Читаем Два города (СИ) онлайн бесплатно
Два города
Город Истноулт
Ночь. Серебряный диск луны еле-еле освещал узкую улицу, настолько узкую, что можно было бы без труда перепрыгнуть с крыши одного дома на крышу другого. Окна зияли темнотой своих комнат, а с обветшавших балкончиков на веревках свисало мокрое, как будто чистое, белье. Еще на этой улице, как и на многих других в городе, располагались фонари, высокие, мощные, сделанные из сплавов железа. Их установили еще 30 лет назад. Еще в правление мэром более-менее чистым на руку. Он верил, что фонари избавят город от преступности… Возможно, так оно и было. Каждый день с наступлением темноты фонарщик разжигал огонь в этих небольших стеклянных футлярах. Но сейчас некому было разжигать фонари, некому, не для кого, да и незачем. В городе царила болезнь. Она бродила по улицам, скверам, заглядывала в дома. Ей нравились люди - все, без разбору: богатые и бедные, старые и молодые. Она забирала с собой всех, пока не осталось почти никого. А оставшиеся, дабы не искушать судьбу, старались не выходить за пределы своего дома даже в дневное время суток.
Ночь. Тихо. Неестественно тихо и пусто. Томас любил ночь, но последние две недели она казалась одной из самых отвратительных вещей на планете. Она наполнилась жутким смрадом обгорелого мяса, а небо над городом покрылось дымом чумных костров, которые не переставали полыхать ни на секунду. Но больше всего он ненавидел болезнь, которая забирала с собой его близких, сначала жену, а сегодня она решила забрать его маленькую дочурку. Томас должен спасти ее. И даже страх собственной смерти не мог заставить его остаться дома. Даже зная наверняка, что он умрет, и шансов спасти ее, нет, он не сомневался в правильности своего решения.
-И все равно это плохая идея. И ты это знаешь. – Генри в очередной раз на полном ходу впечатался в фонарь.
-А мне плевать, что ты думаешь. – Конечно, Томас прекрасно знал об этом. Но его съедал необъяснимый ужас, гораздо более сильный, чем страх Генри. Хотя клацанье зубов напарника Томаса можно было услышать даже у центральной ратуши. Спасти…спасти свою дочь… Тех, кого касалась рука болезни, уходили с ней, рано или поздно. И из этого правила не было исключений. Зараженных не спасали, их изолировали, а потом сжигали, чтобы остановить распространение болезни. Но это слабо помогало. За две с половиной недели город опустел как никогда. Спасти свою дочь… Единственное, что он сможет для нее сделать, вытащив ее из госпиталя, это достойно похоронить, как честного доброго человека, а не как какую-нибудь ведьму. Так как положено его вере.
Две темные фигуры осторожно шли все по той же узкой улочке. В этой части города стояла особая глухая тишина. Хотя каменная брусчатка и пыталась смягчить звук их шагов, на улице все же чувствовалось чье-то присутствие.
- Ты можешь потише передвигаться? – Томас раздраженно зашипел, когда послышался звук удара. Это Генри задел очередной фонарь уже плечом. – Мы скоро будем на месте.
Томас не сомневался, что Генри его услышал. Скорее тот просто не нашелся с ответом, а молча, гневно посмотрел в его, Томаса, сторону. Но что толку во взглядах, если город во власти столь темной ночи. Тучи почти полностью заслонили луну, и лишь изредка кое-где проскальзывали ее лучи, освещая путь и фантазируя с ночными силуэтами. Факелы пришлось выкинуть несколько кварталов назад. Слишком опасно. Несмотря на то, что город казался давно вымершим, стража могла появиться в любой момент. А они почти добрались до места. Госпиталь находился за этим домом.
Госпиталь – одно из самых населенных мест в городе. Даже в то время, когда жители еще не слышали слово чума, госпиталь был доверху наполнен людьми. Здесь лечили зубы, зашивали раны, избавляли от болей в животе, вправляли конечности и принимали роды. И все это делал один человек. Мистер Дж. Форман. Люди молились на него. Считали его святым. Церковь даже судиться собиралась, считая такие мысли чистым святотатством и ярым проявление порока. Но власти защитили лекаря. И он успел помочь многим, пока болезнь не скосила его. Теперь госпиталь это оплот недуга. Здесь не осталось и намека на лечение.
Около здания госпиталя проскочило две фигуры. Одна более худая аккуратно прокралась среди деревьев и замерла около ограды. Другая – более толстая и приземистая, запнувшись о камень на дороге, а потом еще и зацепившись капюшоном за ветку дерева, уместилась рядом.
- Последний раз говорю тебе, Томас, откажись от этой идеи. Тех, кто умер от болезни, не просто так сжигают. А своим поступком ты только способствуешь ее распространению. Не говоря о том, что если нас поймают стража нас живьем съест или того хуже – отдаст нас мэру. Да будь ты хоть трижды честный гражданин, справедливости здесь ты не добьешься.
