Читаем Гарри Тертлдав - Джо Стил онлайн бесплатно
Гарри Тертлдав
Джо Стил
Для лиц старше 18 лет
I
Чарли Салливан совершенно не ожидал встретить Джо Стила в служебном лифте дешёвого отеля в паре кварталов от стадиона Чикаго. Стрингер* "Ассошиэйтед Пресс*" вытаращился на кандидата в президенты, пока Стил заходил в лифт на втором этаже. Чарли давал шеф-повару доллар, чтобы ходить на кухню, когда вздумается.
- Это вы! - воскликнул Чарли, когда Джо Стил вместе с помощником зашёл в кабину лифта. По стародавней традиции кандидаты держались подальше от съезда до тех пор, пока их не выдвинут. Если выдвинут.
Губернатор Франклин Рузвельт, главный соперник Стила по выдвижению от Демократической партии в лето общеамериканского недовольства, всё ещё сидел в губернаторской резиденции в Олбани. Старший брат Чарли Майк, который писал для "Нью-Йорк Пост", освещал его деятельность оттуда. Сотрудники Рузвельта работали по отелям и барам вокруг стадиона столь же активно, как и сотрудники Стила. Они крепко жали руки. Они обещали. Делали одолжения всем подряд.
- Это - я, - признал конгрессмен из Калифорнии. Его улыбка не поднялась до глаз. Чарли Салливан был тощим, 172 см ростом, но возвышался над Джо почти на семь сантиметров. Впрочем, Стил выпрямился во весь рост, поэтому было не очень заметно, что он невысокий. Возможно, этому способствовало, что его приспешник, парень хладнокровного вида по имени Винс Скрябин был с ним одного роста.
- Но... что же вы делаете в городе? - поинтересовался Чарли.
Дверь лифта со стоном закрылась. Стил нажал кнопку пятого этажа. Затем он поскрёб усы. Они у него были густые и с проседью; ему было слегка за пятьдесят. Его волосы, тоже седые, начали редеть над висками. Ещё у него была плохая кожа, то ли из-за прыщей, то ли из-за пережитой оспы. Глаза у него были интересного цвета, жёлто-карие, отчего создавалось впечатление, что перед тобой глаза хищного зверя.
- Официально я во Фресно, - сказал он, когда лифт потащился наверх. Его яростный, ястребиный взгляд прожигал Чарли насквозь. - Если вы напишете о том, что я здесь, то сможете поставить меня в неловкое положение.
Винс Скрябин также осмотрел Чарли с таким видом, словно примерял для него гроб. Скрябин также носил усы, которые, по сравнению с усами Джо Стила, выглядели бледной тенью. На нём были очки в толстой оправе, а волосы у него были тёмными жирными и зачёсанными на лысину на макушке. Поговаривали, что у него очень суровый нрав. Не считая недоброй ухмылки, в остальном, весь его внешний вид ни о чём подобном не говорил.
Взгляд Джо Стила, пусть и с виду не слишком жёсткий, тревожил Чарли сильнее. Либо тревожил бы, будь он на стороне Рузвельта.
Однако он произнёс:
- Нам нужны перемены, очень сильно нужны. Рузвельт много болтает, но я считаю, что вы можете сделать больше.
- Так и есть. - Джо Стил кивнул. Это был не слишком крупный мужчина, но голова у него была большая.
- Четыре года назад Гувер* обещал по две курицы в каждую кастрюлю и по две машины в каждый гараж. И что мы от него получили? По две курицы в каждый гараж! - Несмотря на усы, Чарли заметил, как его губы искривились.
Чарли рассмеялся и дверь служебного лифта открылась.
- Хорошо сказано, конгрессмен! - сказал он. - За меня не переживайте. Буду держать рот на замке.
- А я и не переживал. - Джо Стил вышел из лифта. - Идём, Винс. Посмотрим, сможем ли договориться с Джоном.
