Читаем Её звали Никто онлайн бесплатно

Её звали Никто. Почему? История давняя и не совсем приятная. Юности свойственно быть жестокой. Сколько не пытайся – не сумеешь понять, почему, например, добрую и искреннюю девочку ненавидят, а грубого и трусливого паренька считают героем. Хотя, может, это только со мной такая напасть приключилась, и мне так не повезло? Может быть, у остальных всё было нормально, а я просто в детстве нашкодил порядочно, вот и расплачиваюсь теперь? Кто его знает. Всю жизнь у меня всё кувырком да по ямам.

      Мне было лет пятнадцать тогда, и мы только переехали в этот серый и неприметный городок. Родителям тут нравилось, а вот я долго не мог привыкнуть к сырой погоде и частым дождям. В городе жила моя бабушка, за ней нужно было кому-то ухаживать. Отцу повезло, ему предложили хорошую работу, поэтому мы, недолго думая, поселились у бабушки и стали обживаться на новом месте.

      Осень была холодная и дождливая. Ветер отчаянно срывал листья, которые толком ещё не успели пожелтеть, и превращал их в непонятную жёлто-зелёную массу под ногами. Я не был из числа поэтов, которые так любят восхвалять осень в своих стихах. По мне, так лучше лета нет ни одного времени года. Самое тёплое, самое радостное время, когда чувствуешь настоящую свободу. Но что уж поделать, раз лету пришёл конец, и в свои права уже как две недели вступила эта рыжая наглая осень!

      В тот день я шёл в школу и угодил под дождь. До звонка оставалось десять минут, когда я, весь вымокший, забежал в светлый холл. Мимо меня пронеслись и чуть не сбили с ног пятеро громко-кричащих пятиклассников. Жуткие дети были в этой школе.

Я быстро разделся и, закинув рюкзак на одно плечо, побежал по коридору. Первым уроком должна была быть моя любимая алгебра, и я ни за что бы не простил себе, если бы опоздал. Перескакивая через несколько ступенек сразу, я вихрем нёсся по лестнице, не замечая ничего вокруг. Откуда прямо передо мной появился какой-то мужчина, я так и не успел сообразить. Я просто влетел в него со всей дури и повалил нас обоих на пол.

Тот, кого я сбил, определённо был учителем. Я сразу это понял по огромной кипе тетрадей, которая при падении вылетела из его кожаного портфеля. Мужчина на удивление быстро поднялся на ноги и отряхнул брюки. Увидев, что сталось с содержимым его портфеля, он взглянул на меня и покачал головой.

– Ай-яй-яй, как же так, – досадно протянул он и, подняв парочку тетрадей, которые были ближе всего к нему, сунул их в портфель. – Вы, молодой человек, случайно не фашист?

– Чего?

– А что вы без всякого объявления войны устраиваете вторжение в моё личное пространство? Не стыдно вам?

– Простите, – я вмиг покраснел и, опустив голову, начал собирать тетради, – я просто на урок опаздываю.

– Что за урок хоть? Немецкий, поди? – учитель вновь хитро взглянул на меня, отчего я начал собирать тетради ещё быстрее. – К Наталье Сергеевне на уроки все, даже прогульщики и хулиганы, бегут. Чего она там с ними делает, ума не приложу!

– Нет, не немецкий, алгебра у меня сейчас.

– В каком ты классе? Что-то я тебя не припомню.

– Восьмой «А». Я сегодня первый день в школе.

– А-а, новенький? Алексей, кажется? Я Пётр Андреевич, веду математику в твоём классе. Пойдём со мной, а то ты ещё кого-нибудь собьёшь.

Я отдал собранные тетради и поплёлся за учителем. Мне было досадно, что я умудрился в первый же день так подставиться. Пока мы шли до кабинета, Пётр Андреевич немного рассказал о моём классе.

