Читаем Душелов. Том 2 онлайн бесплатно

Но… почему⁈.

Одержимые ведь объединяются только в небольшие группы, и то — крайне редко, потому что в ином случае между ними постоянно возникает вражда между собой за всевозможные ресурсы!

Так какого, блять, хуя их сейчас так дохера собралось в этой ёбанной канализации⁈

— Ха-ха… — засмеялся стоящий передо мной раненный одержимый с яркими оранжево-янтарными глазами.

В следующий миг по всему этому помещению раздалось три выстрела к ряду, вслед за которым последовали щелчки от бесполезных нажатий на спусковой крючок, ведь патроны в нём закончились. И в этот же момент стоящий передо мной одержимый, получив первый две пули в грудь, а третью — в голову, упал пластом на спину с непонимающим выражением лица.

И не только он растерялся от произошедшего — даже я сам не понял, что только произошло.

Вернее, я понимал, что я только что сделал, но рационально это всё равно не мог принять, ведь стрелять в него, будучи в таком положение — это очевидная глупость. А скорее даже — безумие. Тем не менее, стоило ему засмеяться, как я, промедлив лишь пару мгновений, испытывая в это время ужасное раздражение и давление, тут же, не раздумывая, словно рефлекторно, несколько раз прицелено выстрелил в него, тем самым добив его.

А сразу после этого, испытывая уже дважды знакомое мне ощущение чего-то инородного в теле, я нажал кнопку сброса магазина и выкинув из пистолета пустой магазин. Сразу следом за этим я достал из кобуры один из двух оставшихся магазинов и вставил его в пистолет, впоследствии передёрнув его затвор. И проделал я это всё с такой невероятной для себя скоростью и лёгкостью, словно я был в идеальных тренировочных условиях. Хотя в этот же самый момент внутри я во всю паниковал и впопыхах пытался придумать, как мне выбраться живым из этой жопы.

Но сколько бы я не думал — ни один план так и не приходил в голову.

И дело тут не в том, что я паникую, — я наоборот при этом удивительно рационально и быстро мыслью, — а в том, что из этой ситуации попросту нет никакого выхода: связаться с кем-то по наушнику в правом ухе — не выходит, а значит ждать подкрепление в ближайшее время бессмысленно; сбежать не выйдет, ведь я даже догнать слабого раненного одержимого не могу из-за разницы в наших силах; и остаётся только один вариант — сражаться.

Но это так же заведомо проигрышный вариант — я уже уставший, да и патронов у меня осталось всего тридцать — по пятнадцать в каждом магазине, так что я без вариантов подохну раньше, чем мой Дар позволит мне превзойти хотя бы одного средненького по силе одержимого.

Это не говоря о возможности, что они попросту разом наваляться… в этом случае у меня совершенно точно не будет ни шанса…

Вот только… почему же они до сих пор не нападают?

Они ведь за всё это время даже не приблизились ко мне. А я ведь только что убил одного из них прямо на их глазах… Они, конечно, не люди и не испытывают чувств, вроде сожаления и желания отомстить за своего сородича, однако даже так — их это должно было, как минимум, разозлить. Да и даже если это не так, то один хер кто-нибудь из них должен был хотя бы просто так захотеть меня убить, а поскольку одержимые всегда движимы подобными желаниями, то вообще непонятно, почему я до сих пор жив…

Разве что… ими сейчас движет какое-то другое, более веское желание.

Например… желание выжить…

И подумал я об этом, пока ко мне подходил один из одержимых…

Мужчина лет сорока пяти, выше меня примерно на голову, огромное накаченное тело, длинные светло-платиновые волосы, спадающие на спину, и одновременно грубое и утончённое лицо со светло-платиновой бородой и глазами, что темнее любой ночи.

А помимо этого у него отсутствуют рога и хвост, что говорит о том, что он относиться к самым сильным одержимым — к одержимым третьего ранга, что считаются невероятно редкими, потому как ими становятся в основном аристократы.

