Читаем Его сладкая месть (СИ) онлайн бесплатно

— Так значит, ты бежала, испугавшись моей любви. Ты думала, я никогда тебя не найду?

Щека горит огнем. У меня шумит в ушах, пульсирует в висках и выбивает по сердцу не то, что аритмией — кипящей лавой, сумасшедшим набатом. Так чувствует себя жертва на алтаре. И ничего романтического в этом нет.

Я больше не помню то время, когда мы с ним были вместе. Когда весь мир казался иным. Ярким. Открытым. Охваченным нашим огнем.

Эти дни остались в прошлом. Так я считала все эти годы вдали от него. Я не думала. Что однажды судьба снова столкнет нас лицом к лицу. И что мужчина, который когда-то любил меня до потери пульса, утопит в своей ненависти.

Мне кажется, что на губах привкус крови от его пощечины. Физическая боль — ничто. Сминающая ненависть Алекса уже сдавливает, стирает, распыляет на части.

— Посмотрим, напугает ли тебя чувство, которое идет в шаге от любви.

Он не хочет видеть перед собой ту беспечную и веселую Марину Самохвалову, которая однажды обняла его сердце своими теплыми ладошками.

Тогда это самое сердце еще у него было. Билось в ритме моего имени. Отзывалось оглушающим стуком на каждое прикосновение и улыбку.

Я и подумать не могла, что Алекс вырвет его из своей груди без всякой анестезии в тот момент, когда я уйду. Исчезну из его жизни под покровом ночи.

Может, это была трусость. Может, я уже тогда разглядела за его полным обожания взглядом хищный прищур монстра. Или просто захотела свободы. Ни к чему не обязывающих отношений, куража, права выбирать и не нести ответственность за чужие чувства. Запредельные к тому времени.

Я думала, что убежала. Увы. Жизнь показала, что от Алекса не скрыться даже в параллельной вселенной.

— Мактуб, как говорят арабы. Верно? — философски, со скучающим выражением на лице вопрошает в пустоту мой кошмар. — Куда не беги, все дороги ведут ко мне. Кто бы знал, что именно таким образом…

Его руки расстегивают пряжку ремня. Два пальца показывают в пол. И я понимаю, что несмотря на боль и шок, первое моё желание было подчиниться. И не потому, что мне этого хотелось. Потому, что если я не сделаю — будет хуже…

— Тебе стало легче? — нет, я не кричу. Сажусь на кровати, жду, когда пройдет головокружение, и я, наконец, смогу уйти по-королевски, с гордо поднятой головой. — Наверное, я заслужила. Хотя однажды ты сказал… что никогда не будешь бить женщину по лицу…

— Это не самое страшное из того, что я с тобой сделаю. Однажды ты решила, сто можешь уйти просто так. Ничего не поясняя. Я не буду рассказывать, как жил без тебя. Я взыщу с тебя по полной за эти пять лет. Можешь не сомневаться.

— Ты псих. Ты конченый псих.

Я стараюсь не смотреть в его темные глаза под сурово сведенными бровями. В зрачках Алекса апокалипсис. В плотно сжатых губах — заклинание самого дьявола. Во всей позе застыла ненависть. Слова могут врать. Но я помню, как считывала мысли и эмоции тогда еще своего мужчины одним касанием.

— Можешь успокаивать себя этим все оставшееся время. На колени, Марина. Покажи, что мне не придётся превращать твою жизнь в кошмар. Сделай мне хорошо так, чтобы моё желание тебя разорвать поутихло. Ну?

Встаю, понимая, что в голове шум, тело ведет, как после трех коктейлей, и пройти ровную линию попросту не смогу. Меня шторит от эмоций куда сильнее, чем Алекса с демоническим блеском в глазах. Вниз не смотрю. Итак уже кроет от желания закричать и бежать сломя голову.

— Ты же не думаешь, что я тебя отпущу? Я повторю, Марина. Если ты прямо сейчас слушаешься и показываешь мне это на коленях — я постараюсь сделать так, чтобы тебе не было плохо или больно постоянно. Можешь уйти. Но поверь, я верну тебя таким способом, что ты проклянешь ту минуту, когда не согласилась на мои условия с первого раза.

