Читаем Двигатель Брауна-Перикорда онлайн бесплатно
Стоял туманный майский вечер – холодный и тоскливый. Неясные расплывчатые тени вдоль Стрэнда отмечали местонахождение фонарей. Ярко освещенные витрины магазинов смутно мерцали тусклым светом сквозь густые и тяжелые испарения.
Ряды высоких домов, спускавшихся к набережной, были темны и пустынны или освещены только едва горящими фонарями привратницкой. Однако в одном доме из трех окон на втором этаже изливался буйный поток света, нарушавший угрюмое однообразие улицы. Прохожие с любопытством взглядывали вверх, привлекая внимание других на яркое сияние, которое отмечало холостяцкую квартиру Френсиса Перикорда – талантливого инженера-электрика и изобретателя. Сияние его ламп в долгие часы ночи свидетельствовало о не знающей устали и покоя энергии и трудолюбии, которые быстро поставили его в один ряд с лучшими представителями его профессии.
Два человека сидели в квартире. Первым был сам Перикорд собственной персоной – с угловатым лицом и орлиным крючковатым носом, с черными, как смоль волосами и резкими отрывистыми движениями, выдававшими в нем кельтское происхождение. Второй – толстый, коренастый, с голубыми глазами – был Иеремия Браун, известный механик. То была давние партнеры по части изобретательства, где творческий гений одного дополнялся практической сметкой другого, и кто из них был лучше – этого не могли сказать даже их знакомые.
Браун зашел в мастерскую Перикорда в такой поздний для визитов час не случайно – ему нужно было обсудить одно дело, то самое, которое решило бы успех или неудачу многих месяцев работы и которое могло бы повлиять на всю их дальнейшую судьбу. Длинный потемневший от времени верстак стоял между ними – весь в рыжих потеках и пятнах от ржавчины и кислоты, уставленный большими бутылями для кислоты, аккумуляторам Фора, вольтовыми столбами, мотками провода и большими плитами изоляционного фарфора. Посреди всего этого хлама стояла необычного вида вращающаяся с ревом машина, к которой были прикованы взгляды обоих партнеров.
Небольшая квадратная металлическая коробка была подсоединена множеством проводов к широкому стальному фланцу, или поясу, со смонтированным на нем или по бокам двумя мощными выступающими наружу кривошипами. Фланец оставался неподвижным, зато кривошипы с прикрепленными к ним короткими кулисами метали вокруг через каждые несколько секунд вспышки света и застывали на мгновение после каждого мерного оборота. Приводившая их в движение энергия, очевидно, поступала из металлической коробки. Тонкий запах озона висел в воздухе.
– Как насчет лопастей, Браун? – спросил изобретатель.
– Готовы. Но они слишком громоздки, чтобы их тащить сюда. Представляешь, семь футов на три. Каждая. Правда, двигатель, как я погляжу, достаточно мощный, чтобы привести их в движение. Я уверен в этом.
– Алюминий в сплаве с медью?
– Да.
– Видал, как здорово двигатель работает?
– Перикорд вытянул вперед тонкую жилистую руку и нажал на установленную на машине кнопку. Кривошипы замедлили вращение и вскоре замерли. Изобретатель опять коснулся кнопки – кулисы дрогнули, снова пробуждаясь к четкой, размеренной механической жизни.
– Экспериментатору не нужно прикладывать усилий, – заметил Перикорд. – Он должен оставаться пассивным ииспользовать свой мозг.
– Благодаря моему двигателю, – промолвил Браун.
– Нашему двигателю! – резко оборвал его другой.
– Ну конечно, – сказал нетерпеливо Браун. – Двигатель, который ты придумал, а я воплотил в жизнь, назови его как хочешь…
– Я назвал его двигателем Брауна-Перикорда, – вскричал изобретатель с гневной вспышкой в черных глазах. – Ты изготовил детали, а общая идея моя и только моя!
– От общей идеи мотор не завращается, – упрямо промолвил Браун.
– Именно потому-то я и взял тебя себе в компаньоны, – резко возразил Перикорд, нервно барабаня пальцами по верстаку. – Я изобрел, ты построил. Это справедливое распределение труда.