Одержимые же делятся на три ранга: первого ранга имеют демонические рога и хвост, второго ранга — демонические крылья, а одержимые третьего ранга — могут скрывать это всё.

И если я до этого сражался только с одержимыми первого ранга, и то — с большим трудом побеждая их, то этот одержимый… он превосходит их в чистой силе раза в три точно, не говоря уже о применении Дара, в котором он их превосходит в десятки раз.

И пускай только увидев его, я понял, кого тут бояться все остальные одержимые, я всё равно наставил на него ствол.

— Хм… — задумчиво почесал он свою бороду, смотря на меня своими глазами, что подобны бездне, — необычное решение. Мальчик мой, ты ведь осознаешь, что меня данным… — начал он подбирать слово, — оружием… не убить?

Меня несколько покоробило от его обращения ко мне, однако я не стал упоминать эту тему, ответив:

— Проверим.

— Значит, понимаешь, — спокойно кивнул он сам себе. — Позволь же узнать почему же ты не пытаешься убежать в таком случае?

— А есть смысл?

— Ни поспоришь, — приподнялись краешки его губ в самодовольной улыбке. — И что, теперь собираешься сражаться с нами всеми?

Да он, блять, играется со мной! Как кошка с уставшей и полудохлой мышью!

— Всяко лучше, чем просто так сдохнуть.

Он на это ничего не ответил, после чего, наклонившись, поднял с плиты небольшой камешек, поместил его меж пальцев… а в следующий миг позади меня раздался оглушительный грохот от разрушений. Я рефлекторно обернулся и увидел в стене огромную вмятину, словно оставленную взрывом ракеты, и то, как она засыпается осыпающимся потолком этого помещения.

Стараясь выкинуть это из головы, я развернулся и продолжил держать на мушке этого мужчину, что в ответ лишь самодовольно лыбился.

— Молодец, мой мальчик, — закивал он сам, — молодец. Ранее твои слова ничего не стоили, но теперь, благодаря твоим действиям, у них появилась ценность, ведь настоящий мужчина не отворачивается от своих слов, а держит за них до последнего вздоха, даже если весь мир против него.

— Да мне срать, — пряча страх глубоко в себе, лаконично, не проявляя и грамма эмоции, произнёс я, смотря в его глаза.

— Что ж… это… печально. Молодое поколение должно слушать старших и благодарить их за подаренную им мудрость. А в твоём случае — ещё и за оказанную тебе похвалу.

— Что. Тебе. Надо. От. Меня? — процедил я каждое слово.

— Всё размышляешь о том, почему же ты всё ещё жив? Мечтаешь уже побыстрее умереть, дабы не испытывать это напряжении и давящее чувство? Хочешь, чтобы всё уже побыстрее закончилось и тебе не приходилось и дальше строить из себе бесстрашного, хотя в глубине души ты прямо сейчас готов побежать от нас со всех ног?

— Не тебе уж точно заявлять, что сейчас у меня на душе.

— Горделив. Крайне горделив — подобно аристократу. Но всё же даже чересчур — не знаешь, когда остановиться, и даже понимая, что другой стороне от тебя что-то нужно и ситуация для тебя не патовая, всё равно продолжая говорить нечто столь… необдуманное и рисковое. Ты точно не аристократ.

— Да я и не стремлюсь к этому.

— Это видно, — заявил он уже с неким очевидным пренебрежением в голосе. — Но знаешь, мальчик мой, я великодушен, и несмотря даже на твою дерзость и… напыщенность, я учту также и твой юный возраст, а потому не стану наказывать тебя за это.

Напыщенность? Это он про меня-то? По-моему, уж кто если из нас двоих и напыщен, то это точно не я. Да и эта его пощада… лицемер ёбанный — ему же просто что-то нужно от меня, а потому я до сих пор живой…

— Так может уже расскажешь, что тебе нужно от меня? Почему устроил всё это ради меня? — кивнул я сначала на лежащий между нами труп, а после — в сторону, подразумевая целую небольшую армию, окружающую нас.