- Кажется, ты забыл, кто вытащил тебя из тюремных камер.- Томас явно был взбешен. Но сдерживал себя. – Я не добропорядочный гражданин. В нашем городе это просто невозможно. Но я не оставлю свою дочь в этом кошмаре.
Генри лишь тяжело вздохнул. Он как никто другой чувствовал, чем обернется эта безумная затея. Генри вообще был средним человеком. И все, то немногое, что он заработал, он нажил честным адским трудом. Генри не был умен, спортивен, красив. И никогда не держал в руках больше пяти золотых монет. Генри был мелким торговцем. Не особо удачливым. Денег еле-еле хватало на еду. Но он не жаловался. Ему странным образом везло. Он был слаб и часто болел, тем не менее, к своим двадцати трем годам он живой и целый. Cреди его круга мало кто мог похвастаться этим: редко кто доживал до двадцати, а у каждого второго не хватало одного пальца. Более того Генри давно находился в браке со своей женой. И у него был сын, озорной мальчишка четырех лет. Все они были здоровы и счастливы, насколько Генри вообще мог влиять на это. А как и любой человек делать он этого не мог, здесь ему помогало только небо. На время когда приплыли корабли с юга, и болезнь лишила города жизни, семья Генри находилась в соседнем городе. И он очень боялся потерять семью, так как это случилось у Томаса.
Томас наоборот славился своей красотой и умом. С детства отец обучал его искусству обработки дерева. Все чем он не начинал заниматься, схватывал на лету. Томас был прекрасным мастером на все руки. С легкостью он решал самые невыполнимые задачи. Ему всегда во всем везло. Богатый дом, жена – первая красавица в городе, здоровая дочка. Семья Томаса могла почти ни в чем себе не отказывать, несмотря на то, что глава семейства не трудился с утра до ночи, зарабатывая каждую монету.
И вот собственно госпиталь. В крупном здании располагалось два крыла: мужское и женское. Каждое крыло представляло собой огромную комнату. И в мужском и женском крыле помещалось по тридцать больничных коек. Но это только название. На самом деле больных здесь было гораздо больше. Больных устраивали в проходах, сдвигали кровати, расстилали между кроватями еще лежаки. Можно сказать в каждом крыле располагалась одна большая кровать, где как сардины в бочке лежали больные люди. Пыльно, душно, грязно, а в воздухе веяло дыханием болезни. Отделения построено два. Но черный вход был один.
Томас и Генри осторожно пробрались в госпиталь через тайный вход. Снаружи он был прикрыт густым ельником. Дверь, как таковая, отсутствовала. Так что вход представлял собой разрушенный участок стены, за которым тянулся длинный коридор, в конце которого едва различался тусклый свет поста стражи.
Единственный стражник спал, то ли от невыносимой духоты, то ли от болезни, чье воздействие постепенно покрывало его кожу. Блюститель закона спал очень крепко. Полусидя-полулежа на полу, он обнимал алебарду, совершенно бесполезную в таком узком коридоре. Рядом с ним на полу догорала свеча. Тонкое пламя танцевало свой последний танец, готовое в любой момент погаснуть.
Генри остался здесь. Замер в тени. Он должен был вырубить охранника, если тот проснется и поднимет переполох. Или вдруг его навестят соратники. Томас продолжил свой путь вглубь коридора. Душно. От нехватки воздуха уже начинала кружиться голова. Создавалось впечатление, что госпиталь никогда не проветривали, и чем дальше шел Томас, тем труднее становилось ему дышать. Шаг. Еще шаг. Еще немного и он увидит свою дочь.
Томас почти бесшумно вошел в женское крыло. Мужчина старался быть максимально незаметным, однако даже в столь тяжелое время, его беспардонное появление, несомненно, отбросит тень на его честь. Странно, что никто не поднял крика. Все присутствующие находились в полусне. Они потеряли связь с реальностью. Что немудрено. Воздух в госпитале давно пропитался болезнью. И ни намека на слабый ветер, ни одного сквозняка. Конечно, в палате находились окна, несколько прямоугольных отверстий прямо под потолком. Однако они возложили на себя чисто декоративную функцию и ничуть не помогали больным облегчить свои страдания.
Томас отыскал дочь достаточно быстро. Для маленьких детей в крыле выделили особое место. Томас аккуратно взял ее на руки и поторопился к выходу. Шаг. Еще шаг. Хотя в руках у Томаса спала маленькая девочка, идти стало гораздо легче. С мыслями скорее оказаться далеко от этого проклятого места, он, забыв об осторожности, перешел на бег. И вот через пару мгновений почти счастливый отец со своим чадом находились около спящего охранника.
- Вы где так долго? – Внезапно раздался шепот Генри над ухом. А потом в отблеске свечи появилось и лицо Генри, бледное, испуганное. Руки у него дрожали. Нож, сцепленный пальцами рук мертвой хваткой, отплясывал бешеный танец вместе с ними.
Внезапно свет дернулся.
- Стража!
-Бежим!