Браун поджал губы, словно ничуть не удовлетворенный по данному вопросу. Однако, видя, что дальнейший разговор бесполезен, он обратил внимание на машину, которая тряслась и содрогалась при каждом очередном взмахе кулис так, что казалось еще немного, и она соскочит со стола и улетит.
– Ну, разве двигатель не великолепен! – вскричал Перикорд. – Это же просто чудо, а не двигатель!
– Да ничего, нормальный, – молвил более флегматичный англосакс.
– Есть что-то бессмертное в нем! – В нем есть деньги, богатство!
– Наши имена сохранятся в веках вместе с братьями Монгольфье.
– К черту Ротшильдов! Ты, Браун, на все смотришь слишком узкоматериалистически, вскричал изобретатель, бросая сверкающий взгляд на своего компаньона. – Деньги – чепуха. Это такая вещь, которую любой тугодум-плутократ разделит с нами в стране. Мои мечты и надежды простираются к более возвышенным целям, чем эта. Настоящая нам награда будет состоять в благодарности и вечной признательности всего человечества.
Браун пожал плечами пренебрежительно.
– Можешь взять и мою долю, – проговорил он. – А я человек материалист. Ну, вот что! Нам надо провести испытание нашего детища.
– М-мм, это верно. Где бы нам это сделать?
– Я как раз и зашел затем, чтобы этот вопрос. Место должно быть совершенно уединенным. Если бы у нас был собственный полигон, тогда все было бы просто, но здесь, в Лондоне, разве что скроешь.
– Тогда надо увезти машину в деревню.
– У меня как раз есть на этот счет предложение, – сказал Браун. У моего брата в Суссексе, на мысе Бичи-Хэд есть небольшая усадьба. Там, насколько я помню, имеется большой высокий сарай рядом с домом. Биль сейчас в Шотландии, но ключ всегда в моем распоряжении. Почему бы нам не захватить завтра двигатель и не испытать его там?
– Ничего лучшего и придумать нельзя.
– В час дня в Итборн отходит поезд.
– Хорошо, я буду на станции.
– Захвати с собой двигатель и все необходимое для испытания, а я прихвачу лопасти, сказал механик, поднимаясь. – Завтрашний день покажет, останемся ли мы прозябать в безвестности или же в наших руках будет крупное состояние. В общем, в час на станции Виктория.
Проговорив это, механик Браун стал поспешно спускаться по лестнице и через минуту был поглощен неприятно холодным и липким людским потоком, текущим в обе стороны по Стрэнду.
Утро оказалось чистым и по-весеннему ярким, солнечным. Над Лондоном раскинулось Светло-голубое небо с лениво тянущимися по нему одинокими призрачно-белыми облаками.
В одиннадцать часов можно было видеть, как Браун зашел в бюро патентов с ворохом рукописей, чертежей и планов под мышкой. В двенадцать он снова появился на улице: весь сияющий, с бумажником в руке, куда бережно уложил небольшой листок какого-то документа с синей полосой. Пять минут первого его кеб подкатил к станции Виктория. Снятые кебменом сверху два больших, завернутых в брезент тюка, похожих на два гигантских воздушных змея, были вверены заботам кондуктора багажного вагона. На платформе крупным нервным шагом, размахивая руками, ходил взад-вперед Перикорд; его болезненно-желтое лицо с впалыми щеками слегка порозовело.
– Порядок? – спросил он. Вместо ответа Браун кивнул на свой багаж.
– Я уже уложил в багажный вагон двигатель и фланец. Эй, кондуктор, поосторожней там, механизм очень хрупкий и ценный. Ну, теперь мы можем с легким сердцем отправиться в путь.