– Ну, что могу сказать, – задумчиво протянул он, – класс, как класс, ничего примечательного. Немного их только, всего четырнадцать ребят с тобой будет как раз. Что-то мне подсказывает, ты с ними быстро общий язык найдёшь. Кстати, а как ты к математике относишься?

– Люблю точные науки, – ответил я. Он предложил мне прийти к нему после уроков и порешать задачки. Я согласился. Тем временем прозвенел звонок, и мы вместе зашли в кабинет.

Передо мной стояли тринадцать ребят, и вся эта чёртова дюжина с интересом и какой-то настороженностью глядела на меня. Видимо, им ещё не сообщили, что меня перевели к ним. Новые одноклассники что-то шептали друг другу, но трудно было разобрать, что именно. Пётр Андреевич вывел меня на середину, положил руку на плечо и заговорил.

– Итак, восьмой «А», этого молодого человека зовут Егоров Алексей, он теперь будет учиться с вами. Присаживайся, Алёша, на любое свободное место, а мы начинаем урок.

Я окинул взглядом класс. Свободных парт было много, но одному сидеть мне не хотелось. Без пары в классе сидела девчонка на второй парте и парень на четвёртой. Мой выбор пал на «Камчатку». Пока шёл, буквально спиной чувствовал пристальный взгляд одноклассников. Я сел на место, приготовился к уроку и посмотрел на своего нового соседа по парте. Это оказался простоватый по своей наружности русоволосый парнишка с веснушками на лице. Он, в отличии от остальных одноклассников, не спешил открывать тетрадь и слушать учителя. С интересом вглядываясь в меня, он долго молчал. Спустя пару минут речь в нём всё-таки проснулась.

– Привет, я Толик Гордеев, – сказал он непривычным для меня, хрипловатым голосом. Я протянул парню руку, и мы обменялись рукопожатием. Руки у него были жёсткие и пожатие сильное, он явно не был лодырем, который целыми днями лежит на диване и плюёт в потолок. Мы наскоро переговорили и решили, что он сегодня будет моим проводником по школе.

Я открыл свою тетрадь, записал число, списал с доски что успел и настроился слушать учителя. Пётр Андреевич оказался прекрасным педагогом, все его слушали с большим интересом. Я даже немного расстроился, когда прозвенел звонок и нужно было идти на следующий урок.

В коридоре не протолкнуться, я еле поспевал за шустрым Толиком. Понятия не имея, куда он меня вёл, мы стремительно приближались к чёрному входу под лестницей. Там уже поджидали парни из моего класса, и меня это насторожило. Мы спустились и оказались под пролётом в тёмном и тесном закутке. Одноклассники окружили со всех сторон, разглядывая меня, словно я  жутко ценный экспонат в музее. Ко мне ближе подошёл один из них. Ростом он был выше меня, да и выглядел старше всех. Парень обошёл меня по кругу и протянул руку.

– Привет, Алексей, – сказал он. Я протянул ему свою руку. – Я староста нашего класса, меня зовут Сергей, но для друзей можно просто Серый. Слышал, ты не местный. Как тебе у нас здесь, нравится?

– Пока ещё не понял. Скажем так, у меня тело «переехало», а вот голова – не совсем.

– Ах-ха-ха, весёлый ты пацан с головой в другом городе! Ладно, не боись, класс у нас дружный, быстро ко всем привыкнешь.

Я согласно кивнул и улыбнулся. На выходных перед поступлением в школу папа вызывал меня в кабинет на серьёзный разговор. Он много говорил о важности первого впечатления, твёрдости духа и дисциплине. Я слушал вполуха, потому как каждый раз в своих наставлениях отец говорил об одном и том же, однако сейчас, стоя под лестницей с новыми одноклассниками, мне вспомнилась одна его фраза: "Школа – это уменьшенная модель жизни. Здесь всё настоящее, такие же люди разные, те же законы, и только ты сам должен решить, кто есть ты. Бывает так, что попадаются хорошие люди, попадается и гниль, но запомни: никогда не иди на поводу у толпы. Имей собственное мнение, будь смел, и всё будет в порядке". Напутственные слова сыну перед школой и речь перед солдатами, которых отправляют на войну, у папы не имела почти никаких различий. Военный человек, чего уж с него взять.

