Читаем Дважды умерший(Рассказы) онлайн бесплатно

Большая физическая аудитория университета была переполнена.

Мягкий бледно-розовый свет расположенной высоко под потолком люстры ласково скользил по амфитеатру склоненных над пюпитрами голов.

В воздухе плыл хаос звуков — сдержанный шёпот стариков, беззаботная болтовня молодежи, шелест перелистываемых книг…

Звонок председателя — и мгновенная тишина зачаровала зало.

На кафедре появился высокий, несколько сутуловатый старик с сухим бритым лицом. Это — профессор Гамильтон Джонс, один из славнейших современных ученых.

— Уважаемое собрание, — начал он, немного взволнованным голосом, двадцать два года работал я над разрешением одной очень важной проблемы. Иногда мне казалось, что я уже счастливо справился со своей задачей, но дальнейшее не оправдывало моих предположений; минутами отчаяние овладевало мною; я бросал свои бесконечные опыты и брался за другой научный вопрос, а затем, успокоившись, вновь принимался за работу. Последние годы я думал, что не доживу до счастливого дня окончания своих изысканий… Но судьба смилостивилась надо мной и вот сегодня я могу смело сказать вам, что работа двадцати, двух лет удачно закончена.

Я поставил своей целью добиться возможности радиопередачи энергии на расстоянии.

Еще в конце прошлого столетия немецкий физик Герц познакомил нас с электромагнитными волнами, а русский, профессор Попов и итальянец Маркони воспользовались ими для устройства телеграфа без проводов, т. е. впервые стали применять передачу энергии на расстоянии, правда в весьма малых количествах.

При этом приемной станции достигала ничтожная доля той энергии, которую излучила в пространство станция отправления.

В 1916 году Маркони и Франклин начали свои знаменитые опыты по радиопередаче короткими волнами. Их «радио прожектор» дал им возможность в 24-м году телеграфировать без проводов из Англии в Австралию. Суть дела в том, что при старом, обычном способе радиопередачи, волны расходились во все стороны и, места назначения достигала лишь ничтожная доля отправленной энергии. Маркони и его товарищ, заставляли свои короткие волны отразиться от металлических рефлекторов и собирали их в пучок почти параллельных лучей. Потеря энергии от рассеяния была устранена. Но отправляемые ими количества энергии были ничтожны[1].

Я нашел способ передачи энергии большой мощности с ничтожно малыми потерями. Мои скромные, работы несомненно помогут несколько изменить к лучшему условия жизни на нашей планете. Вместо передачи по дорогостоящими кабелям, отныне можно будет получать дешевую энергию, в любом месте земного шара от мощных радиостанций, использующих естественные силы природы — водопады, реки, стремительно несущие свои воды, приливы и отливы.

Эту энергию легко можно будет преобразовать для приведения в движение всевозможных машин, для целей освещения, отопления и т. д.

Гамильтон Джонс умолк. В аудитории было тихо, сотни глаз были устремлены на профессора.

— Я продемонстрирую вам маленький опыт, продолжал ученый. — На столе перед вами небольшая динамо-машина, приводимая в движение газовым мотором. В другом конце зала вы видите электродвигатель, обладающий приблизительно такой же мощностью, как и газовый мотор. — Смотрите… Я заставляю работать мотор — электродвигатель тоже начинает вращаться и поднимать к верху тяжелый груз… Передающий и приемный механизмы скрыты в этих небольших ящиках и разделены пространством в 10 метров… Я останавливаю мотор — электродвигатель в свою очередь перестает работать… Что это?

Гробовая тишина сменилась громом рукоплесканий, криками восторга.

Бледные, взволнованные люди спешили подойти к ученому, лично выразить ему свой восторг.

Гарри Флитон стоял у окна, прижимая к стеклу пылающее лицо.

