Читаем Эдгар По в России онлайн бесплатно

Евгений Васильевич Шалашов

© Шалашов Е.В., 2021

© ООО «Издательство „Вече“, 2021

Евгений Васильевич Шалашов родился в 1966 году в Вологодской области. В 1983 году поступил на исторический факультет Вологодского государственного педагогического института. Так как отсрочек для студентов в те годы не было, в 1984–1986 годах проходил службу в войсках ВВС Северо-Кавказского военного округа.

Еще будучи студентом, активно занимался научной деятельностью. Опубликовал несколько статей по источниковедению. По окончании института поступил в аспирантуру историкоархивного института РГГУ (кафедра источниковедения, научный руководитель д.и.н., проф. Е.И. Каменцева), работал научным сотрудником Череповецкого музейного объединения.

Из-за политических и экономических изменений в стране аспирантуру пришлось оставить и искать другое место работы. В 1990-х годах работал следователем УВД г. Череповца, экономистом банка, журналистом. После некоторой стабилизации в стране вернулся в науку, начал заниматься преподавательской деятельностью в школе и вузе. В 2000 году поступил в аспирантуру Череповецкого государственного университета, выбрав специализацией историю литературы.

В 2004 году защитил диссертацию по теме "Творчество А.А. Кондратьева 1899–1917 годов". Написал более 70 научных работ, опубликованных в России, Израиле, Сербии, Украине. Особые предпочтения — историческое краеведение, вспомогательные исторические дисциплины и история русской литературы Серебряного века.

Кроме того, из-за своего "милицейского" прошлого автор сохранил дружеские связи со своими бывшими коллегами и стал "летописцем" правоохранительных органов города Череповца.

Первое обращение автора к художественной литературе пришлось на конец 1990-х годов, когда он начал писать и публиковать сказки. Позже пришла идея романа в жанре альтернативной истории "Что бы было, если бы декабристы победили?". Идея романа вынашивалась несколько лет, потом обрела контуры и в 2010 году была опубликована издательством "Вече". Так состоялось рождение литератора Евгения Шалашова.

В дальнейшем автор обращался к различным жанрам литературы, но главным для себя считает исторический роман. В настоящее время продолжает заниматься преподавательской деятельностью и пишет новые книги.

Череповецкая милиция: история и современность. Череповец, 2002; Издание дополненное — 2006.

Очерки по истории Череповецкого Воскресенского собора. 1777–1961 гг. Череповец, 2007.

Кровавый снег декабря: роман. М.: Вече, 2010.

Хлеб наемника. М.: Астрель; Астрель-СПб., 2012 (переиздано в 2013 г.).

Слово наемника. М.: ACT; СПб: Астрель, 2013.

Десятый самозванец. М.: Вече, 2013.

Лихое время. "Жизнь за царя". М.: Яуза; Эксмо, 2013.

Цитадели. СПб.: Издательский дом "Лениград", 2014.

Парламент Ее Величества. М.: Вече, 2015.

Призраки Черного леса. М.: Центрполиграф, 2018.

Лихолетье. СПб.: Крылов, 2021.

Эдгар Аллан По и Россия. Богатая смыслами и нарративами параллель. То, что фигура, биография, творчество американского писателя оказали мощное воздействие на отечественные литературные и культурные реалии, очевидно и в доказательствах не нуждается. Интересующихся можно отослать к классике русистики — книге профессора университета Беркли Д.Д. Гроссмана "Эдгар Аллан По в России. Легенда и литературное восприятие", еще в 1998 году вышедшей в переводе М. Шерешевской на русском языке. Кроме этого, можно найти десятки, если не сотни, литературоведческих статей, посвященных самым различным нюансам влияния фигуры и творчества Эдгара По на российских авторов и целые литературные направления отечественной словесности.

Куда менее очевиден интригующий вопрос личного присутствия По в нашей стране, конкретно в Петербурге… Согласитесь, греет сердце ценителя российской литературы и истории мысль, что мы можем включить Эдгара Аллана По в не такой уж большой список побывавших в нашей стране звезд (пусть будущих) мировой словесности. Ну, как это было с де Кюстином, Дюма-отцом, ну или хотя бы как с Проспером Мериме, который в России физически не был, но в воображении и творчестве российского Парнаса присутствовал. Ведь он — один из первых французских писателей, оценивший российскую словесность, овладевший русским языком для чтения в подлиннике Пушкина и Гоголя и выступивший переводчиком Пушкина на французский…

Этот случай, кстати, ближе к кейсу Эдгара По. Проспер Мериме — великий мистификатор, создатель Клары Гасуль или другой выдающейся мистификации в пушкинском переводе вошедшей в "Песни западных славян" и подарившей нашему народу "Что ты ржешь, мой конь ретивый"..