— Катись к черту, больной ублюдок! — не повышая голоса, твердо говорю я, обходя свой оживший кошмар и направляясь к двери.

Я в шоке. Но когда прохожу мимо Александра, против воли бросаю взгляд на его атлетически сложенное тело. На широкую грудь. Рубашка подчеркнула каждый мускул. За время нашей разлуки он стал похож на киноактера. И сердце начинает биться ритмом, который я узнаю из тысячи. И, черт возьми, мой взгляд падает вниз. На его мощную эрекцию. На два пальца, указывающих на пол. К его ногам. К пьедесталу его власти и агрессии, пока неявной…

— Марина.

Он не останавливает меня. В голосе — холод и сталь. Не поворачивает головы, не пытается схватить за локоть или заблокировать двери. Но это и не нужно: я понимаю, что добавь он твердости в голос, моя решимость превратится в пыль.

— Марина, не усугубляй свое положение. Я не буду добрым, как раньше. Вернись и встань на колени. Спасай себя, пока я не передумал.

На щеке пульсирует след его ладони. Алекс бил не сильно. Хотел отрезвить, напугать. Но вряд ли — причинить боль. Только его пощечина хлестнула меня по сердцу.

Я выхожу, закрыв двери. Бегу прочь из этого дома, через двор, к своему автомобилю. Я не знаю, как поведу. Но пусть я лучше врежусь в столб или улечу в кювет, чем останусь наедине с Сатаной. Мне страшно настолько, что я готова ехать прочь из города. Снова бежать из страны.

Бью по кнопкам телефона, чувствуя, как по щекам текут слезы, а от страха дрожат колени.

— Юлька! — выдыхаю, не замечая, что трясет с каждой секундой все сильнее. — Прошу тебя. Бегом в наш кафетерий. Я на грани. Вернулся Алекс.

Подруга охает в трубку. Выворачиваю руль, не вижу дороги из-за обильно льющихся слез отчаяния.

— Юлька, мне страшно. Он сошел с ума. Он сказал, что сломает меня и… взыщет сполна за мой побег. Он не врет, Юля. Теперь он точно это сделает…

Мое утро началось на позитивной ноте.

Впрочем, с тех самых пор, как мы мирно-полюбовно разошлись с Валериком, каждое пробуждение было раскрашено в цвета свободы и самолюбования.

Мне нравилось быть одной. Смеяться в лицо тем, кто считал, что без наличия мужских трусов в доме и самого повелителя дивана, женское счастье невозможно. Не всем дано понять иную степень свободы. Для этого надо быть мной.

В теле ещё вибрировал тонус разогретых после пробежки мышц. Кофеварка выдала порцию ароматного макиято. Мне не нужно было никуда спешить, и я наслаждалась ароматным напитком, не глядя на часы. И анализировала прожитые годы.

Мне двадцать пять лет. Не так уж много, совсем ничего, но я уже успела добиться своих вершин.

У меня диплом экономиста. Сеть магазинов спортивной одежды Marikasporty. Сфинкс Аллегро — по словам завистников, первый из будущих сорока кошек. Кроме этого, у меня право распоряжаться собственной жизнью, независимость от чужого мнения, твердый характер и неиссякаемый оптимизм. Красная "Порше Панамера" — я о ней мечтала с тех самых пор, как увидела у подруги Юльки — новой жены харьковского мэра. Вы понимаете, что я хотела этим сказать, да? Друзья у меня тоже статусные. Клянусь, так получилось само собой. Я бы обожала Юльку даже в том случае, будь она продавцом шаурмы.

Теперь, наверное, надо рассказать, как я добилась всего этого сама. Как там любят это преподносить? Шла по улице, шатаясь от голода, и тут мне пришла в голову шикарная идея стать владелицей бизнеса. Я поверила в себя и начала много работать. Терпение и труд принесли свои плоды. Все сама, без богатого папы и влиятельного любовника?

