Читаем Эхо далекой битвы онлайн бесплатно

Тристан вздрогнул, когда чья-то рука в перчатке коснулась его запястья. Прикосновение выхватило его из сна, как руки спасателя вытаскивают из реки утопающего, и Тристан с тяжелым вздохом вынырнул из пучины. Он был мокрым от пота.

— Снова кошмары? — прозвучал чей-то голос.

Тристан с усилием поднял голову и наткнулся взглядом на белую фигуру у кровати. Лишь через несколько секунд под прозрачным пузырем, прикрывавшим голову стоящего перед ним человека, Тристан распознал черты доктора Либби Мозес, корабельного врача.

— Да, мэм, — выдавил он и поднял руку ко лбу в знак уважения.

— Садись, пусть голова прояснится, — сказала она, помогая юноше приподняться и не забывая при этом о страшных рубцах на плечах и спине молодого человека. От укрепленной на переборке системы гемодиализа к руке больного шла тонкая резиновая трубка. Тристан медленно повернулся и сел, но тут же внезапный приступ головокружения заставил его покачнуться. Доктор Мозес успела поддержать юношу.

— Тебе нужно выпить воды, — сказала она и отошла к диспенсеру, чтобы налить в чашку прозрачной безвкусной жидкости.

Кошмар еще не прошел окончательно, его жуткие образы продолжали мелькать в памяти, алая кровь окрашивала руки. Тристан закрыл глаза, отгоняя воспоминания…

— Тристан? — откликнула его доктор.

Он вскинул голову, встретился с ее ищущим взглядом и залился краской смущения. Юноша опустил глаза и снова коснулся рукой лба.

— Болит? — спросила Мозес.

Ему не хотелось говорить об этом.

— Нет, мэм, — пробормотал Тристан и покачал головой.

Она протянула кружку. Руки юноши по-прежнему дрожали, и он взял ее осторожно, стараясь не расплескать воду. Не поднимая глаз, сделал два или три глотка, чувствуя на себе внимательный взгляд женщины. Желудок скрутило. Зубы застучали о край чашки.

— Что тебе снится? — спросила врач.

Тристан вздрогнул и чуть не поперхнулся.

— Пожалуйста… Я… я действительно не могу сейчас говорить об этом. — Голос его звучал жалобно, взгляд словно впился в какую-то точку на полу.

Женщина удивленно подняла брови, но настаивать не стала и повернулась к установленному над изголовьем кровати монитору.

Под простыней подушка и матрас были усеяны тысячами крошечных белых, черных и серебристых бусинок. Еще раньше, отвечая на вопросы Тристана, доктор Мозес объяснила, что это всего лишь датчики, постоянно регистрирующие его температуру, дыхание, кровяное давление и пульс — и даже внутрикишечные звуки! — и передающие информацию не только на дисплей над головой больного, но и на компьютер дежурного врача.

Просматривая данные, Мозес поджала губы.

— Температура и давление остаются высокими, — сказала она, — и я вижу повышенную мозговую активность, которая часто наблюдается у человека, подвергшегося нападению. Не знаю, какие именно кошмары тебя мучают, но их интенсивность очень велика.

Тристан едва слышал ее. Мучавший его ужас отступил в закоулки сознания и затаился там, дожидаясь удобного момента, чтобы снова наброситься с приходом сна. Впрочем, даже сейчас какая-то тень — нет, две тени! — встали перед глазами, словно выплыв из тумана.

— Что он сделал с моей матерью? — Вопрос прозвучал внезапно и резко.

— Что, Трис? — Мозес повернулась к нему от дисплея. — Кто сделал что-то с твоей матерью?

Тристан сглотнул.

«Не стоило ничего спрашивать, — упрекнул он себя, — это только вызовет лишние вопросы. Вопросы о том, что лучше всего было бы забыть навсегда».

— С твоей матерью все будет в порядке, — ответила доктор, явно намереваясь успокоить его. — Сейчас она в постели, но к ней уже вернулся аппетит.

Можно ли верить этой женщине? Смеет ли он надеяться, что с его матерью все хорошо? А может, доктор просто считает его сумасшедшим?

