Читаем Ехиднаэдрон - решето джамблей (СИ) онлайн бесплатно

Маленькая светло-серая чистая комната без окон и без мебели, где неяркий свет идет сквозь полупрозрачный (тоже серый) потолок — это концептуально. Это архетип арт-стереометрии для постмодернистских историй о могущественных службах, тайных правительствах, инопланетных захватчиках, виртуальной реальности и загробном мире.

Такой дизайн в НФ-кино 1970-х выглядел оригинально, но в 2020-х это уже пошлость.

Если бы Юлиан Зайз попал сюда в 18 лет, ему было бы любопытно. Но к 36 годам уже пропал щенячий восторг от новизны впечатлений, и происходящее казалось несколько скучным — хотя ранее с ним не случалось такого, как сегодня. Говоря конспективно: в процессе вечерней пробежки по парку Юлиан был похищен неизвестными персонами с повадками коммандос, загружен в микроавтобус с тонированными стеклами, увезен в неизвестность и брошен в серую комнату. Но иные экстремальные события случались с Юлианом нередко, так что сегодняшнее не выходило за рамки уже имеющегося опыта.

Работа независимого консультанта по яхтенному дизайну (ЯД) полна неожиданностей. Обычно имеешь дело с более-менее адекватными клиентами, но встречаются персоны из «элиты», мнящие себя полубогами. Фрики, чьи дедушки всплыли из супермаркетного или офисного планктона в верхние ярусы финансово-бюрократической пирамиды. Быстрое всплытие не изменило их унылого планктонного мышления, а лишь обременило этакой психической кессонной болезнью — невротическими амбициями. В их представлениях, полубоги — это такие же унылые особи планктона, только занявшие главные кабинеты в престижных офисах с видом на Уолл-Стрит (на лондонский Сити, на центр Токио). Там, усевшись во главе длинного T-образного стола, они наслаждаются подобострастными взглядами аналогичных особей планктона с предыдущего яруса пирамиды.

Настоящие языческие полубоги, бросая взгляды из Вальхаллы, наверное, смеются, если случайно узнают про амбиции, роящиеся в примитивных ганглиях у этих разжиревших офисных членистоногих. От этой мысли Юлиан Зайз улыбнулся, и посмотрел в сторону скрытого неба, где за столом Одина настоящие полубоги пьют пиво и обсуждают свои прошлые и будущие битвы, приближающие мир к Рагнареку на равнине Вигридр.

Затем, решив, что Рагнарек еще нескоро, а в ногах правды нет, он выбрал угол из двух равноудаленных от двери и уселся на пол. Кстати, пол тут был пластиковый, умеренно теплый и не слишком жесткий. Делать было решительно нечего. Можно рассуждать о резонах заказчиков похищения (совершенного персонажами типа коммандос в ходе его, Юлиана Зайза, вечерней пробежки по периметру маленького парка), но это пустая трата мыслительной энергии. Заказчики сами объявятся и сами назовут свои резоны. Так что нечего сейчас гадать, лучше заняться поэтической медитацией.

Некий старый хиппи, помнивший еще Первое Лето Любви в 1967-м в Сан-Франциско, покатавшийся по всей планете, и осевший на время в хорватской Риеке, по соседству с Юлианом, научил его такой медитативной практике. Не так сложно занять позу сидя по-индийски на скрещенных ногах, выбрать нравящегося поэта, вспоминать его стихи и мысленно строить мини-вселенную из рождающихся образов. Сейчас Юлиан выбрал Эдварда Лира, и приступил:

Картинка получилась сюрреалистическая и актуальная, чем-то похожая на нынешнее положение самого Юлиана, находившегося сейчас почти в мешке (ведь если тюрьму в романах о средневековье принято называть «каменным мешком», то данную комнату позволительно по аналогии назвать «пластмассовым мешком»).

В картине не хватало позитива, и Юлиан стал достраивать ее снова из Эдварда Лира.

Теперь воображаемая мини-вселенная стала более симпатичной. Но ей еще не хватало ширины, поэтому следовало раздвинуть горизонты, тем более, что обстановка, кажется, способствовала. Пол слегка (еле заметно) ритмично покачивался. Наверное, это было с самого начала, но Юлиан только сейчас обратил внимание. Значит: комната — каюта на корабле. Вероятно, микроавтобус после захвата Юлиана направился в порт и въехал по аппарели на частный паром. К ситуации подходило еще одно творение Эдварда Лира — наиболее любимое независимым консультантом по ЯД, поскольку оно посвящалось еретическому яхтенному дизайну. Может, Эдвард Лир имел в виду не это, но все-таки:

Юлиан продолжил бы строить свою мини-вселенную, но…

Открылась дверь, и в проеме возникла туша дюжего охранника. Будучи субъектом немногословным, как это принято в данной профессии, он скомандовал: «На выход!»

