Читаем Эксперт № 17 (2014) онлайн бесплатно

Редакционная статья

section class="box-today"

Сюжеты

Кризис на Украине:

Фиксация подозрений

"Может, не такая уж она и мохнатая, эта российская лапа?"

Славянский пасьянс

/section section class="tags"

Теги

Кризис на Украине

Россия vs США

Россия и Европа

Вокруг идеологии

Долгосрочные прогнозы

Принятие Крыма в РФ

Крым

/section

Принимать всерьез высказывания ветерана холодной войны Збигнева Бжезинского сегодня как бы уже и не принято, однако и игнорировать высказывания вроде недавнего тоже как-то не годится. Уж больно хорошо он сказал в прямом эфире телеканала CNN насчет того, что неплохо бы Украину превратить в новый российский Вьетнам. Из этой замечательной откровенности много чего можно почерпнуть. Особенно если вспомнить некоторые подробности.

Самая пикантная деталь, конечно, в том, что последние три года известный «друг России» Бжезинский стал активным агитатором за ее интеграцию (вместе с Турцией) в некий расширенный Запад с поясом безопасности от Ванкувера до Владивостока. Предложение, что и говорить, замечательное, однако в связи с «вьетнамским» виражом вызывающее вопросы. Вот ведь серьезный человек не один год рассказывал, как нам хорошо будет в едином пространстве безопасности, и тут вдруг кризис. Всякое бывает. От человека, наверное, следовало ожидать, что он попытается вникнуть, а что, собственно, произошло, какова была предыстория кризиса, как-то с разных сторон на ситуацию посмотрит, проведет какой-то анализ, приблизились мы к этой зоне общей безопасности или отдалились от нее (кризис-то в самом деле непростой, может, в ходе его преодоления мы как раз и приблизимся к заветной цели), ан нет — получите новый Вьетнам. Невольно возникают сомнения, что всякий раз, когда нам предлагают дружить, нам всего лишь предлагают по дружбе согласиться на нечто нам невыгодное.

figure class="banner-right"

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

Потому спасибо Збигневу Бжезинскому, чья стремительная метаморфоза лишний раз выявила смысл и предназначение бесед о дружбе. Это первый вывод, который можно сделать исходя из заявления Бжезинского. Вывод второй. Очень интересно они там, в США, представляют чаяния простых и не очень жителей Украины. Пожалуй, те очень бы обрадовались, если бы премьер Яценюк вместо очередной байки о миллиардной помощи Запада или о непременно грядущем вступлении Украины в ЕС (после того, как она «выполнит» евроассоциацию) рассказал бы украинцам, что США подумывают, а не превратить ли Украину во Вьетнам. Да и в других европейских странах таким планам, наверное, сильно обрадуются.

Конечно, это просто Бжезинский, чего на него обращать внимание. Но тут вспоминаешь: Клинтон — Югославия, Буш — Ирак, Обама — Ливия. И отчего-то благодушие сразу пропадает. Отчего-то сразу хочется внимательнее поизучать план, который в последнее время продвигает основатель и директор влиятельной частной разведывательно-аналитической организации Stratfor Джордж Фридман, а именно создание блока активно недружественных России соседних стран, которым США будут продавать оружие и прикрывать. Понятно, что Фридман тоже тот еще оригинал. И после того, как США подставили и кинули сначала Грузию, а затем Украину, желающие повоевать с Россией ради интересов США выстроятся в очередь. Однако в любом случае стоит принять во внимание, например, что этот план в определенном смысле наследует антироссийскому проекту ГУУАМ (Грузия—Украина—Узбекистан—Азербайджан—Молдавия) все того же Бжезинского. Сегодня сюда же хотят записать страны Прибалтики, Польшу, Болгарию, Румынию (в идеале еще и Турцию). В общем, всех тех, кем можно и пожертвовать.

Понятно, что выглядит это все довольно жалко. (Тот же ГУУАМ в свое время развалился и без чрезмерных усилий со стороны гораздо более слабой тогда России.) Просто надо отдавать себе отчет, с кем мы имеем дело. Не поддаваться излишним иллюзиям на тему партнерства с Западом; спокойно заниматься своими делами. Ну и готовиться к войне, раз уж мы хотим мира.

По результатам переговоров в Женеве у украинских политиков появился шанс сохранить единую страну. Впрочем, вне зависимости от результата их попыток соглашение в Женеве — большое достижение России, благодаря которому внешнеполитические риски для нашей страны заметно снизились

section class="box-today"

Сюжеты

Кризис на Украине:

Фиксация подозрений

"Может, не такая уж она и мохнатая, эта российская лапа?"

