясала баулы, сейчас и представить страшно. Надо же, даже моток самонакидывающегося лассо и тот выложен, да и тонкий доспех я как-то слишком уж небрежно бросила на пол. Обычно такое отношение к инструменту, не раз спасавшему мою репутацию, мне все же несвойственно. Но успешно выполненный заказ стоил потраченных на него усилий и даже этой сиротливой кучи баснословно дорогих инструментов, столь необходимых в моем ремесле. А вот визит к заказчику в императорский дворец прошел далеко не так гладко. Отвратительно, я бы даже сказала. Нет, рассчитались со мной по самому высшему разряду, еще и добавили сверху немаленькую сумму на "женские прихоти". Правильно сделали, духи из лунного цветка, собранного в полночь на Ведьминой горе, того стоят. Цветок, правда, мне пришлось добывать лично, проваливаясь в кроличьи норы попеременно то одной, то другой ногой. Жители долины на следующий день судачили в таверне о воплях, доносившихся с горы накануне ночью. Грешили на нечисть. Подумаешь, взвыла пару раз, с кем не бывает. А все потому, что гады кролики, построили там небольшой мегаполис.

В общем, цветок, так или иначе, но я добыла и даже не разбила в пути. Потрясающе красивый, честно. Каждый лепесточек будто бы сделан из тончайшего резного фарфора. Хрупкий настолько, что страшно даже коснуться. И светится изнутри голубоватым призрачным светом. А пестики и тычинки вовсе насыщенно-голубые. До мастерской старого эльфа везла свое сокровище на коленях в шляпной коробке, ни на секунду не выпуская из рук. Надменный эльф, мастер старозаветной школы, промурыжил меня на крыльце своей мастерской добрых три часа. Все никак не мог поверить в то, кто к нему явился под видом простой селянки в аккуратном добротном платье, с копной мелких кудряшек и веснушками на носу. Что поделать, зато в пути не ограбят под такой личиной. Кудряшки, правда, дорого мне обошлись, кажется, феи что-то напутали с рецептом, и волосы вместо того, чтобы распрямиться и улечься снова локонами, напоминают теперь гнездо какой-то загулявшей ошалелой вороны. Но тут уж ничего не попишешь, смажу эликсиром, и пройдет.

Духи сделали на удивление быстро, стоило сунуть ушастому под нос медальон поставщика по поручениям особо деликатного свойства самого императора.

Путь обратно из долины был долог и весьма непрост. Ненавижу летать на почтовых грифонах. Да, быстро, красивые виды, мягко сидеть на их нежном пуху. Но эти их крики, как будто дверь забывали смазать лет триста, сквозняк от крыльев, наглый клюв, который вечно пытается влезть тебе то в карман, то в сумку в поисках угощений, а то и вовсе треплет шнурки. А если они еще и твоим багажом цепляют вершины дубов… Да и холодно сейчас в небе, все же лето до конца не разгулялось. Брр.

Обратно до станции я возвращалась практически своим ходом, тропой через горы, одна. Не самая светлая мысль, но откуда же взяться светлым-то в моей голове. И время опять-таки сэкономила, не ждала караван.

Юбку, правда, разодрала в клочья о колючки. Ну не умею я их носить аккуратно, да и не люблю эти длинные юбки, и тем более, по своему высокому статусу имею полное право носить сапоги и брюки даже в обтяжку, чем и пользуюсь.

К станции я вышла в достаточно странном виде, зато с драгоценным флакончиком в рукаве. Целое состояние, многократно превосходящее по стоимости жидкое золото самой высокой плотности.