В Истборне двигатель погрузились в извозчичью карету, а лопасти уложили наверх. Долгая и утомительная дорога наконец привела их к дому, где хранились ключи, после чего Перикорд и Браун покатили дальше по голым склонам меловых гор Южной Англии. Усадьба, куда они направлялись, представляла собой ничем не примечательное, выбеленное известкой здание с разбросанными там и сям конюшнями и надворными строениями, возвышающимися среди зеленой лощины, отлого спускавшейся с гребня меловых гор. Дом производил унылое, безрадостное впечатление, даже когда в нем жили, а теперь он со своими холодными печными трубами и закрытыми наглухо ставнями выглядев вдвойне печально и мрачно. Хозяин усадьбы высадил небольшую рощу молодых сосен и лиственниц, ветки увяли, и верхушки деревьев уныло поникли вниз. Место было мрачное и неприветливое.
Однако наши изобретатели не склонны были обращать внимание на подобные пустяки. Чем пустыннее место, тем лучше оно подходило их целям. С помощью извозчика они перетащили свой груз по тропинке вниз и сложили его в столовой. Солнце закатилось, когда отдаленный стук колес возвестил, что они остались наконец то одни.
Перикорд рывком открыл ставни, и мягкий предвечерний свет ворвался в комнату сквозь грязные, запыленные окна. Браун вытащил из кармана длинный и острый нож и перерезал бечевку, которой был перевязан брезент. Когда коричневая обертка упала, то под ней обнаружились две большие золотистого цвета металлические лопасти. Он бережно прислонил к стене. Фланец, кулисный механизм и двигатель, в свои черед, были распакованы. Стемнело, прежде чем они управились с делом. Зажгли лампу, керосиновую, двадцатилинейную, и при ее свете два человека продолжали затягивать гайки, ставить заклепки, производя последние приготовления к испытанию.
– Ну, вот и готово, – сказал наконец Браун, отступая назад и оглядывая машину.
Перикорд промолчал, но его лицо осветилось гордостью и надеждой.
– Нам бы надо перекусить слегка, – промолвил Браун, выкладывая провизию, которую он захватил с собой.
– А, после!
– Нет, сейчас, – сказал упрямый механик. – Я сильно проголодался.
Он подошел к столу, застелил часть ее газетой «Монинг стар» и приготовил обильный ужин, пока его компаньон с тревогой в очах нетерпеливо вышагивал взад-вперед, сжимая и разжимая кулаки.
– Ну, – сказал Браун, оборачиваясь и стряхивая крошки с колен на пол, – кто сядет в машину?
– Я, – возбужденно проговорил Перикорд. – То, что мы сегодня сделаем, станет наверняка достоянием истории.
– Но тут есть опасность, – заметил Браун. – Мы же не можем стопроцентно ручаться, как двигатель поведет себя вовремя испытаний.
– Пустое, – возразил Перикорд, отмахиваясь.
– Но какой смысл подвергать себя опасности?
– Так что же тогда? Кому-то из нас все равно придется сесть в машину.
– Совсем не обязательно. Двигатель будет работать ничуть не хуже, если к нему привязать какой-нибудь неодушевленный предмет.
– Что же, верно, – проговорил задумчиво Перикорд.
– В сарае, как я знаю, лежат кирпичи. Вот мешок. Набьем его кирпичами, и пусть он займет наше место.
– Отличная идея. Я не вижу возражений.
– Тогда пошли.
И два человека отвалили от стола, таща с собой различные узлы машины.
Месяц, холодный и ясный, светил им сквозь редкие рваные облака, проносившиеся мимо. Вокруг стояли тишина и спокойствие. Браун с Перикордом немного постояли, прислушиваясь, прежде чем войти в сарай, однако ни звука не донеслось до их ушей, если не считать неясного шепота моря и отдаленного лая собак. Пока Браун набивал мешок кирпичами, Перикорд раз пять прокурсировал в дом и обратно, перетаскивая все, что им могло понадобиться для испытаний.
Когда все было готово, дверь сарая закрыли, лампу поставили на пустой ящик, а мешок с кирпичами положили на двое оказавшихся под рукой козел и затянули вокруг него широкий стальной фланец. Затем, в свой черед, прикрепили к фланцу большие лопасти, провода и металлическую коробку с двигателем. И наконец последним к низу привязала плоский стальной подвесной руль.
– Надо сделать так, чтобы машина летала маленькими кругами, – сказал Перикорд, окидывая взглядом высокие голые стены сарая.
