Читаем Две тайны Аптекаря онлайн бесплатно

Annotation

Что сильнее — люди или их страхи?

Книга о самых сильных эмоциях, которыми невозможно управлять, когда они берут верх над здравым смыслом.

История Аптекаря, таинственного дома, одного исчезнувшего шедевра, случайно найденного кольца, обладающего невероятной силой, райских птиц, притворившихся монстрами, и пресс-папье в виде головы слона, поставившего окончательную точку в цепочке загадочных событий…

Ирина Трофимова

***

Часть первая

Часть вторая

Часть третья

Часть четвертая

Часть пятая

Часть шестая

Часть седьмая

Часть восьмая

Часть девятая

Часть десятая

Часть одиннадцатая

Часть двенадцатая

Часть тринадцатая

Часть четырнадцатая

Часть пятнадцатая

Часть шестнадцатая

Часть семнадцатая

Часть восемнадцатая

Часть девятнадцатая

Часть двадцатая

Часть двадцать первая

Часть двадцать вторая

Часть двадцать третья

Часть двадцать четвертая

Часть двадцать пятая

Часть двадцать шестая

Часть двадцать седьмая

Часть двадцать восьмая

Часть двадцать девятая

Часть тридцатая

Часть тридцать первая

Часть тридцать вторая

Часть тридцать третья

Часть тридцать четвертая

Часть тридцать пятая

Часть тридцать шестая

Часть тридцать седьмая

Аптекарь

Агата

Ирина Трофимова

Две тайны Аптекаря

***

Ирише и Тане — моим ангелам, которым я обещала…

Часть первая

Кто сильнее — люди или их страхи? Вас не притягивает то, чего вы больше всего боитесь?

Иногда страх бывает настолько силен, что перерастает в странное отчаянное чувство — махнуть рукой, и пусть это лучше случится, чем подкрадывается и душит в паутине липких кошмаров.

Я очень боюсь заблудиться. Нет, я не хожу в лес, и по незнакомому городу меня обычно возит такси. Я начинаю бояться каждый раз, когда надо самой садиться за руль и ехать куда-нибудь далеко. Чем дальше, тем хуже. Я трусиха. Все кругом считали меня уверенной и смелой. Я не хотела их разочаровывать и боролась со своими страхами, мне казалось, так правильно. Бояться меньше я не стала, но моя борьба в результате заставила мою жизнь совершить удивительную петлю. Если бы в ту ночь я не села за руль и не поехала в маленький чужой город, я бы, может, и не заблудилась.

Если бы я не заблудилась, я бы никогда не оказалась в доме Аптекаря.

Моя собственная машина сломалась. А люди, которые сдали мне напрокат тот фиолетовый «пежо», были недобрыми. Иначе зачем было поступать так со мной, не сделавшей им ничего плохого, настолько усугубляя длительность и дальность моего путешествия? Они не стали предупреждать меня о коварном нраве этой машины и ни словом не обмолвились о прогнозе погоды. Они улыбались и уверяли меня в своей надежности. Я взяла ключи, даже попыталась посмотреть свой маршрут на карте (нет, не думайте, я ничего не понимаю в картах, это было просто приметой, как, например, дать коту посидеть на чемодане), потом позвонила тем, кто должен был меня ждать, купила в дорогу шоколада и яблок и поехала.

Зачем, скажите, я выехала ночью? Да еще сама не зная толком куда. Ведь в этой поездке не было никакой спешки, никакой срочности. И даже тогда, на полпути, я ведь спокойно могла бы остаться на ночь в гостинице. Вы любите гостиницы? Я очень люблю. Мне хорошо в любой гостинице, всё равно, в какой, там всегда уютно и как будто от кого-то скрываешься. Или ждешь кого-то на тайное свидание. (Тайные свидания я, кстати, тоже люблю.) Простыни хрустят и одинаково пахнут кондиционером для белья, в покрывале непременно круглая дырка, прожженная сигаретой, независимо от «звездности» отеля, на подушке перед сном конфетка, в ванной куча бутылочек с шампунем, целлофановая шапка для душа и можно бросать полотенца на пол. И вот, все эти удовольствия я променяла на дорогу посреди ночи. А эта самая дорога решила запутать меня с самого начала.