На станции я взяла в аренду жеребчика. Что там ехать-то оставалось? Верхом часов десять, не больше. И запросили с сельской дурехи по-божески, а конечка дали — загляденье просто! Гладкий, лоснящийся, в леопардовых крупных пятнах на коричневом фоне. Мне бы тут и насторожиться, но ума как не было, так и нет, зато самоуверенности с лихвой. Даже на седло для дамской посадки боком не обратила особого внимания. Забралась на узкую спину, пока коня любезно придерживали под уздцы, набрала повод, и мы полетели. Невероятная, лихая, дурманящая сердце и разум скачка по лесам, по долинам, вдоль побережья залива, практически без остановок. Порой мне казалось, что у этого порождения тьмы вот-вот раскроются крылья. На шаг он переходил украдкой, мечтая скакать, скакать и скакать. Магическая зверюга, о неутомимости которой сельскую, якобы, девушку позабыли предупредить, надеялись, должно быть, что я свалюсь, упущу повод, и с меня законно сдерут все до последней монетки в уплату штрафа. Как бы не так! Размечтались! Магесса, высший уровень практики по целому ряду дисциплин. Что мне ваш магический конечек — только развлечься. Зато ко дворцу я прибыла раньше срока, неважно, в каком виде после этой бешеной скачки. Лошадку сдала на станцию, расположенную тут же, снаружи ограды. И, стряхнув дорожную пыль как смогла, гордо вздернув подбородок, на глазах у министров прошествовала в приемную Императора. Сдала драгоценный сосуд горного хрусталя, распоров потайной карман вместе со значительным куском рукава прямо тут же на глазах у светлейшего. Какая уже теперь разница, платье я собиралась выкидывать и так. Одно предприятие — одна личина.

Вот тут-то и начались мои неприятности. Вручать заслуженную награду ко мне вышла сама Лорентина, младшая дочь Властелина нашей огромной Империи. Это ей на отбор женихов я доставляла духи. Все лучшее — младшей красавице. Зачем ей такое сильное зелье, право, мне неизвестно. И так хороша невероятно.

Адриан неделю назад

Поставил последнюю точку и, наконец-то, отложил перо в сторону. День завершён, можно смело идти домой. Напоследок окинул придирчивым взглядом контору. Ряды аккуратно разложенных свитков, бесспорно, радуют глаз, не зря я повозился с ними сегодня. Кругом порядок, чистота и комфорт, окна сверкают, тончайший, как лепестки майской розы, фарфоровый сервиз для гостей ждет завтрашнего утра. Контора работает идеально, выглядит превосходно. Все ровно так, как и должно быть в предприятии одинокого эльфа, по прихоти судьбы закинутого в человеческий край.

В дверь постучали громко и нагло, я невольно поморщился. Какая нелегкая принесла клиента через час после завершения рабочего дня? В том, что это был человек, я уже и не сомневался, эльф никогда бы не позволил себе такой бестактности. Так вот, человек не только проигнорировал латунную табличку с расписанием нашей работы, но даже не удосужился воспользоваться дверным молотком.

Все уже давно ушли, только я, как хозяин, засиделся допоздна за улаживанием мелких недочетов. Стук, тем временем, не смолкал, надо будет протереть потом дверь от следов грязи с этого кулака.

С огромным усилием натянул на лицо некое подобие приветственной улыбки, оправил сукно своего сюртука и пошел открывать. Стоило только отодвинуть щеколду, как меня просто-напросто снесло дверью вовнутрь помещения. В ту же секунду я схватился за рукоять поясного кинжала.

— Именем Императорского Советника, Кауса, — сунул мне под нос кожаную печатку один из вошедших.

— Чем обязан в столь поздний час? Контора уже закрыта для посетителей, мы работаем согласно утвержденному расписанию.

— Контора, говорите, закрыта? Расписание? А подати Императору вы согласно своему расписанию не забыли платить? Пять лет к ряду.

— К-какие подати? Я платил за открытие, за выкуп земли, само здание построено нашими силами… и все.

— А ежегодную подать в казну? За чей счет, по-вашему, строятся тут все дороги? Акведук?

— За чей?

— За счет податей, честно отправляемых в казну всеми расами разумных, проживающих на территории нашей Империи.

— Я все заплачу. Вышло недоразумение, — демон, а ведь действительно что-то такое мне говорили когда-то давно. Я тогда, помнится, еще выбирал держатель для чтения свитков и упустил этот вопрос. Хотел заняться потом, да как-то все не сложилось.

— Даже не сомневаюсь. Итак, пройдемте, — нахал пригласил жестом меня в мой же собственный кабинет. Занял место во главе письменного стола, сдвинул на край еще непросохший от чернил пергамент, смазывая тем самым витиеватые руны. Я оторопел, позабыв все приличествующее данному случаю аргументы.

— Несите книги учета, мне некогда ждать. И кофе сделайте, что ли. Нам с вами предстоит долгая работа.

— Но уже ночь! Имейте совесть. Это может подождать до утра! — начал закипать я. Тут никакая природная эльфийская сдержанность не поможет.