Славянский пасьянс

/section section class="tags"

Теги

Кризис на Украине

Украина и ЕС

Украина

Принятие Крыма в РФ

Вокруг идеологии

Долгосрочные прогнозы

/section

Заключенное в Женеве соглашение о деэскалации украинского кризиса соответствует интересам России. Будучи довольно общим, оно дает нашей стране значительную свободу для политического и дипломатического маневра и при этом позволяет решить целый ряд важных задач.

Во-первых, оно переводит украинский кризис из формата противостояния в формат некоего политического процесса. Это, в частности, снимает риски эскалации напряженности между Россией и Европой. В этом смысле соглашение можно сравнить с планом Медведева—Саркози, заключенным по итогам российско-грузинской войны августа 2008 года. Напомним, что тогда, как и сегодня, Соединенные Штаты не только были готовы жестко выступить единым фронтом против России, но и активно добивались этого от своих европейских союзников по НАТО. Однако активность французского президента перевела конфронтацию исключительно в дипломатическое поле, где она после некоторых довольно непродолжительных взаимных препирательств окончательно затухла. Сегодня, учитывая возросший российский потенциал влияния, уже самим США приходится признавать необходимость перевести тлеющий конфликт в политико-дипломатическое русло.

figure class="banner-right"

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

Во-вторых, характер включенных в соглашение условий не позволяет использовать его исключительно для давления на юг и восток Украины. Как большинство подобных документов, женевское заявление предполагает двусмысленность трактовок в зависимости от интересов той или иной стороны. Запад может требовать от России способствовать разоружению «донецких сепаратистов», а Россия — указывать на необходимость разоружения боевиков «Правого сектора» и т. д. Как обычно бывает в таких случаях, значение имеет не столько то, что написано в соглашении, сколько то, как и кем написанное прочитано. Прав оказывается тот, у кого больше ресурс влияния на ситуацию и крепче политическая воля. Собственно, так было, например, во время войны НАТО против Югославии, когда формальная юридическая правота России оказывалась бессмысленной в отсутствие возможностей эту правоту реализовать (отдельные шаги вроде «броска на Приштину» в итоге лишь демонстрировали ограниченность российского влияния). И наоборот, военная победа России в войне 2008 года полностью девальвировала любые попытки западного крючкотворства, с помощью которого США и ЕС пытались добиться вывода российских войск на исходные позиции до политического урегулирования, обеспечивающего безопасность Южной Осетии и Абхазии. А поскольку сегодня реальных рычагов влияния на ситуацию на Украине у Запада не так много, то женевское заявление оставляет достаточно места для дипломатического маневрирования. Так, Россия не признается стороной конфликта и потому к ней нет конкретных требований.

В-третьих, и это, пожалуй, самое важное, соглашение оставляет перспективу сохранения единой Украины. И это даже несмотря на то, что в соглашении нет ритуально обязательного для подобных документов упоминания принципа территориальной целостности, но есть указание на необходимость «конституционного процесса». В рамках сложившейся в последние десятилетия международно-правовой практики это ясно показывает, что стороны не просто не гарантируют территориальной целостности Украины, но и прямо допускают возможность появления на ее месте нескольких государств. Так что сохранится ли единая Украина, теперь зависит от двух факторов: во-первых, сможет ли нынешняя киевская власть обуздать национал-радикалов и, во-вторых, сможет ли Киев договориться о новом формате отношений с профедеративно настроенными регионами юга и востока страны.

Об этом, в частности, довольно прозрачно сказал глава МИД России Сергей Лавровпо итогам переговоров в Женеве: «Мы исходим из того, что главная концептуальная основа сегодняшней встречи заключалась в том, что все участники приехали с пониманием необходимости послать сигнал всем украинским сторонам, что на них лежит ответственность за выход из нынешнего кризиса. Если они сядут и договорятся о количестве полномочий, которые будут оставлены регионам и которые будут переданы центру, о том, как каждый регион может защитить свою культуру, историю и язык, как на территории каждого региона могут быть обеспечены равные права для меньшинств, тогда Украина будет сильным государством, которое мы все хотим видеть, будет тем связующим звеном, мостом между Западом и Востоком, который поможет существенно оздоровить атмосферу во всей Евро-Атлантике на основе уважения законных интересов всех расположенных в этом регионе государств».