Доклад, Гамильтона Джонса, того самого профессора Джонса, у которого еще в прошлом году Гарри сдавал экзамен в университете…

Чудесное открытие ученого… Его сказочные опыты… Как изменится и удешевится наша жизнь! Канут в вечность голод, холод, бедность!..

Но вдруг волна острой тоски сжала сердце Гарри. Как тяжело, как обидно, что пришлось бросить университет. Ведь Флитон был одним из любимейших учеников профессора Джонса… Быть может, ученый взял бы его в число сотрудников для своих замечательных работ. Подумать только — передача энергии без проводов!.. Какой переворот в промышленною жизни земного шара.

Да, так сложились дела… Умер отец, мать и сестра остались без всяких средств. Пришлось бросить научные занятия и искать заработка. Один из друзей отца рекомендовал Гарри мистеру Томкинсу, королю «железных дорог»… Прощайте лекции, занятия в лаборатории! Молодой человек служит личный секретарем знаменитого миллиардера.

Гарри открыл окно. Улица засыпала. Шумная днем, она была тихой и спокойной в ночные часы. Прохладный воздух освежил молодого человека.

— Надо ложиться спать, — подумал он, — ведь завтра в семь, утро, придется опять приниматься за обычную работу!

Гарри приготовил постель и начал снимать сапоги.

Вдруг до его слуха донесся из внутренних комнат какой-то шум.

Странно… Томкинс регулярно ложился спать в одиннадцать, вместе с ним засыпал весь дом… А между тем этот шум в час ночи… Неужели воры?

Молодой человек достал из письменного стола револьверу и бесшумно ступая на чулки, вышел из комнаты.

В коридоре он остановился и прислушался. Шум явственно, несся из кабинета Томкинса.

Через две минуты Гарри достиг приёмной. Дверь в кабинет была приоткрыта, и желтая полоса света перерезывала ковер.

Из-за двери слышался голос самого Томкинса.

— И так, мистер Аткинсон, вы будете у меня через час?.. Отлично… Кого я еще пригласил? Мистера Пинча, мистера Крайта… Что?.. Старик Робертсон?.. Да, и он будет… Словом, соберутся все наши…

Гарри застыл в недоумении… Значит в кабинете его хозяин… По-видимому, разговаривает по телефону с мистером Аткинсоном, крупным банкиром, нажившим себе состояние во время империалистической войны 1914–1917 г.

Гарри хотел немедленно же уйти в свою комнату, но его поразили дальнейшие слова Томкинса…

— Да… Этот вопрос необходимо срочно разрешить… Так или иначе, а Гамильтона Джонса необходимо обезвредить. Его открытие грозит нам крахом… Ну, еще бы… я понимаю, что вы встревожены… Итак, вы будете аккуратно… Ну, хорошо… так… так…

Услышав шаги Томкинса, молодой человек быстро спрятался за портьеру.

Миллиардер потушил электричество и быстро прошел к себе в спальню.

Как быть? Что делать? Необходимо подслушать разговор капиталистов и предупредить Джонса о замышляемом против него… Но ведь спрятаться в приемной слишком рискованно…

Вдруг счастливая мысль осенила Флитона.

— У меня в комнате стоит мой самодельный ламповый приемник… Включу его как усилитель…

Бесшумно пробравшись в кабинет, он нащупал в темноте стоявший на столе комнатный телефон. Делом одной минуты было подсунуть под рычаг, ша котором висела трубка три сломанные пополам спички.

Теперь микрофон включен в цепь. Остается только пробраться в швейцарскую к коммутатору и соединить мой комнатный телефон с телефоном Томкинса.

Дрожащими руками включил Гарри лампы и прижал трубку приемника к уху.