Да снимите розовые очки и ту лапшу, что вам вешают на марафонах исполнения желаний. Без Валеры я бы перекладывала скрепки в офисе за копеечную зарплату. Я бы не насобирала стартовый капитал и к семидесяти годам, и это в том случае, если бы мне пришлось сидеть на дошираке и самой себе стричь волосы.

Такой мужчина есть у большинства миловидных девушек. Если девчонка набитая дура, она удовлетворится Айфоном и золотыми побрякушками. Я не была дурой. С самого начала наших отношений я начала инвестировать в свое будущее.

Щедрые финансовые вливания на первых порах принесли свои плоды. Со скромного магазинчика в Инстаграме бизнес разросся до пяти торговых точек. Хоть на меня и работал целый штат сотрудников — менеджеров, бухгалтеров, маркетологов — я не снимала руку с пульса своего детища. Тех, кто считал меня пустоголовой дурой и пытался на***ть, пустила по миру с волчьим билетом.

"Акула" — самое мягкое из прозвищ, которое мне дали сотрудники. Иногда, надо признать, меня действительно заносило крепко.

Никто не знал, что причина всего этого — незакрытый гештальт. Отношения, от которых я, испугавшись напора чувств, трусливо сбежала.

Пять лет. Мне было девятнадцать, когда я встретила его. Встретила и потеряла голову. До сих пор имя этого человека вызывает во мне бурю чувств.

Я сбежала от него, но так и не сумела сбежать от себя. Валерий стал попыткой поставить точку в тех, незавершённых отношениях…

Четыре года Валерий Михайлович прокачивал меня до меня сегодняшней: знакомил с нужными людьми, учил вести бизнес, разбираться в нюансах, преодолевать преграды. По сути, я платила ему за это своим телом, но никогда не чувствовала себя шлюхой.

Мы убивали внутреннюю пустоту. Его наполняла моя молодость и свежесть. А я со временем кое-как смогла забыть того, чьи чувства обратили меня в бегство. Или мне так казалось.

К расставанию с Валерой я отнеслась по-философски. У меня никогда не было планов увести его из семьи и женить на себе. Радовало, что мы сумели остаться друзьями. На сегодняшний день мой бизнес приносил существенный доход, и я уже не зависела от своего любовника.

Впереди была вся жизнь. Жизнь, в которой я могла ни в чем себе не отказывать.

До визита в студию красоты оставалось достаточно времени, и чтобы как-то его занять, я решила нежданно нагрянуть в одну из своих точек, где, по отзывам покупателей, часто приходилось ждать продавца — то опаздывал, то бегал на длительные перекуры. Со мной этот кадр ещё не знаком, вот и будет повод.

Ярко светило солнце. Весна в этом году пришла рано, как будто хотела сгладить панику нежданной пандемии своим теплом. Я летела по центральной улице, наблюдая, как колышутся над головой золотые звёзды декораций. За этим занятием и застал меня звонок Валерия.

Я лишь сдвинула бровь. Так быстро соскучился?

— Доброе утро, Валерий Михайлович, — однажды мой номер пыталась прозвонить его супруга, с тех пор я проявляла осторожность.

— Здравствуй, Маринка. — как и прежде, в его голосе было почти отеческое тепло. — Я звоню попрощаться.

— Да не пугайте вы меня так, — поворковала я, сворачивая вправо. — Вы уезжаете?

— Я говорил тебе, что да. В Германию вместе с семьёй.

— Надолго?

— Насовсем, Маринка.

Я даже и не поняла, что первой моей реакцией помимо удивления было циничное "ну, слава богу!". Не вслух, конечно же.

— А… Ну ладно, — изображать фальшь не пришлось. — Хотя мне будет не хватать вас. Тебя не хватать.

— Ты всегда можешь рассчитывать на мою помощь. Я оставлю данные, как со мной связаться в крайнем случае. Я верю, что всё у тебя будет хорошо.

— Я тебя не подведу. Ты не пожалеешь о том дне, когда поверил в меня и помог с открытием магазина.

— Попросила бы ты тогда на сережки, возможно, я бы не пошевелил пальцем.

Я рассмеялась.