Крик охранника нельзя было назвать громким. Но в полной тишине. Да и длинный пустой коридор, как нарочно усиливающий даже писк мыши до оглушающего рева… Иначе говоря, в то же мгновение из другого крыла на крик начали приближаться три угрожающие тени. Одновременно с ними Томас и Генри ломанулись к выходу.
Тишина ночи была нарушена. Любое движение в ночи тревожило сон болезни. День создавался для жизни, ночь - для покоя и отдыха. Болезни нравилась природа. Пение птиц радовало душу и поднимало настроение по утрам. Раннее утро ей нравилось больше всего. Когда солнце только-только начинало греть землю. И капли утренней росы кристаллами сверкали под озорными лучами сонного светила. Это время создавалось для жизни. А ночь - это совсем другое дело. Когда мир обволакивала темнота, тогда наступало время сна. Умолкало пение птиц, блекли краски природы. Только закат, как кульминация дневного представления вспыхивал необычайно яркой палитрой цветов. Ночью жизнь замирала. Нужно было набраться сил для нового утра, предстоящего движения.
Болезнь разозлилась, ведь кто-то в эту ночь нарушил ее сон. Кто-то громким топотом разорвал тишину ночи. Кто-то испортил покой движением. Кто?
Болезнь нехотя встала с кровати и направилась к небольшому балкону. Она шла скорее по памяти, рассматривая дорогу через узкие щелки глазок, оставляя на пыльном полу следы маленьких босых ножек. На балконе редкие лунные лучи освещали ее худую фигурку. А вдалеке серебряный свет предательски указывал на пять темных точек, убегающих прочь из города. Увидев это, болезнь ужасно рассердилась. Да будь что угодно. Но ее друзья не должны покинуть ее владения. Разве могут они оставить ее.
Город Лотертаун
- Много наловил?
- Много. – Мальчишка показал на бултыхающихся в ведре рыбок. Все они, среднего размера, с серебристым брюхом, беспомощно разевали рты и смотрели бессмысленно друг на друга огромными наивными глазами.
- И все равно это мелочь. – Старик хмыкнул
- Другая в реке не водится. – Мальчишка с легкостью парировал все ответы старика. К счастью старый охотник был довольно предсказуем.
- Ладно. Возвращаемся домой. – Старик вздохнул. Мальчишка зевнул, обнажив ряд белых зубов.
Мальчика звали Лиам. Три года назад его отдали подмастерьем к старику-охотнику. И все это время мальчик помогал по хозяйству: таскал дрова, ходил за водой, рыбачил, собирал грибы и ягоды. В общем, занимается всем тем, что далеко до настоящей охоты. Мальчишка уже давно перестал просить старика научить его стрельбе из лука, метанию ножей, способам выслеживания оленей. Хотя этот, повидавший жизнь, охотник прекрасно все это умел, и считался одним из лучших в своем деле.
Они шли вдоль реки. С одной стороны бурлил горный поток чистой воды, с другой стороны раскинулся богатый широколиственный лес. Лес был старый, древний. И часто могучие деревья падали в объятия реки. Заметив одно из таких деревьев, старик остановился. Надо было взбодрить мальчишку.
- Малец, вот тебе мое следующее задание. Ты должен пройтись по этому дереву. – Старик указал на поваленный дуб над рекой. Расстояние до нее было приличным.
Лиам только в очередной раз зевнул. Поставил ведро с рыбой на землю. И с выражением полнейшей скуки начал осторожно ступать по стволу дерева. Где-то посередине он поскользнулся на коре, и, неловко взметнув руками, зацепился за крупную ветку дуба.
-Хорошо висишь? – Старик сел на пенек, вытянув ноги и подставив морщинистое лицо солнцу.
Мальчишка не ответил. Он пытался поудобнее обхватить ветку.
-Знаешь в чем отличие волка от человека? – Как ни в чем не бывало продолжил старик. – Вот в этом. – Он постучал указательным пальцем по виску. – Человек должен уметь одновременно действовать и просчитывать последствия. Если бы ты умел это делать, ты бы схватился за ветку потолще. Вон. Она рядом торчит. – Теперь указательный палец старика смотрел за спину Лиама.
Теперь и мальчик увидел ветку. Но когда он падал, он как-то не задумался какая ветка лучше. Он просто не хотел расшибиться о подводные камни реки.
- Ты мог бы помочь мне.
- Я тебе помогаю.
- А если бы еще подумал, то не полез бы на это дерево.
- Но ты сказал…
- Мало ли что я сказал. Признаться, последний месяц, ты вообще меня не слушал. И не говори обратное. – Старик скривился. – Прежде всего, ты должен думать. Это основа любого действия. Думаешь, охота – это метание ножей и стрельба из лука? Нееет…
Вот, что ты будешь делать, когда встретишь в лесу волка?
- Прыгну на дерево. И буду висеть там, как шишка, пока не созрею. – Мальчишка добрался до ствола, И теперь крепко обнимал его ногами и руками.