И вот здесь как раз самое время вернуться к Эдгару Аллану По и эпизоду его российского путешествия.

Сестра выдающегося литературоведа С.А. Венгерова, Зинаида Венгерова, в точнейшем и полнейшем Словаре Брокгауза и Ефрона однозначно принимала авторскую версию биографической коллизии: "Изгнанный из унив. за бесчинства, П. поссорился с Аллэном из-за неуплаты последним его долгов и отправился в Европу с целью сражаться в рядах греков против Турции. Блуждания по Европе, без денег и друзей, были полны приключений и кончились тем, что П. очутился в Петербурге, слоняясь по кабакам и живя как бродяга и нищий. Его разыскал американский священник Миддльтон и помог ему вернуться в Америку, где П. помирился с Аллэном и на его счет поступил в военную академию". (Энциклопедический словарь. Т. XXIV-A: Полярные сияния — Прая. СПб.: Изд. Ф.А. Брокгауз — И.А. Ефрон, 1898. С. 830.)

Позиция Зинаиды Венгеровой наверняка придется по душе большинству ценителей отечественной культуры. Однако фактографический анализ ситуации вызывает обоснованные сомнения в ее достоверности. Знаток русского символизма исследователь Александр Лавров солидализируется с биографическими изысканиями, проведенными исследователями наследия По, в соответствии с которыми писатель не покидал территорию Нового Света (кроме детских лет, проведенных в Англии и Шотландии), а вся история с петербургскими приключениями — мистификация, использующая двухлетнюю лакуну в биографии писателя, когда он под именем Аллана А. Перри "служил в составе артиллерийской батареи в фортах Моултри (остров Салливана, Южная Каролина) и Монро (Виргиния), уволился из армии в апреле 1829 г.". Рутина солдатской жизни спровоцировала в воображении путешествие и приключения в Петербурге, экзотическом крае для современников и земляков По. Поэтому он и подписывал письма из армии обратным адресом — Санкт-Петербуг.

Казалось бы, все просто. Есть фактографический аспект истории и есть мифологический. Но в отношении собственно истории, а тем более истории литературы и культуры, все не так просто. Потому что для последних очевидно, что, как писал Г. Башляр, "Изучать можно лишь то, что прежде будило воображение".

Поэтому с точки зрения истории культуры всегда остается большой вопрос: что есть исторический феномен — некий документально подтвержденный, существовавший в "объективной реальности" факт, либо помысленный, воплощенный, но принятый многими за реальность, с которой нужно считаться и на которую нужно ориентироваться "симулякру". Согласно Бадрийяру именно симулякр замещает "агонизирующую реальность".

Поэтому и остается вопрос, что же является историческим фактом и предметом исторического изучения — только ли документ? Но ведь и огромное количество документов — от летописей до новейших источников — суть симулякры, подчищенные, откорректированные в угоду поздних власть предержащих. Или мы должны рассматривать как исторический, историко-культурный факт событие, документально не подтвержденное, но оказавшее существенное влияние? Мы же не можем отрицать, что версия Зинаиды Венгеровой стимулировала российских символистов к прочтению По под особым, петербургским, углом зрения? Кстати, целая историкокультурная школа тропологии, берущая свое начало в классической работе Хайдена Уайта, занимается исследованием "исторического воображения" и устанавливает параллели между историей, риторикой и литературой.

Петербургский сюжет Эдгара Аллана По может с полным основанием рассматриваться как исторический феномен, а следовательно, его авторская интерпретация в книге Евгения Шалашова как результат художественного осмысления фрагмента "исторического воображения".

Александр Чернов, доктор филологических наук, профессор, заслуженный работник высшей школы РФ

Вы уверяете, что мистер По провел некоторое время в России? Хм… Хотелось бы в это верить, но где же он раздобыл деньги на билет? От меня мальчишка получил решительный отказ — я и так слишком часто и поспешно открывал ему свой кошелек, позволяя сесть себе на шею. Вряд ли он научился зарабатывать сам — для этого ваш поэт слишком ленив и неорганизован. Скорее всего, мистер По вновь влез в долги. Значит, мне снова придется ждать писем от разъяренных кредиторов, вести неприятные беседы с адвокатами о просроченных или поддельных векселях.

Нет-нет, господа, если бы я был уверен, что мистер По потратит деньги именно на билет в Россию (в один конец!), я бы их с удовольствием ему дал. Но где уверенность, что он не истратит полученные средства на выпивку или игру в карты?

Думаю, это очередная мистификация. Помнится, он присылал письма мистрис Фрэнсис, надписав на конверте обратный адрес: "Россия. Санкт-Петербург". Вот только конверты имели почтовый штемпель Бостона. Кто знает, не провел ли мальчишка все это время в каком-нибудь захудалом борделе?