Видимо, надо понимать, что если не договорятся, то и не будет…

Расплывчатость формулировок соглашения, которая многими в России была воспринята как сдача позиций, в действительности является значительной внешнеполитической победой Москвы. В пользу этого говорят и некоторые детали выступления президента Владимира Путинаво время его очередной «прямой линии» (подробнее см. «Миру — мир, России — Крым, любимый фильм — ‘‘Чапаев’’» на стр. 52). Путин, во-первых, недвусмысленно заявил, что при необходимости Россия введет войска на Украину; во-вторых, потребовал немедленно снять блокаду Приднестровья (и заявил, что люди там должны сами решать свою судьбу, то есть фактически указал на возможность отделения Приднестровья от Молдавии). Да, оба тезиса были высказаны спокойно, без нажима, но, зная стиль Путина, можно утверждать, что в целом умиротворяющая интонация его выступления на «прямой линии» никого не должна вводить в заблуждение. Оба заявления по смыслу исключительно сильны, и контуры новой внешней политики, которые мы увидели в последние месяцы, судя по всему, действительно суть свидетельство перехода к новой стратегии.

Возможно, внешне эта стратегия выглядит довольно мягко, однако важнее не как выглядит, а как реализуется. И тут весьма показательно участие в «прямой линии» Эдварда Сноудена. Не секрет, что американцы страстно желают, чтобы Москва выдала беглого секретного агента, однако российская сторона отказывается, и телебеседа Сноудена с Путиным — лучшая демонстрация того, что выдавать его не собираются, несмотря на возможные встречные шаги Вашингтона. Сноуден как символ, как медиафеномен очень сильный инструмент давления на США, и отказываться от него Россия, похоже, не намерена, что также демонстрирует в целом весьма жесткий настрой Москвы.

Пожалуй, уместно вспомнить и эпизод двухмесячной давности: когда в феврале в Киев договариваться с Виктором Януковичеми тремя европейскими высокопоставленными дипломатами был отправлен бывший уполномоченный по правам человека Владимир Лукин, это тоже было воспринято многими как свидетельство нашей грядущей капитуляции на украинском направлении. Однако сегодня мы видим, что соглашения от 21 февраля были очень точным (хотя совсем не громким) дипломатическим ходом, а то, что последовало за ним (присоединение Крыма), и вовсе не может быть названо иначе как исторической победой.

Сложный выбор

В общем-то, успех женевских переговоров — это сюрприз, большинство комментаторов не рассчитывали на какой-либо результат. О том, что соглашение было достигнуто с огромным трудом, говорит и тот факт, что переговоры между главами дипломатии России, Украины, США и ЕС шли семь часов. В какой-то момент западные СМИ стали писать, что успеха от встречи ждать не стоит: позиции сторон слишком далеки друг от друга. Однако в итоге министры, по словам Сергея Лаврова, «согласились с необходимостью предпринять первоначальные, конкретные шаги по деэскалации напряженности, установлению безопасности для всех граждан Украины» и вышли к прессе с итоговым коммюнике.

В тексте коммюнике указана необходимость начала широкого переговорного процесса с участием регионов Украины по вопросу о конституционной реформе. «Мы… приняли очень важный призыв, который заключается в необходимости немедленного начала широкого национального диалога в рамках конституционного процесса, который должен быть инклюзивным и подотчетным», — заявил Лавров. Кроме того, «все незаконные вооруженные формирования должны быть разоружены, все административные здания возвращены законным владельцам. Должна быть осуществлена амнистия всех протестующим, за исключением тех, кто совершил тяжкие преступления». Наконец, «в Женеве договорились, что все стороны должны воздерживаться от любого насилия, от любого запугивания, от провокационных действий, и мы решительно осудили и отвергли любые проявления экстремизма, расизма, религиозной нетерпимости, включая антисемитизм». Контроль за соблюдением всех договоренностей возложен на специальную миссию ОБСЕ, которая уже действует на Украине.

Эксперты сомневаются, что все семь часов стороны обсуждали лишь эти пункты: существует мнение, что наряду с коммюнике было заключено тайное соглашение. Однако анализ даже открытой части соглашений показывает, насколько непросто теперь придется нынешним киевским властям. Так, Москва вынудила Киев подписаться под обязательством заняться разоружением «Правого сектора». И тем самым поставила назначенного президентом Украины Александра Турчиноваи премьер-министра Арсения Яценюкав ситуацию, когда те должны выбирать между плохим и плохим вариантами. Если Киев начнет по-настоящему разоружать боевиков, то нынешняя холодная война, которая идет между группировкой Дмитрия Ярошаи киевской властью, может перерасти в горячую.