Читаем Джихад-Такси 2008 онлайн бесплатно

Ражден редко отводил взгляд в сторону, и большую часть времени его внимание было приковано к Нино. Дауру это не нравилось, но сегодня молодой человек решил избегать любых конфликтов с Ражденом, не считая себя вправе омрачать собравшимся праздник, а потому мужественно молчал. Незаметно опустив руку под стол, он слегка пожал нежные тонкие пальчики Нино. Девушка робко ответила на его прикосновение, но выражение ее лица при этом нисколько не изменилось. Словно ничего и не произошло.

— Давайте поднимем эти бокалы за благополучие нашего дорогого хозяина. — Тамада поднялся во весь рост, поправив на плече чуть съехавшую бурку, и в продолжении начатого тоста обратился непосредственно к Раждену. — В последнее время наша Лдзаа процветает исключительно благодаря тебе, Ражден! Мало кто делает для благополучия родного края столько, сколько ты. И это кафе — яркий пример того, как уважаемый всеми нами…

Даур уронил голову на грудь. Хвалебные и возвышенные речи в адрес Раждена с каждым разом произносились все более цветисто и напыщенно. Даур от давал себе отчет в том, что это вполне заслуженно. Жители Пицунды не могли не восхвалять такого человека, как Ражден Беселия. Сегодня на открытие своего нового кафе Веселия пригласил всех. Более тысячи человек. Почти как на свадьбу. Состояние Раждена позволяло делать такие жесты.

А Даур… Даур даже не мог себе позволить съездить в город и приобрести для матери необходимые лекарства. Весь его скромный заработок сводился только к тому, что удавалось получить с отдыхающих, которых он в качестве экскурсовода-одиночки возил на своем стареньком разбитом «УАЗе» к озеру Рица, в Новый Афон и к Гегскому водопаду. И при этом Даур практически не имел возможности видеться ни с матерью, ни с Нино. Работа отнимала у него большую часть времени. Но иного выбора не было…

Даур слегка повернул голову вправо и встретился глазами с девушкой. Залюбовался ею. Нино действительно была красавицей. Круглое с правильными чертами лицо, раскосые черные, как ночь, глаза, рассыпавшиеся по плечам волосы с вплетенными в них солнечными лучами… При всем своем желании он никогда не сможет быть с ней, если не заработает достаточно денег. Если не станет таким, как Ражден. У Даура невольно защемило сердце.

— Твой отец по-прежнему не хочет, чтобы мы поженились?

Вопрос вырвался сам собой и в общем шуме гуляющих абхазов прозвучал едва различимо. Но Нино услышала его. Даур готов был поспорить, что в эту самую секунду его возлюбленная думала о том же самом. Глаза ее были подернуты грустной поволокой.

— Да, — так же тихо ответила девушка и глубоко вздохнула. — У нас был с ним об этом разговор. Вчера. Все тот же разговор, который отец заводит к месту и не к месту.

— И что он сказал?

Все присутствующие уже распались на отдельные группы. С противоположной стороны стола доносился громкий гомон подвыпившей молодежи, спорящей между собой на предмет того, чья машина престижней. Рядом с Дауром на низеньком кривоногом табурете сидел Малхаз — один из старейших и самых уважаемых жителей деревеньки. Завернувшись поплотнее в свою темно-серую бурку, старик достал большую трубку из вишневого дерева и неторопливо раскурил ее. Вверх потянулись клубы сизого дыма, терявшиеся на фоне чадящих мангалов. Чуть дальше от Малхаза образовалась еще одна группа: неулыбчивые абхазки преклонных лет. Они кучковались вот так на любом застолье. Ни о чем не говорили, ни к кому не обращались. Просто сидели и безучастно взирали на происходящее вокруг.

— Сказал, что когда твой Даур приедет на новой дорогой иномарке и покажет мне столько золота, чтобы в обеих руках не вмещалось, тогда и отдам за него дочь, — скороговоркой произнесла Нино.

Даур невесело улыбнулся. Неделю назад отец Нино говорил ему то же самое. И по большому счету такое его требование было вполне справедливым. Даур не мог не понимать этого. Словно в насмешку над ним и его чувствами над столом потянулась популярная абхазская песня, живо подхваченная как молодежью, так и поколением постарше.

Едва заметно двигая губами, запела даже группа молчаливых абхазок. Запел и Ражден, но его взгляд то и дело возвращался к Нино. Даур чувствовал, что вопреки собственному решению он уже начинает понемногу заводиться. Ражден вел себя в высшей степени нагло и недостойно.

— Я его понимаю, — с трудом выдавил из себя Даур. — Будь у меня дочь, а я надеюсь, что когда-нибудь она у меня непременно будет… Я рассуждал бы так же. Твой отец не хочет, чтобы ты бедствовала, Нино… Да и свадьба должна быть, как у людей.

Дауру показалось, что сидящий рядом Малхаз издал глубокий старческий вздох. Молодой человек обернулся, но Малхаз смотрел совсем в другую сторону. Однако ощущение того, что старик слышал их с Нино разговор, не оставило Даура. Да и не удивительно это было. В конце концов, большая часть деревни знала о его проблемах.