Скрябин последовал за ним. Дверь снова застонала, закрываясь. Лифт поехал на седьмой этаж, где жил Чарли.
Пока он ехал, в голове всё бешено крутилось. Трудно найти более распространённое имя, чем Джон. Однако Джон Нэнс Гарнер, спикер Палаты Представителей из Техаса, также рвался в президенты, и контролировал делегацию своего штата не меньше, чем голоса на Глубоком Юге*. Вряд ему удастся добраться до высшей лиги. Переманить его на свою сторону обойдётся недёшево, что для Стила, что для Рузвельта.
Рузвельт в своей жизни никогда не знал нужды. Его семья приплыла сюда ещё до того как Новый Амстердам превратился в Нью-Йорк. Его двоюродный брат Теодор был губернатором до него, а на рубеже веков два срока провёл в президентском кресле.
С Джо Стилом история иная. Его родители приехали в Америку из Российской Империи всего за несколько месяцев до его рождения. Гражданином он стал намного раньше них. Будучи ребёнком, он собирал виноград под палящим солнцем во Фресно, а мало где ещё солнце было настолько палящим.
Он родился не под именем Джо Стил. Его он сменил, когда из фермерских рабочих стал рабочим агитатором. Его настоящая фамилия звучала, словно пьяное чихание. Несколько его родственников носили её до сих пор.
Разумеется, не всё можно купить за наличные. Джон Нэнс Гарнер мог получить не меньше власти, даже не став президентом. Вице-президент? Председатель Верховного суда? Военный министр?
Чарли Салливан улыбался, идя по коридору в душный номер на верхнем этаже. Он не просто строил воздушные замки, прежде чем заняться их строительством, он выкапывал под них фундамент. Он не знал не только того, чего хотел Гарнер; начать надо с того, что он не знал, о чём говорили Стил и Скрябин.
Первое, что он сделал, когда вошёл в номер, это дёрнул шнур, который заставил вращаться вентилятор под потолком. Вентилятор слегка перемешал горячий спёртый воздух, но не охлаждал его.
На стадионе Чикаго было так же. Нет, хуже - стадион Чикаго был битком забит кричащими и потеющими людьми. Несколько поездов, отелей и кинотеатров были оборудованы охлаждающими кондиционерами. Это чудо научной мысли приносило прохладу летом, как центральное отопление могло заставить пропотеть в январе.
Но на чикагском стадионе кондиционеров не было. Посреди громадного амфитеатра люди поджаривались в полном соответствии с Божьим замыслом. Если обойти его с яблоком во рту, кто-нибудь обязательно ткнёт в вас вилкой и откусит кусок.
К тому же многие демократы лучше разбирались в политике, нежели в использовании "Ivory", "Palmolive" или "Mum"*. Некоторые, пытаясь скрыть проблему, обильно поливались лосьоном после бритья. Лекарство оказывалось хуже самой заразы. Ну, или не оказывалось, если вспомнить, чем пахли некоторые другие политики.
Чарли осмотрел портативную пишущую машинку "Ремингтон", что стояла на прикроватной тумбочке. Название, в общем-то, было правдивым; он затащил её сюда, даже не надорвавшись. Впрочем, тащить её на съезд он бы не стал. Если он выбросит машинку из окна, она проделает в тротуаре здоровенную дыру. А если упадёт на голову прохожему, то загонит его в землю, как молоток забивает гвоздь.
- Неа, - сказал он.
Для работы в поле у него есть блокноты и карандаши. Выдвижение Линкольна репортёры описывали точно таким же образом. Свои репортажи они передавали по телеграфу точно так же, как и он, хотя у него еще появился телефон.
Чарли мог бы сделать сенсацию, если бы сообщил, что Джо Стил явился в город, чтобы лично побороться за выдвижение. Его брат так и поступил бы. Рузвельт нравился Майку больше, чем он нравился Чарли.
Кого бы ни выдвинули от демократов этим летом, именно этот человек займёт офис в Вашингтоне в марте. Республиканцы были ходячими трупами. Бедные идиоты, только они не понимали этого факта.