Юлиан, логично полагая, что сопротивление бессмысленно, молча поднялся из угла, прошагал через комнату и вышел в коридор — мимо посторонившегося охранника. В коридоре (тоже сером пластмассовом) стоял второй охранник, будто примерная копия первого. У Юлиана уже давно крутилась идея, что такие парни — это особый вид: Homo Broilers (человек бройлерный), с соответствующим уровнем интеллекта — как у мясных пород домашней птицы. «Уроды, птичьего гриппа на вас нет», — подумал Юлиан.

Охранники проводили его в очередную серую комнату, отличающуюся тем, что в ней присутствовал конторский стол, скамья (с одной стороны от стола) и кресло (с другой стороны). Кресло занимал персонаж на несколько лет старше, чем Юлиан, и одетый в аккуратный черный костюм, причем с галстуком. Как «мистер Смит» из «Матрицы».

«Присаживайтесь, мистер Зайз», — бесцветным тоном предложил этот персонаж.

Юлиан молча устроился на жесткой скамье, и «мистер Смит» властным жестом велел охранникам убираться вон. Когда те выполнили приказ, он продолжил общение.

«Меня зовут Вальтер Штеллен, я полковник INTCEN».

Юлиан не стал реагировать. Пока у него не было причин отвечать что-либо. Врет этот человек или нет, зовут его Вальтер Штеллен или нет, действительно ли он полковник INTCEN (Intelligence and Situation Centre — главной спецслужбы Евросоюза) или нет — неясно пока. Ясно только, что ему или его конторе что-то надо от Юлиана, тогда как Юлиану от него и конторы ничего не надо. Поэтому пусть этот субъект говорит сам.

После паузы, субъект, не дождавшись реакции невольного гостя, спросил:

— Мистер Зайз, понятно ли вам, что я сказал?

— Да, — лаконично подтвердил Юлиан.

— Очень хорошо. Тогда можем ли мы перейти к делу? Кстати, хотите кофе-романо?

— Нет на оба вопроса, мистер Штеллен.

— Вы сказали «нет»? Странно. Допустим, вы не хотите кофе-романо, хотя в вашем досье отмечено, что вы везде употребляете этот напиток. Но вы деловой человек. Что мешает перейти к делу?

— Мешает отсутствие дела. У меня нет совместных дел с вашей спецслужбой.

— Это нетрудно поправить, мистер Зайз. Вы ищете и выполняете контракты по вашей специальности и близким темам, не так ли?

— Нет. Сейчас у меня остались деньги от прошлого контракта, и я ничего не ищу.

— Тем не менее, из вашего досье видно, что вы не отказываетесь от контрактов, даже в случаях, когда у вас остались деньги. INTCEN предлагает вам контракт с достойной оплатой. Ваши расценки известны, они указаны в вашем досье.

— Я не вижу контракта, — спокойно сказал Юлиан.

— Читайте текст, — ответил Штеллен и подвинул к нему сшитую тонкую стопку листов распечатки с четким штемпелем «Top-secret» в верхнем правом углу.

Юлиан отрицательно покачал головой.

— Я не прикасаюсь к документам с государственными идентификаторами секретности.

— Мне очень жаль, мистер Зайз, но ситуация исключительная, поэтому вам придется.

— В таком случае, это не контракт, — холодно произнес Юлиан, — поэтому я предлагаю сэкономить время. Вы говорите, к чему ваша спецслужба решила принудить меня, а я начинаю делать это, поскольку очевидно, что сила на вашей стороне.

— Мистер Зайз, так не пойдет. Нам необходимо подписать контракт с вами.

— ОК, дайте пишущий инструмент, и покажите пальцем, где расписаться.

— Гм… Может, вы, все-таки, прочтете?

— Нет, — Юлиан снова покачал головой, — поскольку я не могу отказаться от контракта, отсутствует смысл тратить время на чтение.

— Гм… А как вы тогда узнаете, что от вас требуется?

— Это просто. Вы расскажете. Или тот в вашей спецслужбе, чья это функция.

— Что ж, как знаете, — проворчал полковник, передал невольному гостю авторучку, и листая контракт, начал тыкать пальцем в поля для подписи. Юлиан, не глядя, рисовал вензель. Вскоре ритуал был завершен, и подписанный контракт отправился в папку.