Даур еще раз нежно пожал под столом руку девушки и поднялся. Он с самого начала не собирался долго задерживаться на празднике Раждена. Мать находилась дома совсем одна, и он не мог себе позволить развлекаться вместо того, чтобы быть рядом с единственным по-настоящему родным человеком. Мать нуждалась сейчас в его присутствии, как никогда.

— Ты уже уходишь? — осторожно спросила Нино.

— Да. Домой поеду.

Даур заметил довольную улыбку, скользнувшую по губам Раждена. Веселия даже не пытался ее скрыть, и это переполнило чашу терпения молодого человека. Что себе позволяет этот разжиревший бай? Даур решительно шагнул в сторону владельца вновь открывшегося кафе.

— Поговорить нужно, Ражден?

По большому счету это даже не было вопросом или предложением. Фраза прозвучала в устах Даура как откровенный вызов.

— Что? Зачем? Какие проблемы, Даур? — Ражден не соизволил подняться на ноги.

— Хочу сказать тебе пару слов. Без свидетелей.

Крепкое от природы телосложение молодого человека, блеск его темных глаз, гордая осанка и жесткая отрывистая речь — все это невольно внушало уважение с примешенной к нему долей страха. Даур заметил, как Ражден съежился под его взглядом. Однако игнорировать обращение вовсе он не мог. Веселия встал и молча последовал за Дауром в направлении играющих у самой кромки быстротечной речушки детей. Шагов через десять Даур остановился. Замер и Ражден.

— Что ты хотел мне сказать? — он неумело скрывал чувство нарастающей тревоги.

— Зачем так на нее смотришь? — напрямик спросил Даур.

Пальцы рук сжались в кулаки.

— На кого я смотрю?

Ражден затравленно оглянулся и с облегчением отметил тот факт, что многие из гостей наблюдают за его беседой с Дауром со стороны.

— На Нино.

— Слушай, Даур, зачем ты мне такие кислые слова говоришь? — он выдавил из себя кривоватую ухмылку. — У тебя зачем такая претензия ко мне? На каком таком основании? Как хочу, так и смотрю. Это мое личное дело! Ты пришел ко мне на праздник, а не я к тебе. Это мое кафе. Я тут хозяин. Ты гость…

— Я, может быть, и гость, — согласился Даур. — Но у тебя нет права смотреть так на мою невесту!

— Какую невесту, слушай? — напирая на молодого человека словесно, Ражден машинально отступал от него шаг за шагом. — Никакая тебе Нино не невеста. Она — свободная девушка! Ты делал ее отцу предложение?

— Это тебя не касается! — Даур чувствовал, как в нем закипает кровь.

— Любой может смотреть на нее, как хочет…

Даур не выдержал. Стремительно надвинувшись на Раждена, он выбросил вперед правую руку. Тот не успел заслониться. Кулак врезался в круглое мясистое лицо и заставил Раждена отлететь назад. Он с трудом удержал равновесие, чтобы не упасть. Из правой ноздри показалась тоненькая струйка крови.

— Ах, ты!..

Однако Ражден не спешил наносить Дауру ответного удара. Вряд ли он вообще собирался это делать. Даже в подвыпившем состоянии Веселия отлично понимал, что в рукопашной схватке ему не выстоять против атлетически сложенного Даура и десяти секунд.

Песни за столом разом оборвались, несколько женщин закричали, и к реке бегом устремилось сразу несколько человек.

— Я тебя предупредил, Ражден, — Даур продолжал наступать. — Не смотри на Нино так. Второго такого предупреждения не будет.

Для верности он собирался нанести Раждену еще один удар по лицу, но в последний момент передумал и просто толкнул его в грудь. Ражден нелепо вскинул руки. В этот момент к ним подоспели мужчины, и два человека решительно завернули Дауру руки. Он не стал сопротивляться. Он уже сделал то, что хотел сделать. Еще один мужчина встал между ним и Ражденом. Четвертый положил Веселии руки на плечи. Ражден раздраженно скинул их и отошел в сторону. Промокнул кровь под носом тыльной стороной ладони.

— Убирайся отсюда! — зло выкрикнул он, глядя на Даура.

Даур дернулся, но двое мужчин по-прежнему крепко держали его за руки.

— Щенок! Я пригласил тебя, хлеб-соль дал, а ты по лицу меня бить! — распалялся Ражден, чувствуя себя теперь в полной безопасности. — Не попадайся мне на глаза больше, Даур! У нас теперь с тобой совсем другие разговоры будут! Ты мне еще ответишь за эту кровь!

Вокруг них уже сомкнулся большой круг наблюдателей. Среди них стояла и Нино, тревожно глядя на возлюбленного. Даур успел пожалеть о своей вспыльчивости. В центр круга вышел Малхаз. Дымящейся трубки в руках седовласого старца уже не было. Он мрачно посмотрел сначала на Раждена, затем на Даура и коротко произнес:

— Прекратите.

Взгляды всех присутствующих обратились к Малхазу.