Меня привели под лестницу, чтобы познакомить с одноклассниками, но, видимо, что-то пошло не так. Только Серёга собрался говорить, как раздался мощный и требовательный крик откуда-то сверху.

– Вы что там делаете, опять выключатель жгёте?!

Стук каблуков раздавался всё громче. Парни занервничали. Я, как рыба, выброшенная на лёд, метался глазами из стороны в сторону. Толик ловко застёгивал пуговицы на гимнастёрке, остальные тоже пытались мало-мальски привести себя в порядок. Шувалов властной рукой подцепил худого рыжего паренька и швырнул его, как мешок, вперёд. Тот, маша руками, затормозил своё падение, вздохнул и открыл учебник по истории. Парни выстроились рядом чуть ли не в шеренгу по росту и начали слушать.

– Таким образом Иван IV, убив своего сына, прервал династию Рюриков на Руси. Началось время смуты.

– Кто это у нас здесь? – вниз спустилась крупная и высокая женщина. Под её властным взглядом мне показалось, что я уменьшаюсь, да и одноклассники вместе со мной. – Восьмой "А", занятно. Что на этот раз повторяете?

– Ивана Грозного, Татьяна Ивановна, – сверкая комсомольскими значками, ответили хором.

– А под лестницей почему?

– А чтобы слышать лучше, – объяснил учительнице Шувалов.

– И что, никто даже не курил?

– Так ведь мы бросили все, – Толик даже карманы вывернул, – вот, видите, ничего нет.

Татьяна Ивановна обошла всех по кругу и остановилась рядом с Толиком. Конопатый парнишка широко улыбался.

– Ай, да пакость ты, Гордеев, – ласково протянула учительница, провела рукой по воротнику рубашки и вытащила из-под него тоненькую папироску, – у меня же десятый класс на классном руководстве и почти все парни. Что же ты думаешь, я не знаю, как вы нычки делаете?

– Каюсь, с прошлой жизни завалялась одна.

– Считайте, что вас в очередной раз спас Кузьмин, так точно угадав тему зачёта, который вы все мне будете сдавать через неделю.

Выбросив сигарету в урну, учительница поднялась наверх и вышла в коридор. Парни облегчённо вздохнули.

– Татьяна Ивановна крутая, – проговорил Толик, обратно расстёгивая пуговицы.

– Конечно крутая, и сигареты забрала, и зачёт устроила! – недовольно проворчал остролицый парень.

– Игорь, ну ты-то не ной!

Прозвенел звонок, и все разом зашевелились. Толя крикнул мне что-то и побежал вместе с остальными ребятами, я ничего не понял, но кинулся за ними вдогонку. Мы еле успели добежать до прихода учителя. Парни объяснили, что биологичка не любит, когда кто-то опаздывает.

Мы сели с Толиком на последнюю парту, и пока учительница биологии что-то тихо вещала, Гордеев рассказывал мне про класс. Так как с парнями я уже успел мало-мальски познакомиться, Толик рассказывал мне всё про девочек.

– Вот, например, посмотри на Машу Селяеву. Она чаще всего в нашей компании появляется, – Машу я приметил ещё на первом уроке. Симпатичная улыбчивая девочка сразу мне понравилась. – Отличница, мисс совершенство, мечта, а не девчонка, но сразу говорю, лучше не переходить с ней грань дружеских отношений.

– Да я и не собирался… А что такое?

– Да ничего, Серёга просто тебя в карьере утопит и дело с концом, – я удивлённо посмотрел на соседа. Толя понял, что сболтнул лишнего и теперь не знал, говорить ли всё до конца или нет. По натуре Гордеев был тот ещё балагур, поэтому таить секрет, который почти рассказал, не мог. – Он уже год по Машке слюни пускает, только я тебе об этом не говорил. Весь класс уже знает, и только Серёга уверен, что его любовь – великая тайна. Он никого к Селяевой не подпускает, говорит, что будет бороться за своё счастье.