Вы не знаете человека, который ставит дорожные указатели? Жаль. Я бы хотела с ним встретиться. Выяснить, он на самом деле тайный злодей или просто несостоявшийся маньяк? Для чего он так искусно морочит головы ни в чем не повинным людям, пребывающим в дорожном стрессе?

Конечно, я свернула не туда. И, видимо, не один раз. На лобовое стекло вечно ничейной машины стали лететь крупные капли, а потом будто кто-то размахнулся и опрокинул разом ведро воды. Начался ливень. Фонари сливались в оранжевые размытые пятна, машины впереди лениво подмигивали красным расплывшимся светом.

Я стала нервничать. Я и так тряслась всю дорогу. И наделала глупостей. Сначала решила вернуться на шоссе, потом искала на карте путь проселочными дорогами, потом остановилась на обочине, включила «аварийку» и стала нервно курить. Сигареты быстро закончились. Их и было всего четыре. Новой пачки в сумке не оказалось. Мое вечное везение вдруг подмигнуло поворотником проехавшей мимо машины и лихо унеслось от меня в другую сторону. Ничего страшного, сказала я себе и повернула ключ в зажигании. Но вместо приветливого рычания мотора раздался металлический щелчок и тишина. Я потрясла головой и попробовала еще раз. С вами такое случалось? Наверняка сто раз. Попутно вспоминая все известные мне способы успокоиться, я старательно попросила у высших сил вытащить меня отсюда, пообещав, что если машина заведется, я как миленькая переночую в ближайшем мотеле даже без намека на поиски приключений. С пятого раза мой «баклажан» завелся. Не вылезая из правого ряда, я дотащилась до знака с изображением ложки, вилки и колченогой кровати и послушно свернула туда, куда предлагала стрелка. Однако и через двадцать минут ничего и близко похожего на мотель или хотя бы на придорожное кафе так и нашлось. Были кусты, мусорные контейнеры, столбы и трансформаторные будки. Я до сих пор не знаю, почему же я не развернулась и не поехала назад. Я продолжала ехать прямо. Ужасно глупо. Очень скоро кусты с будками тоже закончились. По обеим сторонам дороги было только голое поле. Начни кто-нибудь меня искать, я бы даже не смогла объяснить, где нахожусь. Но ведь любая дорога должна куда-то вести. Так я себя успокаивала. Любая история начинается не просто так.

Вцепившись в руль и почти вплотную прижавшись лбом к стеклу, я всё дальше забиралась в темноту и глушь. У каждого кошмара есть свои правила. Он должен развиваться. Лавинообразно или вспышками. Когда думаешь, что самое ужасное уже случилось, судьба приложит все усилия, чтобы тебя разубедить.

Машина заглохла. Нет, она даже не глохла. Она просто затихла и остановилась. И я осталась одна. Неизвестно где. Я ненавижу пробки, но в тот момент я отдала бы всё, лишь бы оказаться в пробке. Чтобы кругом были люди.

Мне стало так страшно, что я даже не могла заплакать. Чтобы успокоиться, надо заставить себя думать о чем-то другом, так меня учили. О чем другом? Во-первых, я заехала в самую середину своего тайного страха. Во-вторых, я как раз и согласилась на эту поездку, чтобы хоть на время выкинуть из головы всё другое, что творилось в моей жизни. Иногда я была уверена, что моя судьба целенаправленно надо мной издевалась.