— Сейчас меня больше всего волнует ТВОЕ самочувствие, — продолжала Мозес.

Тристан снова втянул голову в плечи и отвел глаза в сторону. Какое-то время доктор молча смотрела на него. Чувствуя ее взгляд, юноша еще больше съежился.

— Как ты себя чувствуешь? — мягко спросила женщина.

«МНЕ СТРАШНО», — подумал Тристан, но сказать этого он не мог и только покачал головой.

Мозес внимательно наблюдала за ним, а когда наконец заговорила, то уже на другую тему.

— Ребра и спина все еще болят?

Рубцы на теле еще не зажили, и каждое движение отдавалось резкой болью в грудной клетке… словно в бок вонзали нож.

НЕТ, НОЖ ВОШЕЛ СНИЗУ…

«НЕТ! НЕ НАДО!» — Тристан замотал головой, отгоняя воспоминания, и моргнул, сдерживая слезы.

Самой страшной оставалась боль в сердце.

Мозес нажала какую-то кнопку и села на откинувшееся сиденье, затем подняла руку юноши, словно намереваясь проверить его пульс.

— Тебе трудно уснуть? Мучают кошмары? — Она заглянула ему в лицо.

Тристан не ответил, даже не поднял головы. Он лишь еще крепче сжал зубы, чтобы не проронить ни слова.

Когда доктор в первый раз взяла его за руку, юноша напрягся, но не попытался вырваться — в ее жесте, в тепле ее пальцев было что-то успокаивающее, несмотря на перчатки стерильного костюма.

Только сейчас он понял, насколько суха его кожа.

Через мгновение доктор убрала руку. Затем поднялась и открыла шкафчик с медикаментами.

— Это поможет тебе расслабиться, — сказала она, возвращаясь к кровати с небольшим пакетом в руках.

Женщина вскрыла его и вытряхнула на ладонь несколько маленьких дисков. Отступившее было напряжение охватило Тристана с новой силой, а когда доктор сняла с одного из дисков упаковочную пленку, юноша невольно подался назад.

— Что-то не так? — встревоженно спросила Мозес, поворачиваясь к нему.

— Эти пластыри… — У него так пересохло во рту, что губы едва шевелились. — Пожалуйста, не надо. Я больше не хочу спать.

— Это не успокоительный пластырь, — покачала головой Мозес. — Это электромагнитные регуляторы. Они улавливают нормальные мозговые волны и стимулируют те из них, которые вызывают смягчение мозгового напряжения: альфа-волны.

«Не похожи на те пластыри, от которых меня клонило в сон».

Тристан мельком взглянул на женщину — вроде бы ничего подозрительного.

— По крайней мере, попробуй, — сказала она. — Если они не помогут, я сниму их, когда вернусь, и больше мы не будем ими пользоваться.

Тристан еще раз осмотрел странные диски. Затем осторожно взглянул в глаза женщине. Наконец он кивнул.

— Хорошо. — Он сам едва услышал свой голос.

И все же, когда доктор приклеила ко лбу и вискам миниатюрные передатчики, Тристан невольно зажмурился и стиснул зубы, ожидая боли.

Женщина погладила его по руке.

— Уже через несколько минут тебе станет гораздо лучше.

Она направилась к выходу, но вдруг остановилась и протянула руку к панели у него над головой.

— Я выключу индуктор сна, и ты не увидишь никаких кошмаров, так как вообще не уснешь. Этим можно пользоваться не больше двух ночей, но думаю, что и этого времени хватит, чтобы набраться сил, преодолеть нервное истощение и начать выздоравливать.

На небольшом экране появились какие-то слова и цифры. Доктор Мозес кивнула и нажала еще несколько клавиш.

— Ну вот. До следующей ночи. — Она взглянула на пациента. — Как ты себя чувствуешь теперь?

И действительно, мышцы Тристана расслабились, желудок успокоился, даже руки перестали дрожать. Гнетущий страх и чувство вины тоже улеглись.

— Лучше, — пробормотал он.

— Вот и хорошо, — сказала доктор Мозес. — Сегодня вечером тебя навестит отец. Ненадолго. На пару минут.

Тристан рефлекторно сглотнул. Ладони его мгновенно стали влажными, внутри что-то натянулось.