Герберта Гувера выбрали в 1928 году, его победа была подобна мощному селевому потоку. Когда через год рухнула Уолл-стрит, поток стал иного свойства. Гувер отлично справлялся. Даже Чарли Салливан, который не был его сторонником, был вынужден это признать. Без сомнений, паренёк, что переставлял шезлонги на "Титанике" после того, как тот столкнулся с айсбергом, тоже отлично справлялся со своей работой.
Нет, когда твоё имя связано с трущобами, полными людей, которым больше негде жить, второго срока тебе не видать. И всё же правоверные республиканцы собрались здесь в июне и снова выдвинули его. Чарли гадал, потрудились ли они перед этим хотя бы выглянуть за пределы чикагского стадиона?
Он надел соломенную шляпу и спустился на обычном лифте. Когда он доберётся до стадиона, одежда будет плотно липнуть к телу. Зачем давать ей фору, спускаясь по лестнице?
Джо Стила в фойе видно не было. В синей дымке от сигарет Чарли разглядел Винса Скрябина и Лазара Кагана, ещё одного подручного Стила, которые ездили по ушам какому-то откормленному на кукурузе политику со Среднего Запада. Чарли был уверен, что Скрябин заметил его, но виду, при этом, не подал. Скрябин был таким человеком, играть в карты против которого вам точно не захочется.
Чарли закурил "Честерфилд" и поспешил по бульвару Вашингтон в направлении чикагского стадиона. По пути он прошёл мимо Юнион Парка. Там, на лавочке сидел старик и кидал крошки голубям и белкам. Может, он просто отдыхает. А может, добывает еду на ужин. Чарли не стал оглядываться, когда выбросил сигаретный окурок. Кто-нибудь его подберёт. Не следует задевать чью-то гордость, наблюдая за этим процессом. Да и сам этот человек не захочет, чтобы вы видели, во что он превратился.
Под деревьями спали двое человек, одетые в обноски. Рядом с одним лежала бутылка. Судя по ней, и по щетине на лице мужчины, можно было подумать, что он спал на траве уже несколько лет. Второй, тот, что подложил под голову шляпу-федору вместо подушки, был моложе и опрятнее. Чарли очень сильно удивился бы, если бы этому парню не нашлось рассказать какую-нибудь историю о невезухе из своей жизни.
Он также не обратил внимания на строившую ему глазки женщину лет тридцати. Некоторые девчонки думали, что у них нет иного выхода, чтобы выжить. Нельзя сказать, что Чарли никогда не бывал в публичных домах. Но эта бедная серая проститутка вызывала у него лишь тоску.
Он прошёл мимо ателье, на витрине которого висела табличка "ПРЕКРАЩАЕМ РАБОТУ!". Рядом располагался закрытый банк. Во время паники годом ранее закрылось почти сорок банков. Впрочем, и они не станут последними. Нынче Чарли держал все деньги под матрасом. Воры в масках представлялись меньшей угрозой, нежели те, кто носил зеленые солнцезащитные козырьки*.
Чикагский стадион являлся самой большой крытой ареной в стране. Громада из красного кирпича венчалась изящно изогнутой крышей. Над ней каждый день недели развевалось множество американских флагов. На время съезда к флагам добавили столько бело-сине-красных лент, что арена выглядела, будто завернутая в подарочную упаковку.
Вокруг стадиона толпились копы, репортёры и политики. Чарли вспомнились строки, которыми Уилл Роджерс* пользовался для увеселения аудитории по всей стране: "Я не принадлежу ни к какой организованной политической партии. Я - демократ". Данная сцена соответствовала этим строкам по высшему стандарту, или по низшему, кому как нравится.
- Пропуск для прессы, - прорычал полицейский.
- Хоссподи, Эдди, - сказал Чарли.
Когда он писал для чикагских газет, они вместе неоднократно сиживали за кофе и пончиками.