— Если мы быстро не примем самых решительных мер и не сумеем устранить Джонса, нас всех ожидает беда, — говорил Томкинс. — Возможность передавать в неограниченном количестве энергию по радио, сделает ненужными все наши городские электрические станции. Электрическая энергия будет передаваться без всяких проводов и потерь непосредственно с мест ее добычи у рек водопадов и т. д. Мы не сможем конкурировать с этим более дешевым способом передачи и все наши дорогостоящие установки будут обречены на погибель. А железные дороги? Кто станет ездить на них, когда гораздо проще будет воспользоваться электровозами, снабженными приемными рамками, с помощью которых они будут забирать энергию… Простой и дешевый способ передвижения…

— Я добавлю еще, что уже завтра утром, когда газеты разнесут весть об открытии Джонса, — акции нашего Нью-Йорского треста сильного тока вдвое или втрое упадут в цене, — прохрипел мистер Аткинсон. Его голос был хорошо знаком Гарри.

— Ваши слова подчеркивают необходимость действовать крайне быстро, — снова заговорил Томкинс, — Первое, что нужно сделать, это заняться прессой, а это уже по вашей части, мистер Пинч — вы гений по части обработки общественного мнения.

— Во всех крупных утренних газетах завтра же появится сообщение о докладе Джонса и разъяснение, что его открытие не может играть никакого практического значения; его опыты исключительно лабораторного характера и не применимы для больших расстояний и мощностей.

— Но будет ли это достаточно сильно?

— Можно также пустить клевету и обвинить Джонса в шарлатанстве, — предложил Пинч.

— Это, несомненно, лучше!

— Но обработка прессы — вещь не дешёвая…

— Конечно расходы будут общие… Мы все берем на себя… О, да, разумеется, — зашумели капиталисты.

— Теперь дальше, — продолжал Томкинс. — Вы, мистер Крайт, должен озаботиться, чтобы кое-кто из правительства Соединенных Штатов поддержал нас в нашей борьбе. Среди министров есть крупные акционеры треста сильного тока и железнодорожных обществ. Они конечно, не менее нас заинтересованы в ликвидации этого опасного открытия.

— Будет сделано, — лаконически ответил Крайт.

— Отлично. Если никто не возразит, я возьму на себя труд при помощи моих ребят из Ку-Клукс-Клана временно убрать Джонса.

Почувствовав, что против него ведется газетная компания и, поняв отношение правительства, он может улизнуть из Америки в Советскую Россию и сделаться для нас недосягаемым…

— Нельзя ли за большие деньги заставить Джонса отказаться от его открытия, — снова прохрипел Аткинсон.

— А чем вы заплатите Джонсу? Его открытие стоит дороже всяких денег. Он может заработать на нем колоссальные суммы. Кроме того, я знаю этих фантазеров ученых, для них благо человечества и подобные красивые идеи не оцениваются на золото.

— Пусть мистер Томкинс поступает, как найдет нужным!

— Делайте по своему усмотрению!..

— Очень хорошо. Будьте покойны, я сумею справиться с Джонсом… Может быть, он и совсем исчезнет… навсегда… Тогда отпадут расходы на подкуп газет. Мистер Робертс должен обещать мне, что полиция при розысках пропавшего Джонса не нападет на верный след.

— О, да, будьте вполне спокойны!

Гарри опустил трубку, быстро оделся и направился к выходу.

К профессору!..

Через пол часа Флитон стучал у ворот невысокого дома на бульваре Бульфинча, где помещалась лаборатория Гамильтона Джонса.

Профессор и его лаборант Ньюкомб еще не ложились.

Несколько удивленный таким поздним посещением своего бывшего ученика, ученый вышел, однако, к молодому человеку и предложил ему сесть.

— Рассказывайте, в чем дело… По-видимому, важная причина вызвала ваш ночной визит?

От быстрой ходьбы Гарри тяжела дышал…

— Против вас, профессор, организован заговор… Во главе Томкинс, «король железных дорог»… затем Аткинсон, Пинч, Крайт и другие… Ваше открытие испугало банкиров… как же… передача энергии по радио… становятся не нужными городские электрические станции, железные дороги… Вашей свободе и, даже жизни грозит опасность. Томкинс не остановится ни перед чем… Простите, я, кажется, говорю бессвязно, но я так взволнован…

Гарри выпил один за другим два стакана воды и, немного успокоившись, начал подробно рассказывать о слышанном им разговоре банкиров.