— Ты сразу понял, что я с тобой не ради понтовых ништяков. Когда улетаешь?

— Через три дня. Постараюсь найти время, чтобы с тобой попрощаться.

— Я буду рада, если получится. Всего хорошего, Валера.

Нажала отбой и поймала в зеркале заднего вида свою улыбку. Довольную. Широкую. Обрывать отжившие себя связи надо резко, а тут свобода сама приплыла ко мне в руки.

Я надеялась, что у него не найдется даже минутки, чтобы со мной попрощаться. Боюсь, не смогу скрыть облегчения в глазах.

В торговый зал я вошла, не снимая маску и большие очки в половину лица, намерено оглядываясь по сторонам. Девчонки на входе меня узнали, но, плюс к их карме, сообщить продавцу не успели.

Молодой парень с нагловатый ухмылкой, без маски(!) и с айподсами в ушах скользнул оценивающим взглядом по моей фигуре с явным интересом. Новый продавец. Я сделала вид, что рассматриваю мужской худи, отмечая бездействие работника.

Кого спецы по подбору персонала мне подсунули? Чего-то сынка? Или любовника? Отдел мужской одежды показывал самые низкие показатели продаж. Я лишу кадровиков квартальной премии!

— Встать, помочь выбрать подарок — это о чем-то говорит в плане ускорения подрыва зада с кресла?

Произнесла я это все, глядя перед собой, не поворачивая головы. Понятно, что меня никто не услышал. Внутри начала закипать ярость. Мне уже неделю лили в уши ересь о том, что точка находится в отдаленном месте, виновата пандемия, недостаточная реклама и неполный ассортимент.

И тут в зал магазина уверенной походкой вошел высокий парень. Я потеряла мысль, скосив глаза на его широкие плечи, горделивую осанку, аккуратный «ундеркат» и стильный аутфит. Футболка, джинсы, пиджак — все это явно подбирал стилист, до чего же круто смотрелось! Улыбнувшись мне одними глазами, явно понимая, что я его заметила, и прошел к стойке с лимитированной серией кроссовок.

Я ощутила, как сердце забилось сильнее.

Почему я так реагирую? Но до чего же хорош. Сколько, интересно, ему лет? Сейчас с этой модой на бороды, к тому же, скрытые масками, не угадать. Кажется, он младше меня. И что-то такое в его глазах… Боже, что?

«А чему ты удивляешься? Ты только что избавилась от папика. Вполне логично, что душа жаждет пира с красивым парнем».

Красавчик вертел в руках кроссы. Я ждала развития событий. Продавец лишь лениво посматривал. Ну, все. Пора это прекращать, пока негатив не пересилил. Я намерена сегодня ахнуть заглянувшего в магазин незнакомца. Не надо быть таким крутым… и отдаленно похожим на…

Воспоминания меня разозлили. Я решительно шагнула к стойке отмороженного продавца. Сняла очки и вырвала наушники из его ушей.

— Меня зовут Марина Анатольевна, владелица сети этих магазинов. И пошел вон отсюда. Зарплаты я тебя лишаю. — не дав ему опомниться, приспустила маску, широко улыбнувшись визитеру. — Простите, я могу вам чем-то помочь? Извините за бездействие нашего сотрудника. Он будет наказан.

Краем глаза я увидела, как продавец тянет за локоть охранника. Что он ему сказал? Какая-то сумасшедшая его уволила? Ох, сейчас будет весело.

Заинтересовавший меня красавчик снял маску. И я едва не охнула. Что-то знакомое в его лице. Глазах… Он был как более молодая и стильная версия того, кого я пять лет никак не могла забыть. Того, о побеге от которого жалела и плакала. Но вернуть назад то, что было, так и не смогла.

— Здравствуйте. Я вас знаю. Увидел рекламу вашего магазина в Инсте. Но уж никак не думал, что встречу здесь хозяйку.

Сладкое сумасшествие закипело в крови. Лихое, отчаянное. Как давно это было со мной в последний раз? Тогда, когда я еще не испугалась одержимой, глубокой любви Алекса Крейна?