— Знаешь… ты ужасно нетерпелив. Даже для столь юного возраста. В моё время меня за такое наказали бы очень и очень жестоко. Но так как я уже сказал, что не буду это делать, — так и быть, удовлетворю твой интерес. Дело в твоей… так скажем, ауре. Спрошу прямо: что ты такое?

— В каком это ещё плане?..

— Ты действительно не понимаешь? Или, быть может, сам того не знаешь? — всерьёз задумался он, вновь поглаживая свою бороду. — Дело в том, что ты точно нечеловек. Это я могу сказать наверняка. Но вот сказать, что именно ты такое… это даже меня ставит в затруднительное положение. Ты несколько похож на нас — начавших, но ещё не до конца обернувшись нас. Но при этом же… ты похож и на демонов — вероятно, даже больше, чем на нас. И пускай сейчас ты выглядишь как человек и, видимо, ощущаешь себя так же, однако заверю тебя — это лишь временно. Со временем ты придёшь к своему истинному облику. Вот только к какому — я не знаю, ибо впервые за свою долгую жизнь встречаю нечто столь необычное, как ты, — и увидев, что я молчу, продолжил, спросив: — Ты ведь сейчас не просто отмалчиваешься, ты и сам толком не знаешь этого, да? Пускай ты и стараешься держать монотонное лицо и каким-то образом контролировать своё сердцебиение с пульсом, тем не менее против меня тебе это нисколько не поможет — я замечаю даже самые малейшее изменение в подобном. И я точно могу сказать, что стоило мне поднять эту тему, как ты занервничал ещё сильнее, чем до этого. Если бы это был просто твой секрет — ты бы точно столь не нервничал — тебя бы сейчас куда больше волновала твоя жизнь. А здесь же… здесь ты занервничал, будто тебя эта тема волнует сильнее, чем твоя собственная жизнь. Ты явно сильно переживаешь из-то того, что с тобой происходит, и из-за того, что я только что сказал. Не хочешь ничего на это ответить?

Я пару мгновений промолчал и всё-таки смог лаконично ответить:

— Нет.

— Понятно. Вероятно, тебе, мой мальчик, попросту нечего мне на это сказать. Но видя твою ужасную упёртость вперемешку с гордостью, я вполне осознаю, что даже если это не так — сам ты мне в любом случае мне ничего не расскажешь. А потому… даже не стоит пытаться спрашивать у тебя, почему исходящая из тебя странная аура вдруг усилилась дважды, стоило тебе убить поочередно двоих из нас.

Он даже это заметил⁈ Ëбанный монстр!

— Ты и ты, — неожиданно вытянув руку, чуть ли не наугад указал он пальцем на двоих стоящий в толпе одержимых, — подойдите к нам.

И те, неуверенно переглянувшись меж собой, быстро подошли к нам, остановившись справа от нас метрах в десяти.

— Мальчик мой, — обратился он ко мне, — я вновь докажу тебе свою доброту: дарую право уйти отсюда живым. Однако…

Ну конечно… иначе и быть не могло…

— Взамен я хочу, чтобы ты поучаствовал в моём небольшом эксперименте: будь добр, убей этих двоих, — указал он на них рукой, когда они в этот момент шокировано замерли, не зная, что им делать.

— А если я откажусь?

— Я знал, что ты это спросишь. А потому, — посмотрел он на этих двоих одержимых, дрожащих от страха, но не решающийся убежать из-за страха перед ним, — вы двое — убейте его. Остальным не сметь вмешиваться! — неожиданно подняв голос, негромко выкрикнул он.

И не прошло и секунды после этих его слов, как я перевёл на них ствол, а в меня уже в этот момент полетело водное щупальце и огненный шар.

— Сражайся и убей их, заслужив свою свободу и жизнь, подобно настоящему воину! Или же умри постыдной и бесславной смерью!