— Дать вам время переправить цифры? Ну уж, нет. У вас было целых пять лет! И вы все никак не могли найти подходящего момента? Поздравляю, он наступил. Книги учета на стол, или мои ребята сами их извлекут! Вам оно надо?

Оторопело я бросил перед вторженцем всю свою бухгалтерию. Все пять бережно хранимых тетрадей. Самые первые еще в тканевых переплетах, последние уже одетые в элегантную тисненую кожу.

— Прошу!

Проверка тянулась и тянулась и закончилась только к утру. Сверялись даты, числа, выписки из документов.

— Здесь то, что вам надлежит уплатить, — сунули мне под нос бумагу.

— Вы шутите? Я примерно столько и заработал за этот период. Если быть точным, меньше всего на сто золотых, — мне удалось-таки временно загнать подальше праведный гнев.

— Сумма указана с учетом значительной просрочки по платежам. Платили бы вовремя, таких бы проблем не возникло. Хуже того, я выявил недочеты по смежному ведомству и обязан передать им всю информацию для ознакомления. Там сумма будет никак не меньше.

— Какому ведомству? Вы о чем? — ситуация начала походить на катастрофу.

— Нелегальная торговля привезенным товаром из Великого Леса. Без уплаты податей.

— Там было всего пять свитков! Я за все заплатил!

— Пять старинных свитков!

— Почему? Им не более сотни лет, а то и того меньше. Может, лет восемьдесят. Это были рецепты. Вы понимаете, что мне придется продать всю лавку и весь товар! И то, этого может не хватить! Если же я после этого наймусь куда-то продавцом и самолично встану за прилавок, — дикость какая, — мне понадобится еще лет пять, чтобы все оплатить!

— Достаточно. Мне искренне жаль, но в своих бедах вы виноваты полностью сами. И, Император не любит ждать. Пятилетний рубеж пройден. К этому сроку вы либо чисты перед казной, либо…

— Либо что? — вновь начал закипать я. А ведь клялся себе, что сдержусь.

— Обращение в рабство. Так или иначе, но недоимку покрыть придется, — проверяющий опустил глаза.

— Обращение кого?

— Вас! Подумайте, где еще вы можете взять недостающую сумму или чем оправдать задержку в выплатах. Времени у вас до утра. Потом сюда придут уже совсем другие люди, и моей вежливости в разговоре с государственным преступником у них уже не будет.

— Но, позвольте! Уже рассвет! И о какой вежливости вы говорите?

— Очнитесь! И засуньте вашу надменность, не знаю, вон в тот шкаф! Подумайте, где вы сейчас можете добыть деньги. Предполагаю, что вам потребуется еще такая же сумма по моей предварительной оценке. Это если мы выставим на торги все, чем вы обладаете, включая ваши личные вещи и дом, не только лавку, Адриан, вы меня слышите? А вообще всю вашу собственность, и даже тогда у вас выйдет недостача примерно в сто золотых. Это серьезная сумма. Время выходит — задумайтесь.

— Вы обалдели? Какие личные вещи? Клинок? Кольца? Штаны? Что еще вы собрались продавать? Это грабеж!

— Держите себя в руках! Ваше поведение недопустимо!

— Да я вам больше ни слова не скажу! Урод!

Как я сейчас понимаю, это было одной из главных ошибок всей моей нынешней жизни.

К тому моменту, как солнце вошло в зенит, все мои вещи были тщательно упакованы и на них красовались яркие бирки — работа государственного оценщика. Так тщательно отсортированные и разложенные согласно номерам в каталоге свитки горой возвышались в углу, каждый в своем тубусе, и на том спасибо. Хотя, какая теперь разница? Во все окна заглядывали зеваки, обсуждали, выспрашивали что-то у казенных людей.

Целый день я не ел и не пил, просто не мог, будто бы со стороны наблюдая за развернувшимся в конторе кошмарным действом. Ключ от дома у меня тоже забрали, практически выдернув силой из ладони, даже оцарапав незначительно кожу.

— Дома есть какие-то ваши животные, кто-то, кто вам по-настоящему дорог? — обратился ко мне все тот же мужчина, что вошел в контору с утра. Я так и не удосужился спросить его имя.

— Нет, я живу один.