– А Маша что?

– Она же леди, – Гордеев манерно протянул букву «е» в слове «леди» и надменно взглянул на меня, видимо, пародируя Машу, – в классе она его особо не выделяет, а вот после уроков они иногда гуляют в общих компаниях.

– Ладно, раз Мария у вас – запретный плод, расскажи мне тогда вон про ту брюнетку, которая сидит за второй партой.

– Понравилась? Ну, не удивительно. Здесь ещё веселей. За Дианкой и вовсе вся школа бегает, начиная с пятиклассников и заканчивая одним лаборантом-второкурсником. Она у нас с кем попало не встречается, только самых крутых выбирает. Хорошо, наверное, когда мама – директор школы.

Я ещё раз взглянул на черноволосую красавицу. Она, будто почувствовав, что я обратил на неё внимание, повернулась. Я улыбнулся и помахал ей рукой. Наградив взглядом королевы, она лишь усмехнулась и повернулась обратно. Анатолий ни сколько не удивился такому исходу, а я, чтобы поскорее забыть свою неудачу, выбрал следующую одноклассницу.

– А сидит с Дианой кто? Вроде, тоже ничего.

– Это Ермакова. Не спорю, Наташка – девица видная, только характер у неё уж больно тяжелый, да и ветреная она.

– Нимфетка? – я усмехнулся.  – Интересненько. Ну и девчонки у нас в классе, куда ни плюнь – одни сердцеедки! Ладно, нормальные в классе есть? Обычные такие, без выкрутасов.

Толик подумал и указал мне на парту, за которой сидели две девочки.

– Та, что слева – это Катька, – пояснил он, – она самая весёлая в классе. На переменах её почти и не увидишь – всё по этажам скачет, приключения ищет. А рядом с ней Юля Куликова, она поспокойней будет.

– Вот с ними сперва и познакомлюсь. Слушай, а почему у вас весь первый ряд пустой и только одна девчонка там сидит? – поинтересовался я. Толик посмотрел на неё, потом вновь на меня, потом опять на неё, потом придвинулся ко мне и шёпотом спросил.

– А ты что, её уже видишь?

– В смысле, уже вижу? Кто она?

– Да так, наша местная девочка-призрак, – ответил Гордеев и небрежно махнул рукой в её сторону, – несколько лет назад в этой школе она умерла.

Спокойная интонация моего соседа и смысл сказанных им слов совсем не вязались друг с другом. Я ещё раз взглянул на «призрака». Девчонка по-прежнему сидела и писала в тетради.

– Если у тебя крыша поехала, то это не значит, что со мной случилось то же самое! – я как мог пытался доказать Толику его неправоту. – Она живая, её на прошлом уроке Пётр Андреевич спрашивал, она у доски отвечала.

– И что? Всё равно она призрак, она не существует для нас. Её зовут Никто.

– Спорю на что угодно, она живая, и на этой перемене я с ней заговорю.

– Удачи! Только последние пару лет она почти ни с кем не разговаривает.

Я не мог дождаться окончания урока, который как назло тянулся невообразимо долго. По возможности я не упускал девочку из виду на случай, если она куда-нибудь испарится. Прозвенел звонок. Вихрем сорвавшись с места, я поскорее собрал учебники в рюкзак, чтобы осуществить задуманное. Толик специально задержался в классе, желая посмотреть на это зрелище.

– Привет, я Лёша, – представился я, ожидая, что таинственная Никто сейчас обернётся и что-нибудь скажет в ответ. Но ничего не происходило, она, будто не слыша меня, продолжала укладывать вещи в свою сумку. Я попробовал ещё раз завязать разговор. – А как тебя зовут?