— Какая низость!.. Бесчестные люди! — несколько раз прерывали речь Флитона потоки гневных слов Ньюкомба.

Старик Джонс молча курил.

— Мы еще посмотрим, чья возьмет! — вырвалось у него, когда Гарри кончил. — Со мной не так легко справиться, как они думают.

— Но, увы, на стороне Томкинса деньги, а ведь это у нас в Америке самое главное, — продолжал Гарри. Я слишком молод, чтобы советовать вам, но на вашем месте я немедленно бы покинул на время Нью-Йорк. Необходимо выждать, посмотреть удастся ли Томкинсу его затея… Не следует забывать, что вчера на докладе было свыше трехсот человек, все они видели опыты и являются, конечно, вашими горячими сторонниками. Рисковать же жизнью не следует… Зачем подставлять свою грудь ударам ножа убийцы из Ку-Клукс-Клана.

— Нет, я не брошу своей лаборатории!

— А между тем осторожнее будет временно оставить Нью-Йорк.

— Да, дорогой профессор воспользуйтесь советом мистера Флитона, чем бесполезно рисковать жизнью, поддержал лаборант Гарри.

Через полчаса горячего спора ученый согласился с доводами молоди людей.

— Я буду жить в Балтиморе[2], в гостинице «Виктория». Сдайте все наши приборы на хранение в физическую лабораторию университета и выезжайте вслед за мной, — были последние слова Гамильтона Джонса своему лаборанту.

Затем он еще раз горячо поблагодарил Гарри, и докинул дом, где у него впервые возникла мысль о великом открытии, и где оно было доведено до блестящего конца.

А еще через полчаса аэроплан Джонса, весело поблескивая в лучах восходящего солнца, быстро уносил учёного по направлению к Балтимору.

— Мистер Ньюкомб! Мистер Ньюкомб!

— А… в чем дело? — произнес, потирая глаза лаборант.

Проводив профессора, он начал разбирать на части один сложный прибор, но не будучи в состоянии бороться с овладевавшей его дремотой, опустился в кресло и сразу же забылся долгим, тяжелым сном.

— Что такое? — Что вам нужно от меня, Ват?

— Там пришли студенты, целая депутация; хотят видеть профессора, — отвечал разбудивший Ньюкомба сторож.

— Передайте им, что профессор чувствует себя нездоровым и никого не принимает.

Сторож вышел из комнаты и вскоре возвратился назад.

— Они не уходят, сэр. Говорят, что хотят поздравить профессора с его открытием.

— Но профессор никого не принимает…

— Я так и сказал… они настаивают на своем — подай им профессора! Уж вы сами поговорите…

— Ну ладно проси их сюда.

В комнату вошло человек десять студентов.

Лаборант окинул их внимательным взором.

— Странно, все незнакомые лица. Ни один из них, насколько я помню, не работал в физической лабораторий нашего университета.

— Мы хотели лично видеть профессора, — произнес один из вошедших.

— К сожалению, это неисполнимо, профессор болен. Если что нужно — передайте мне.

— Наши коллеги подносят профессору адрес, они поручили нам вручить его лично…

— Оставьте адрес у меня, будьте покойны, я не присвою его себе.

— Но мы хотим передать его профессору в собственные руки…

— Тысячу раз вам повторять, что ли, что профессор болен и никого не принимает, — вспылил Ньюкомб. — Как вам угодно, или оставьте адрес мне, или уносите его с собой.

— Так вот он как с нами разговаривает! Ребята, хватай его!

Через мгновение Ньюкомб был связан так, что веревка врезалась в тело, в рот ему был засунут платок.