Расписание не меняется, так что новые главы второго тома будут выходить так же, как и на первом томе, — то есть, ежедневно и ровно в 00:20 по МСК.

Дабы не потерять данную книгу — не забудьте добавить её в Вашу библотеку)

А так же, если Вам нравится книга, не забудьте, пожалуйста, поставить лайк книге — тем самым вы поможете не только автору в продвижении книги, но и другим читателям, давая им понять, стоит ли читать книгу)

Заранее спасибо всем Вам)

— Поздравляю, мой мальчик, — раздался голос мужчины вперемешку с аплодисментами после небольшого, буквально секундного затишья. — Ты поистине заслужил свою свободы и жизнь.

Всё тело изранено и окровавлено. Примерно сорок процентов тела в ожогах, — в том числе левый часть лица — с глазом, в котором видно лишь белую пелену, и ухом, из которого я слышу лишь раздражающий монотонный звук, — в паре мест ожоги вовсе доходят до третьей степени. При этом не менее трёх рёбер сломано, как минимум одно внутреннего кровотечения и несколько повреждённых внутренний органов. Правая рука же просто висит, будучи неестественно выгнутой в обратную сторону. А правой же ноге повезло явно больше — она всего лишь вывихнута, чего не скажешь о левой ноге, в которой сломаны обе берцовые кости.

Каждый вздох — это ужаснейшая боль и кровавый кашель, обзор сильно ограничен из-за повреждённого левого глаза, слух так же подводит, подвижность же снижена до минимума, жжение же от ожогов не даёт сосредоточиться на мыслях и цели даже на какие-то жалкие пару секунд, а целиться и стрелять приходиться из левой руки, хотя я правша…

Но при всём этом, я готов к следующей битве — готов к сражению, на кону которого будет всё так же будет моя жизнь, а потому, пускай даже не в силах встать, продолжая сидеть, опираясь на коленку, и имея в магазине всего лишь два патрона, я вновь держу на мушке этого зазнавшегося хмыря.

— Неужели, повреждения головы оказались столь сильными, что ты толком не различаешься, что я говорю и делаю? — спросил он с интересом осматривая меня.

— А ты… К-ХА-К-ХА-А! -закашлялся я кровью, на мгновение перестав вовсе видеть и слышать, — подойти и… кха… проверь…

— Нет надобности, — снова отразилось на его лице отвращение, — твоя исключительная спесь всё сама говорит за тебя.

И когда он уже собирался продолжить, неожиданно позади меня раздалось:

— НАДО УХОДИТЬ!!! ГБР-овцы прорываются! Мы их не можем больше сдерживать!

Хмырь прикрыл глаза, приподнял голову и глубоко вдохнул, разведя в этот момент руки в стороны. А когда же выдохнул, открыв глаза, сказал лишь:

— Какая жалость. Впрочем, мне стоит быть чуть менее алчным. Тем более, развлечение уже закончилось, и я убедился в истинности своего предположения, — посмотрел он вновь на меня. — Ты поистине удивительный случай. И поскольку ты заслужил свою свободу, не согласишься ли ты посветить её служению великому мне? — протянул он в мою сторону руку.

Утруждать его долгим ожиданием моего ответа я не стал. К тому же подал его в максимально доходчивой и недвусмысленной форме. Я харкнул слюнями вперемешку с кровью прямо в него, но увы — этот плевок не долетел даже до его ботинок.

Он медленно перевёл взгляд с меня на харчок у его ног, и в этот момент я впервые за всё время заметил, как он разозлился — его левый глаз дёрнулся, руки сжались в кулаки, а на лице отразился нечеловеческий гнев. И в эту секунду по всему моему и без того едва рабочему телу пробежались мурашки.

Впрочем, благо это длилось всего секунду — а уже после неё он взял себя в руки, вернув своё спокойствие возрастного и мудрого мужчины.