Попытки вызвать эвакуатор не увенчались особым успехом. Самое раннее — через три часа, сказали мне. Скандалить было бесполезно. Я сидела, уставившись в одну точку, считала свои вдохи и выдохи и пыталась хоть что-то сообразить. Точка вдалеке то приближалась, то удалялась, то становилась ярче, то исчезала совсем. Подожди-ка, сказала я сама себе и впечаталась носом в стекло. Огонек не был отражением лампочки с приборной доски. Он горел там, далеко, по-настоящему. И вполне мог оказаться окном обещанного мотеля. В машине стало совсем холодно. Мне вовсе не хотелось сидеть так еще три часа. Я высунулась на улицу, огонек светился не так и далеко. Минут за двадцать я бы вполне до него добралась. Хотя я никогда не умела оценить расстояние на глаз. К тому же бродить в одиночку по ночам тоже не было моим любимым занятием. В этот момент зазвонил телефон. Эвакуатор обязательно к вам приедет, радостно сказали мне. Утром. Вместо того чтобы закричать на них, я как-то странно икнула. Телефон тоже икнул и отключился. Совсем. С утра я зарядила его как положено и специально посмотрела на полоску батарейки. Он не мог отключиться. Кто-нибудь, разбудите меня, пожалуйста!

Но такой дождь вряд ли мог мне сниться. Я закрыла дверцу и стала рыться в сумке. Вы никогда не замечали, что большинство женщин в стрессовых ситуациях хватаются за сумку и начинают в ней что-то искать? Хотя, наверное, это правильно. Я сама никогда не знаю, что может найтись в моей сумке. В этот раз там нашлось практически мое спасение — маленькая фляжка с коньяком. Поскольку в этой ситуации никто не мог запретить мне пить за рулем, да и назвать это «за рулем» было весьма сложно, я изрядно приложилась к металлическому горлышку с холодной резьбой. И опять уставилась на огонек. Очень скоро я почти согрелась, почти успокоилась и основательно осмелела. А огонек в поле стал значительно ближе. В конце концов, чем я рискую? В такую погоду психованные убийцы вряд ли забредут сюда по причине полного отсутствия потенциальных жертв. Хороших людей на свете больше, чем плохих, да и плохие люди тоже иногда делают добрые дела. Я доберусь до этого дома, мотеля, кафе или заправки, мне дадут телефон, я позвоню, и за мной приедут мои знакомые. И не надо будет всю ночь сидеть под дождем в холодной машине.

Идти безоружной я всё-таки не решилась. В багажнике обнаружилась довольно большая доска, из которой торчал толстый ржавый гвоздь. Я очень удивилась, что именитая фирма по прокату автомобилей оснащает их именно такими техническими средствами, но всё равно обрадовалась. Я надела перчатки, вытащила из багажника доску, пару раз замахнулась, оценивая силы, и осталась довольна — при желании ею можно было нанести серьезные травмы. Пусть и моральные. Я забрала сумку, закрыла машину на ключ и пошла на огонек.

Принято считать, что скрыться от людей сложнее, чем от одиночества. Но что такое одиночество? Нежная, хрупкая субстанция. Его не надо бояться. Прежде чем бояться, надо просто понять. Полюбить свое одиночество сложно. Но гораздо сложнее посвятить себя ему, отдать ему себя полностью. Виной всему — люди. Они назойливы и бесцеремонны. Они врываются в чужую жизнь, шумят, рушат порядок и хрупкое настроение грубыми вопросами, кидаются помогать, спасать. От чего? Что они знают об одиночестве? Что оно ранимо, что похоже на ранний утренний туман. Что только в нем можно общаться с человеком, которому доверяешь, прощаешь, которого знаешь, — с собой.