— Я должен его увидеть?

Лицо доктора не выражало никаких чувств.

— Не обязательно сейчас, если ты это имеешь в виду. Но постепенно тебе придется решить все вопросы… когда ты будешь готов к этому. Иначе ты не выздоровеешь окончательно. — Она пристально посмотрела на юношу. — А почему ты об этом спрашиваешь? Из-за чего беспокоишься? Что-то с отцом?

Он покачал головой и снова уставился в пол.

Ни в чем нельзя быть уверенным. Да и что ему известно об отце? Только то, что говорят другие.

Адмирал.

Убийца.

Герой.

Предатель.

Пилот перехватчика.

Прекрасный стратег.

Религиозный фанатик.

Слова кувыркались в его мозгу, сталкивались…

Ему вспомнились рассказы матери об этом человеке. Она часто говорила о нем, укладывая сына спать.

И тут же их заглушали отзывы губернатора…

Тристан содрогнулся.

Он поднял глаза. Доктор Мозес смотрела на него. У юноши не хватило сил вынести ее спокойный, доброжелательный, внимательный взгляд. Он снова потупился и лишь махнул рукой.

— Пусть приходит.

— О'кей, Трис. — Она кивнула. — Увидимся после обеда. — И еще раз дотронувшись до его локтя, доктор Мозес вышла из комнаты.

Дарси приоткрыла глаза, щеки ее зарумянились, и вдруг Лухан почувствовал себя мальчишкой, которому довелось остаться наедине с самой красивой девочкой в классе. Он сидел у ее кровати уже несколько часов, дожидаясь, пока она проснется, и вот теперь обнаружил, что не может связать и двух слов.

— Дарси? — тихо позвал он.

С минуту она сонно смотрела на Лухана и наконец кивнула.

— Похоже, мне все это не приснилось. Ты еще здесь.

Лухан, забыв о стерильном костюме, попытался вытереть внезапно вспотевшие ладони.

— Надеюсь, тебе лучше?

Женщина не очень уверенно улыбнулась. Еще секунду ее взгляд цеплялся за его лицо, потом ушел в сторону.

— Ты теперь адмирал. — Она вздохнула. — А на меня и смотреть страшно. Кожа как у быка пейму, руки заскорузлые, а волосы… — Женщина закашлялась и отвернулась, прикрывая ладонью рот.

— Я ни у кого не видел таких длинных волос, — сказал Лухан и, поколебавшись, добавил:

— Я… мне так нравится.

Распущенные, непричесанные волосы разметались по плечам, и когда Дарси собрала их и опустила на грудь, Лухан с удивлением отметил, что, пожалуй, этот серебристый водопад закроет и колени.

— Совсем седые, — грустно произнесла она.

— Мои тоже, — возразил Лухан.

— Твои хотя бы выглядят… прилично.

Он рассмеялся, но Дарси уже смотрела на свои руки, и ему снова стало неловко.

Потянулись секунды молчания, тяжелые, угнетающие… Затем Дарси вскинула голову.

— Как Тристан? Ты уже видел его?

Лухан вздохнул с облегчением — от того, что она сменила тему, и с беспокойством — из-за состояния сына.

— Еще нет, — ответил он и подался вперед. — Доктор Мозес говорит, что у него все еще держится температура и его мучают кошмары. — Взгляд его оторвался от стола и встретился со взглядом жены. — Она… она рассказала тебе обо всем?

— Она сказала, что его избили, — ответила Дарси. Голос ее звучал чуть громче шепота, лицо болезненно исказилось.

Лухан кивнул, снова уставившись на свои ботинки.

— Мордан Реньер пытался оказать на меня давление. Он прислал мне голограммы. — Адмирал с трудом подавил дрожь, но при воспоминании о том, какой ужас и ярость ему пришлось испытать, глаза его сузились, на скулах выступили желваки. Он почувствовал на себе взгляд Дарси.

Мордан избил Триса, чтобы оказать давление на тебя? Но для чего? Чего он хотел?

— Чтобы я продал Состис. Сделал то же самое, что сделал он сам во время Войны Сопротивления. Я, конечно, не согласился, и вот… — Лухан замолчал, покачал головой и вздохнул. Ему никак не удавалось заставить себя смотреть на жену.