— Что вы здесь устроили? — прежним спокойным голосом продолжил старик. — Нехорошо, Даур. Зачем людям праздник портишь? Зачем на уважаемых людей с кулаками бросаешься? Да и ты, Ражден, тоже хорош. Неужели нельзя было спокойно разобраться?

— Да что я?.. — запальчиво бросил не успевший успокоиться Ражден.

— Тихо! — осадил его Малхаз. — Молчи, когда старшие разговаривают! — Он сам помолчал немного. — Мы не хотим наблюдать здесь драк. На вас смотрят дети, на вас смотрят женщины. Вы должны успокоиться. Должны держать свои эмоции в узде. Пожмите друг другу руки и возвращайтесь к столу. А ты, Даур… — старик вновь посмотрел на молодого человека. — С тобой мне нужно поговорить. Но не здесь и не сегодня. Зайди ко мне на днях, и я дам тебе один дельный совет. Знаю, как помочь твоей беде…

— Беде? — не понял его Даур.

Но Малхаз больше ничего не сказал. Развернувшись, он неторопливо двинулся обратно к столам. За ним потянулись и остальные. Даур стоял, нахмурившись, и не мог себя заставить протянуть Раждену руку в знак примирения. Однако и ослушаться он тоже не мог. Кто-то неловко и робко потянул Даура за рукав. Он обернулся. Рядом с ним стоял двенадцатилетний Есмал, живший по соседству.

— Твоя мама, Даур… — мальчик запнулся, но тут же поспешил продолжить: — Она умирает. И зовет тебя.

— Прости, я не хотела портить тебе праздник, сынок, — женщина говорила тихо, с придыханием, и Дауру пришлось низко склониться над кроватью, чтобы слышать каждое ее слово. — Но я чувствую, что часы мои сочтены… Я должна была попрощаться с тобой.

Даур почувствовал, как к горлу подкатил предательский ком. Непрошеные слезы сами собой навернулись на глаза.

— И не надо плакать, — мать строго посмотрела на него и тут же продолжила: — Мой сын не должен уметь этого делать. Не к лицу мужчине, — она взяла Даура за руку. — Лучше дай мне фотографию…

Он сразу понял, о чем идет речь. Приподнявшись с кровати, Даур потянулся и взял с тумбочки небольшую прямоугольную рамку коричневого цвета с вставленным в нее снимком. Хотел было передать матери, но та отрицательно покачала головой.

— Нет. Это тебе, сынок. Возьми.

Даур не ответил. Взгляд его упал на старое черно-белое изображение. На снимке был он сам в возрасте семи лет, мать, в то время еще совсем молодая, и отец, которого Даур помнил очень смутно. Сходство между Акубардиа-старшим и его сыном, таким, каким он стал сейчас, к своему двадцатичетырехлетию, было поразительным. Даур отмечал это всякий раз, когда видел этот снимок в коричневой рамке. Мать никогда не убирала фотографию с тумбочки.

Воспоминания об отце у Даура были весьма скудными. Акубардиа-старший исчез из их жизни в далеком теперь девяносто втором. Пропал без вести во время Великой Отечественной Войны, как называли сами абхазы сепаратистский мятеж. Ушел в горы и не вернулся. В те годы так случалось со многими.

— Ты помнишь его, Даур? — голос матери прервал мысли молодого человека.

Он снова склонился к ней. Тоскливо скрипнули пружины кровати.

— Помню. Я еще маленький был. Шакалы в горах кричали, я плакал… А папа мне говорил: «Неужели, сынок, ты какого-то шакала боишься?»

— Да, — Даур чувствовал, что каждое новое слово дается матери все с большим и большим трудом. — Если бы ты попытался выяснить его судьбу… Кто-то говорил, что его видели в Москве. Но не верю я. Ошиблись люди. Он бы наверняка попытался нас отыскать…

Эта часть истории тоже была прекрасно известна Дауру. В деревне об этом ходили разговоры, и молодой человек не мог их не слышать. Тот же Малхаз Гугуава не раз поминал Акубардиа добрым словом. От него же Даур слышал, что брак с его матерью был в жизни отца вторым по счету. Первый раз он был женат на русской женщине, которая впоследствии оставила этот бренный мир, и у них был сын. Если слухи о том, что отца видели в Москве, и имеют под собой хоть какое-то реальное обоснование, то это может быть связано только с первым браком и прямым потомком от него. Но мать была права. Отец обязательно нашел бы возможность связаться с ней и с Дауром. Иначе он поступить не мог…

— Жаль, что он тебя не видит, — мать протянула руку и коснулась пальцами лица Даура. — Он бы гордился тобой, сынок. Таким красавцем стал. И он таким же был. А я… Я его точно уже никогда не увижу. Даже если он жив. Не судьба…

— Не говори так, — Даур перехватил ее сухощавую руку и прижал к собственной груди. Пальцы у матери были совсем холодными. — Тетя Натэла обещала помочь мне с деньгами. На время. Я отработаю. А пока мы сможем купить все необходимые лекарства. Как сказал доктор…

Мать вновь покачала головой и тихонько всхлипнула.

— Уже поздно, сынок.

— Нет…

Но мать словно не слышала его робких возражений.