Мой дом видел многих людей. И это было совсем неправильно. Я хотел, чтобы это был одинокий дом. Но что значили мои желания… Я всё равно впускал их. Они делали вид, что приходили ко мне ради меня, но они все приходили с целью. Когда-то за мой талант меня лишили моей работы. Хотя я и сам не хотел работать на массовом производстве, с правилами и рецептурой. Что толку в рецептуре, если конечный результат далеко не идеален? Зачем нужны правила, если они не дают идти дальше? Я ушел оттуда сам. Я забрал свои вещи, халат и перчатки. И свой талант. Они знали, что я талантлив, но боялись моих экспериментов. Первым человеком, который пришел ко мне с просьбой и с целью, был мой бывший начальник. Я приготовил для него то, о чем он попросил. Я увидел, как он посмотрел на меня, и понял: он завидовал мне и моему таланту.

Талантом можно наслаждаться и в одиночестве. И у меня тоже была цель.

Я — Аптекарь. Не надо называть меня фармацевтом. Эго неправильно. Фармацевты работают по рецептуре и правилам. Я всё время искал и уходил от правил. Я создавал уникальные препараты и искал филигранные комбинации. Мне было нужно одно — идеальные средства. Действующие мгновенно, приносящие облегчение в ту же секунду, избавляющие от боли легко и без побочных эффектов. Такие, что могли бы тут же вернуть человека к жизни. Или избавить от нее.

Я долго учился. Я очень много и тяжело работал. Я люблю то, что я делаю. Во всём, что я люблю, я превосходно разбираюсь. Я делаю невозможное, объединяя несовместимые элементы, заставляя их превратиться в чудодейственное средство. Я делаю невозможное, заставляя людей недоумевать и восхищаться, — мгновение, и все боли и неприятности в прошлом. Мгновение — и никаких следов.

Мой дом стоит далеко от людей. Я много размышляю. О том времени, которое прошло мимо, и я проглядел его. О том, чего я добился, а на что не стал обращать внимания и расходовать силы. О той, ради которой я жил и которой отдавал всю свою любовь, пока не оказалось, что любви было слишком много.

О той, что заглянула в мою жизнь так ненадолго.

Ветер и дождь — пренеприятная комбинация. Особенно если вы надели туфли на каблуках и легкий плащ. Каблуки тут же стали вязнуть в грязи, холод пронизывал. Зонт каждую минуту норовил вывернуться наизнанку, и привести его в нормальное положение было очень сложно, пытаясь при этом удерживать в другой руке доску. Пару раз я ее уронила, но всё равно тащила за собой. Сумка съезжала с плеча, в туфлях хлюпала вода. Мне показалось, я шла к этому дому целую вечность.

Я очень скоро поняла, что это не заправка и не кафе, а чей-то дом. Он стоял там совсем один серой расплывшейся громадиной. Он был очень большой, или просто показался мне таким в темноте и дожде. Я шла и шла, заставляя себя сосредоточиться на шагах, на движении, и не обращать внимания ни на что вокруг. Хотя вокруг кроме дождя ничего не было. На крыльцо я взобралась, как тонущий в океане человек, случайно обнаруживший надувной плот.

Как прикажете сообщить хозяевам о своем приходе, если у двери нет ни звонка, ни молотка-колотушки? Кричать всегда казалось мне дурным тоном. Я осторожно постучала в дверь доской. Дождь шумел сильнее. Я постучала еще и еще. В доме кто-то был, в трех окнах на втором этаже горел свет, но за дверью не раздавалось ни звука. Я походила по крыльцу туда-сюда, попрыгала перед дверью, повернулась спиной и только собралась стучать в дверь ногой, как она вдруг открылась. На крыльцо пролился тусклый серый свет, и низкий голос сказал:

— Зайдите.

— Добрый вечер! — сказала я и изобразила одну из самых очаровательных улыбок, на которую была способна. — Моя машина…

— Обувь снимите на коврике, — перебил меня голос. — А ваш прелестный инструмент, или что там у вас в руках, оставьте на крыльце. Не думаю, что кто-нибудь на него польстится.

Я прислонила доску к перилам и зашла в дом.

Можете мне не верить, но я догадалась.