Последовавшее молчание затянулось на целую вечность, а когда Дарси заговорила, в ее тоне послышалась гордость:

— Он похож на тебя. Твои голубые глаза, твой рот, такие же песочные волосы… Через несколько месяцев ему исполнится девятнадцать.

Лухан поднял глаза и внимательно вгляделся в ее лицо. Оно было чуточку бледнее, чем когда он вошел.

— Извини. Я сделал все, что мог.

— Либби мне рассказала.

— Значит, нет смысла повторяться. — Он откинулся назад, затем встал. — Мне нужно идти. А ты отдохни.

Дарси ничего не ответила, лишь проводила его долгим взглядом, который жег ему спину.

В изоляторе, отделяющем палату от главного коридора, Лухан, стиснув зубы, стянул стерильный костюм. Паршивое это дело, знакомиться во второй раз. Почти такое же, как и в первый.

Он еще долго хмурился и бранил себя, пока не оказался в своей каюте.

— Леди и джентльмены, — объявил дежурный офицер, стоявший в дверях зала для совещаний. — Внимание, приветствуйте командира!

В прошлую ночь, когда здесь проводился разбор предстоящей операции, присутствующих можно было пересчитать по пальцам, сейчас же все места оказались занятыми. И если офицеры «Дестриера» сидели в креслах, так сказать, во плоти, то остальные, главным образом, капитаны других кораблей, были представлены своими голографическими образами. При появлении адмирала Лухана Середжа все встали по стойке «смирно».

Они застыли по обе стороны длинного темного стола, мужчины и женщины в военных мундирах с нашивками, обозначавшими их звания. На рукаве — силуэт хищной птицы с выпущенными когтями: калезийский сферзах, давший свое имя специальному подразделению Объединенных Миров.

— Садитесь, пожалуйста, — сказал Лухан, направляясь к своему месту во главе стола. Дождавшись, пока присутствующие сядут, он кивнул лейтенанту, которая осталась стоять возле подиума.

— Доброе утро, Петра.

— Доброе утро, сэр, — ответила молодая женщина. — Сегодняшнее совещание проходит по разряду «совершенно секретных», и информация предназначена только для представителей Объединенных Миров. — Она взяла электронную указку, и за ее спиной появилась голограмма — карта полуострова с несколькими светящимися точками. Цифры в нижнем углу показывали местное время, на которое были установлены все хронометры флота перед прибытием в систему Саэде.

— Прошлой ночью, — начала лейтенант, — силы Объединенных Миров приступили к «зачистке» милитаризованных зон. Перестрелка в районе космопорта на полуострове Ункай прекратилась вчера в 17.00 по местному времени. Теперь весь комплекс находится под контролем сил Объединенных Миров.

— Пункт по приему военнопленных располагается в главном базовом складе Ассака. В настоящее время там идет их досмотр и предварительный допрос. — Прежнее голографическое изображение сменилось новым — несколько вражеских солдат с поднятыми руками и обыскивающие их сферзахи. — Поступающие доклады свидетельствуют о том, что гуманоиды и умедо почти не оказывают сопротивления, а вот мазуки предпочитают самоубийство капитуляции.

— Не велика потеря, — пробормотал кто-то слева от Лухана, и многие засмеялись.

— Они могли бы снабдить нас кое-какой полезной информацией, — спокойно заметил Лухан.

Позади Петры появилась голограммная карта, показывающая Саэде по отношению к находящейся под протекторатом Объединенных Миров планете Ян и вражескому гнезду, планете Иссел.

— Станция слежения Катанского Круга на Яне только что подтвердила, что последние исселианские корабли покинули пределы системы Ян в течение прошедших полусуток. Траектория движения указывает на то, что они стремятся к пункту сверхсветового перехода Ян-Иссел. Хотя в последнее время исселиане понесли серьезные потери, их оставшиеся корабли могут служить значительным подкреплением другим флотам. Наиболее вероятный ход дальнейших действий противника — это попытка вернуть Саэде.

Лейтенант нажала кнопку, и перед собравшимися возник мужчина средних лет в форме генерала исселианского флота.