– Подвяжи руль внизу к одному боку, – предложил Браун.
– Вот так. Готово? Тогда нажми кнопку выключателя, и пусть ее летит.
Перикорд наклонился вперед. Его длинное болезненно-желтое лицо подергивалось от нервного возбуждения. Белые жилистые руки метались туда-сюда среди проводов. Браун стоял невозмутимо, осуждающе поглядывая на своего компаньона. Раздался трескучий грохот машины. Огромные желтые крылья конвульсивно дернулись, сделав первый взмах. Потом второй. За ним третий, более плавный и энергичный, с большим размахом. Наконец четвертый поднял в сарае ветер, при пятом мешок с кирпичами слегка оторвался от козел, на шестом он подпрыгнул вверх и свалился бы на пол, если бы не седьмой взмах лопастей, который подхватил его и подбросил высоко в воздух. Медленно поднявшись, машина, тяжело хлопая крыльями, словно какая-то большая неуклюжая птица, полетела по кругу, наполнив сарай гулом и шумом. В неясном желтом свете единственной лампы странно было видеть очертания могучей машины, которая махала крыльями в полумраке, то и дело пересекая узкую полосу света.
Некоторое время два человека стояли в молчании. Затем Перикорд вскинул вверх свои длинные руки и закричал:
– Ура-а-а!.. Летит!.. Двигатель Брауна – Перикорда работает!..
И он как сумасшедший закружил в восторге по сараю. Браун поморгал глазами и принялся фальшиво насвистывать какой-то легкий мотивчик.
– Видишь, Браун, как плавно он летит! – Кричал изобретатель. – А руль, смотри. Как здорово действует! Нам надо завтра же получить патент.
Лицо его компаньона потемнело и стало каменным.
– Он уже получен, – сказал он, натянуто улыбаясь.
– Получен?! – переспросил Перикорд. – Как получен?.. – повторил он сперва шепотом, а потом чуть ли не крича. – Кто посмел запатентовать мое изобретение?
– Я это сделал сегодня утром. Так что нечего волноваться. Тут все в порядке.
– Ты запатентовал двигатель?! Под чьим именем?
– Под собственным, – буркнул мрачно Браун. – Я считаю, что у меня больше прав на него. – И мое имя там не будет поминаться?!
– Нет… но… – Подлец!.. – воскликнул Перикорд. – Ты жулик и подлец!.. Ты украл мой труд. Ты воспользовался моим доверием. Я получу этот патент назад или перерву тебе глотку!..
Мрачный огонь гневно заполыхал в его глазах, а руки таки сводило от ярости.
Браун не был трусливым, однако, он начал понемногу отступать назад, когда другой начал надвигаться на него.
– Убери руки прочь! – кричал Браун, выхватывая из кармана длинный острый нож, которым недавно перерезывал бечевку. – Я ударю, если ты нападешь на меня.
– Ты мне угрожаешь?.. Мне?! – вскричал в бешенстве Перикорд, лицо которого перекосилось от ярости и гнева. – Ты мошенник и подлец! Отдашь или нет патент?
– Не отдам.
– Браун, добром прошу, дай его сюда!
– Не дам! Я сконструировал эту машину.
Перикорд как бешеный дико прыгнул вперед со сверкающими глазами и сжатыми кулаками. Его компаньон увернулся от объятий Перикорда и, споткнувшись о пустой ящик, упал через него. Лампа опрокинулась и погасла, сарай погрузился в темноту. Одинокий луч луны, падая сквозь узенькую щель в крыше сарая, вспыхивал на больших лопастях машины, когда она поднимались и опускались при очередном взмахе.
– Браун, ты дашь сюда патент или нет?
Молчание было ответом.
– Дашь или нет? Ни звука. Ничто но нарушало шума и гула над головой. Дикий приступ страха и сомнения охватил душу Перикорда. Он бесцельно шарил руками в темноте, пока ею пальцы не наткнулись на чужую руку. Она была холодной и безжизненной. Весь его гнев обратился в леденящий ужас, он чиркнул спичкой и, поставив лампу на место, зажег ее.