Откровенно говоря, я устал. Устал постоянно оправдываться, устал доказывать, что я вовсе не то бездушное существо, каким хотят меня видеть поклонники э-э… таланта моего воспитанника; устал уверять, что я тоже любил Эдгара По. Подумайте, если бы я не любил этого юношу, разве я потратил бы столько сил и средств на его воспитание, образование, а также на хлеб и кров? Разве позволил бы ему взять в качестве второго имени свою фамилию? И что я получил взамен? Одни лишь упреки в бездушии и жадности.

Мне не хочется выглядеть старым брюзгой, поливающим желчью молодого мистера По. Я рад бы сказать о нем что-то доброе, но увы… "Красивый трехлетний крепыш с большими глазами, с ангельским личиком, в обрамлении каштановых волос", — как пишут биографы, превратился в хладнокровного монстра, способного ради удачной строчки облить грязью ни в чем не повинного человека. Впрочем, давайте сопоставим факты.

Когда я с семьей пребывал в Англии, Эдгар был определен в пансион преподобного Брэнсби. Это был добрейший человек, прекрасный знаток детских душ, настоящий мастер своего дела. Преподобный вложил немало сил в то, чтобы его школа стала одной из лучших в королевстве. В бытность свою учеником мистер По отзывался о школе и учителях только в преувеличенно-восторженных выражениях. А что дальше? В гнусном рассказике, написанном ради жалких двух долларов, мой бывший воспитанник выводит свою школу и директора в самом нелицеприятном свете. Посему, господа, у меня резонный вопрос — когда Эдгар По лгал? В школьные годы, когда он радостно делился со мной и покойной мистрис Фрэнсис своими успехами, хвалил учителей и директора, восхищался лекциями, или теперь, когда он изобразил этого же директора в образе невежественного существа, озабоченного получением наживы? Вы скажете, что это всего лишь художественное преувеличение? Но почему автор не догадался заменить фамилию преподобного? Разве это так сложно? Неужели на берегах Старого и Нового Света нет иной фамилии, кроме Брэнсби? Если Эдгару По безразличны чувства покойного директора, он мог бы задуматься о его детях. К слову — я очень благодарен писателю По, что он, хоть и вывел меня во множестве отрицательных персонажей (обычно жадных и глупых), но хотя бы нигде не упомянул фамилии Аллан. Верно, не из-за учтивости и элементарного уважения, а из-за своего второго имени.

А как он смог извратить факты и события! Подумайте сами: у некоторых почитателей творчества Эдгара По бытует представление, что интерес к мистике у молодого человека возник еще во время учебы в школе. Дескать, из-за отсутствия классных комнат учитель проводил занятия на старом кладбище! А там, слушая лекции среди могильных холмов и обветшавших надгробий, будущий поэт черпал свое вдохновение! Что за бред! Хочу вам твердо заявить, что в Великобритании и в Северо-Американских Соединенных Штатах мой воспитанник учился в таких учебных заведениях, где достаточно просторных закрытых помещений как для занятий, так и для отдыха. А если он считал возможным вместо посещения уроков разгуливать по заброшенным негритянским кладбищам, то это его личное дело. У меня не было оснований приставлять к нему слугу, чтобы тот следил за передвижениями мистера По.

Меня обвиняют в том, что я поспешил избавиться от воспитанника, отправив его в Виргинский университет. Не скрою, толика правды в этом есть. Я действительно отправил мальчика учиться, чтобы избавить его от постоянной опеки моей супруги, потакавшей любому капризу своего любимца. Эдгару По пора было становиться мужчиной. Мне хотелось, чтобы молодой человек научился-таки считать деньги, которыми я наделял его в период учебы. Я рассчитывал, что по окончании университета мой воспитанник займет достойное место в обществе. А что мы имеем в сухом остатке? А мы имеем время, растраченное на оргии и карточные игры, вместо посещения лекций; счета за предметы роскоши вместо университетских конспектов. И пусть меня повесят, если я соглашусь, что карточный долг — это долг чести, который обязан оплачивать тот, кто к этим долгам не имеет никакого отношения. Между тем мой бывший воспитанник не преминул упрекнуть меня в том, что именно я являюсь главным виновником его собственных долгов — он вынужден был играть в карты, в надежде заработать недостающие деньги. Каково? Почему ему не пришла в голову идея получить средства иным способом? Например, подготовкой школяров к экзаменам по французскому языку, по латыни? Я уже не говорю о том, что молодой и здоровый юноша мог бы подрабатывать физическим трудом. Времени, свободного от учебы, было вполне достаточно. Чем именно? Ну, право слово, не могу сказать вам так сразу, но отыскать приличную работу несложно… Ну, хотя бы ночным наборщиком в типографии. Почему мистер Франклин мог заниматься этим трудом, а мистер По нет?