Еще минуту оба за столом молчали, затем полковник спросил:

— Вам что, вообще неинтересно, что это за место, и зачем вас привезли сюда?

— Абсолютно неинтересно, — подтвердил независимый консультант по ЯД.

— Что ж… — полковник вздохнул. — Я надеюсь, ваше отношение изменится, когда вам объяснят ситуацию. Следуйте за мной, я познакомлю вас с рабочей группой.

Рабочая группа, собранная в помещении вроде гибрида кают-компании и экстремально компьютеризированной университетской аудитории, состояла из десяти человек (если считать вместе с полковником Вальтером Штелленом и теперь — с Юлианом Зайзом).

Из остальных восьмерых четверо были военными:

Генерал Курт Тауберг из ВВС Германии.

Контр-адмирал Петер Ниллер из NASA.

Бригад-генерал Анри Рюэ из французской РЭБ (радиоэлектронной безопасности)

Майор Томас Корнс из ВВС Британии.

Далее — цивильные персоны:

Майкл Стефенсон, американец из отдела SETI Университета Беркли.

Жози Байо, француженка из ESA (европейского аэрокосмического агентства)

Эдуаро Линсано, итальянец, профессор астрономии из Университета Падуи.

Аслауг Хоген, голландка из Центра Космических Технологий в Ноордвийке.

Средний возраст в этой группе составлял примерно 40 лет, но генерал Тауберг, контр-адмирал Ниллер и бригад-генерал Рюэ были лет на 10 старше, Аслауг Хоген лет на 10 моложе, а Майкл Стефенсон вовсе студенческого возраста. Именно Майкл Стефенсон (оказавшийся почти гением астрофизики) ввел нового участника группы в курс дела.

Группа работала на 200-футовом катамаране «Гулливер» — плавучей радиофизической лаборатории. Эта плавучая лаборатория являлась частью распределенного комплекса итальянской обсерватории Чима-Экар. Задача — комплекса: обнаружение и мониторинг астероидов, опасно сближающихся с Землей. Конкретная группа на «Гулливере» была сформирована для мониторинга астероида 5I/Каимитиро.

«5I» значит: пятый межзвездный объект. После ввода в действие в 2010-м гавайского телескопа Pan-STARRS были найдены несколько предполагаемых необычных малых объектов — межзвездных бродяг: астероидов и комет, не принадлежащих к Солнечной системе, а летящих сквозь нее. Первый такой объект, 1I/Оумуамуа, нашелся в 2017-м. Поведение Оумуамуа выглядело странным. Во-первых, он имел переменную яркость отраженного света, как случается у искусственных объектов, которые при вращении пускают солнечные зайчики гладкими фрагментами поверхности. Во-вторых, после сближения с Солнцем Оумуамуа, улетая обратно к звездам, терял скорость не столь энергично, как если бы он был инертным камнем, движущимся по гиперболической траектории. Говоря прямо, этот объект вел себя так, будто обладал движителем типа светового паруса. Но исследовать этот феномен не удалось: Оумуамуа ушел — вопрос остался. Ученые не пришли к единому мнению об искусственном или естественном происхождении Оумуамуа. Команда SETI (Search for Extraterrestrial Intelligence) по результатам исследований объявили: нет данных об искусственности Оумуамуа…

В последующие годы были открыты еще три межзвездных астероида, но все они двигались по гиперболическим траекториям без существенных отклонений. И они не реагировали на радиосигналы. Камни как камни. Затем, телескоп Pan-STARRS нашел пятый межзвездный объект: 5I/Каимитиро. Вначале казалось, что он не преподнесет сюрпризов. Типичный примерно сферический астероид, размерами как олимпийский стадион. Но, по ряду причин, к нему был направлен лазерный сигнал, и…

Каимитиро ответил. Хотя не лазером, а гелиографом — серией изменений яркости отраженного света. Можно было счесть это игрой природы, но дальнейшие маневры межзвездного мнимого астероида не оставили места для разумных сомнений. После сближения с Солнцем, Каимитиро при помощи какого-то движителя плавно сменил исходную гиперболическую траекторию на комбинацию параболы и эллипса. Схема эволюций движения Каимитиро стала ясна, когда, отдалившись за орбиту Марса, он вернулся и был захвачен суммарным притяжением Земли и Луны. Он лег на одну из «троянских точек» (точку треугольной либрации) в 400 тысяч километров от Земли, немного выше орбиты Луны, и теперь вращался вокруг Земли, с опережением Луны примерно на 60 градусов по орбитальной фазе.