- Пропуск для прессы, - повторил он. - Я должен записать, чтобы все увидели.
Он с отвращением на лице показал собственный блокнот. Мир захватывают бюрократы.
Чарли извлёк пропуск. Коп записал и махнул ему, чтобы проходил. Первое, что он увидел, оказавшись внутри, был Хьюи Лонг, который выглядел настолько комфортно, насколько это вообще возможно, находясь в белом льняном костюме и синей шёлковой рубашке. Он указывал место кому-то более крупному в черном шерстяном костюме, достойном гробовщика. Речи Хьюи вызывали у этого человека ещё меньше радости, чем перспектива зажариться в своем костюме.
Каждый раз, когда Чарли видел Царя-рыбу, у него руки тянулись к дубью. Лонг представлял собой легкую мишень. Не мог же он быть таким же шутом, каким казался... или мог?
Заиграл духовой оркестр, своим выступлением, которое лишь выглядело спонтанным, привнеся в происходящее ещё больше сумятицы. Великий штат Техас - как будто на этом съезде бывают другие - только что выдвинул своего любимого сына, Джона Нэнса Гарнера. Нет, добавил в список выдвиженцев. Нет, с гордостью добавил в список выдвиженцев. Людям, которые стремились к чистоте английской речи, приходилось нести бремя греха за синтаксис своих вождей.
Если демонстрация пройдёт достаточно широко и достаточно шумно, то удастся увлечь за собой ещё не определившихся делегатов. Удалось бы, потому что шансы невелики, особенно на национальной вечеринке демократов. Они до сих пор придерживались правила двух третей.
За кандидата в президенты должны проголосовать два делегата из трёх. Если не проголосуют, кандидата у демократов не будет. "Уилл Роджерс не шутил", - подумал Чарли, когда демонстрация начала выдыхаться.
Правило двух третей держалось уже довольно давно. В 1860 году Демократическая партия разделилась, потому что Стивен Дуглас не смог преодолеть этот барьер. Это позволило Линкольну победить с незначительным перевесом. Вскоре последовала сецессия и гражданская война.
Кто-то мог бы решить, что в память о подобной катастрофе это правило следовало бы отменить. Но этот "кто-то" мог оказаться неправ. Всего восемь лет назад, в 1924 году, "ослам"* потребовалось 103 раунда голосования, чтобы выдвинуть Джона У. Дэвиса. К тому моменту, как они закончили, он уже превратился в посмешище для всей страны*. В ноябре Калвин Кулидж его просто разгромил.
Единственным президентом-демократом в этом веке оставался Вудро Вильсон. В первый раз он победил благодаря тому, что бунт Тедди Рузвельта расколол Республиканскую партию, и едва-едва переизбрался, благодаря заявлениям о том, что Америка останется в стороне от Великой войны*... меньше чем через год он растоптал это обещание. Не считая этого, демократы выглядели детишками в коротких штанишках, пытающимися перебросать Левшу Гроува*.
Но в этот раз они победят. Не победить в этот раз они не могли. Они могли бы вытащить Троцкого из Советской России и поставить его против Гувера. Они в любом случае, победят, возможно, без особого труда.
Кто-то из Висконсина выступал в поддержку Джо Стила. Почему Висконсин? Дело дошло до обхаживания делегатов.
- У Джо Стила есть план для нашей страны! Джо Стил направит нашу страну по верному пути! - кричал с трибуны конгрессмен.
Народ тоже яростно вопил. У Джо Стила имелся план - Четырёхлетний План восстановления за время первого срока. А Франклин Д. Рузвельт предлагал американскому народу Новый Курс, который, по его утверждению, был лучше того, старого, которым они следовали сейчас.
У Гувера никакого плана не было. Гувер держался старого курса, который и привёл страну в выгребную яму. Он придумал это, когда выдвигался. Он даже не притворялся. Политик из него такой же, как из соснового пня. Не удивительно, что ему не победить.
