Читаем Душа Императора (СИ) онлайн бесплатно
Стать счастливым и богатым, властвовать в сердцах и умах людей… Вот, что пообещал мне старик. С виду он голодал и вряд ли мог подходить на роль Учителя.
Араб хитро улыбался бледно-серыми глазами, закуривая новую порцию кальяна. Если над головой пролетала крупная визгливая птица, он провожал ее внимательным взглядом.
Как может этот нищий араб знать, а тем более научить меня богатству и счастью?!
Естественно, я усмехнулся в ответ на столь смелое заявление, и отправился прочь по зыбучему песку красноморского побережья.
Старый курильщик кальяна не выветривался из головы в течение всего вечера.
Мгновенно закатившись за холм, вскоре солнце подарило отдыхающим прохладу и ночь.
Любители ночного купания сонно начали вылезать из нор: кто с бутылочкой вина, кто с напитком покрепче; кто веселой однополой гурьбой, а кто парочками. Как по команде, начали рассасываться волейбольные площадки, пустеть отели и шезлонги.
Разной степени поджаренности туристы, ускоряясь на последних метрах дистанции, перемещались к курильщикам кальянов. Я же прогулочным шагом направлялся в бунгало.
Зайдя в номер, привычно наткнулся на отражение в зеркале. Подмигнул себе, улыбнувшись. Поблескивая отражением лампы, на тумбочке красовалась бутылка «Red Label». Прихватив ее и «Колу» из холодильника, я вышел на террасу и устроился на пластмассовом стуле. Блаженно откинувшись назад, забросил ноги на перила.
Попытка расслабиться вполне удавалась. Верный помощник в низком стакане, перемещаясь изо рта в желудок, всячески помогал моим целям. В голове поплыл хмельной туман. По ногам поползли холодные мурашки. В очередной раз пришлось пожалеть, что я не пригласил в поездку какую-нибудь спутницу. Иногда, хоть и редко, женщина лучше ноутбука. Впрочем, я оставил ноут там — в Москве. Сюда я приехал отдыхать.
Со стороны главного корпуса раздались шаги любительницы шлепок. Я повернулся к дорожке в ожидании чуда. Однажды я видел девушку, танцующую в сланцах. Казалось, что бедняжке очень надо в туалет. Это выглядело нелепо и смешно. После того вечера мне сложно поверить даже в гипотетическую привлекательность ног, если на них это… Вынырнув из-за кустов, девушка поворачивала на нашу общую дорожку. Я скинул ноги с перил и принял «исходное положение». Покормить ее, что ли, бедную?
— Девушка, милая, вы заглушаете стрекот цикад! — Ляпнул я первое, что пришло в голову. Она остановилась, вглядываясь под навес моей терраски. То ли не поняла, комплимент это или обвинение, то ли, вообще, немка и не ферштейн [1].
— Простите?
Ближе… еще ближе… Я улыбнулся: милое создание.
— Я вас прощаю, но с одним условием! Разделите со мной божественный напиток «Виски-кола в звездную ночь»!
Она коротко засмеялась и подошла чуть ближе. На мгновение остановилась:
— Сейчас, руки помою…
И пошла дальше, скрывшись за дверью через одну от моей. Ну вот…Я огорченно навел себе еще порцию коктейля. Готовый провести вечер наедине с моими бутылками, снова закинул ноги на перила террасы. Орешков бы… Не подумал, старик, не подумал.
В голове уже во всю кружил туман, вызывая наилучшие шевеления души. Именно за такими моментами я сюда и приехал. За спокойствием, за тишиной, за теплой ночью, незнакомым звездам, стрекотом цикад и бутылкой виски ко всему в придачу.
— Ну, и где же? — Усмешка, прозвучавшая в шаге от меня, чуть не одарила инфарктом. Ноги с грохотом свалились на деревянный настил, удовлетворив шутницу.
Я изумленно уставился на уткнувшуюся локтями в перила незнакомку. Кто бы мог подумать?! Поднявшись, посеменил в домик за вторым стулом и стаканом.
— Жаль, орешков нет. — Поделился я бедой, вытаскивая стул на террасу.
— Да, что вы? — Девушка явно смеялась надо мной больше, чем стоила месть за цикад. Два или три пакетика орешков скромно легли на край столика.
— Ща. — Окончательно растроганный, я пошел за тарой для соленого лакомства.
Мы уселись. Оба вздохнули, как перед стаканом водки, и я наполнил стаканы.
— Саша. — Протянул я ей руку через стол.
— Рита. — Откликнулась худышка на рукопожатие, но после моего хрюка, выдернула руку. Ну, Рита, — разве не имя для коровы?
— Для хрюкающих — Марго! — Жестко оборвала она мой издевательский хрюк. Сквозь легкий хмель стало смешно и стыдно одновременно. Удивительный экземпляр. Мы чокнулись и выпили.
— Мне так приятно, что вы согласились на мое скромное предложение! Простите меня, пожалуйста, и за цикад и за реакцию… — Я еле-еле удерживал улыбку между ушей.
— Какое предложение? — Рита насмешливо вскинула брови. — Я пришла искупить вину за шум, заглушивший цикад… Впрочем, я вас прощаю! И в знак примирения предлагаю перейти на «ты».
«И заняться любовью прямо здесь и сейчас» — додумал я и подтолкнул ее стакан своим. Да, орешки оказались очень кстати. Преисполненный искренней благодарностью компаньонке и снабженке, я благоговейно закинул ноги обратно на перила. Марго не замедлила присоединиться, откидываясь на спинку стула. Похоже, мой друг из бутылки принялся упорно дурманить и ее мозг. Впрочем, судя по всему, она была абсолютно не против, и это радовало вдвойне.
— Ты здесь одна?
— Нет, с папой и мамой…
Я понял, что сижу, напряженно уставившись на нее лишь тогда, когда она открыла глаза и рассмеялась мне в лицо. Мотнув головой, я откинулся снова. Ну и шуточки у вас…
— Я уже пьяная… — Пожаловалась Рита через четверть часа блаженного созерцания вечности хмельным сознанием.
— Но для секса еще рано! — Отозвался я скромно. — Мы не знакомы и получаса.
— Пошли, погуляем. Хочу шашлычка купить, не ела вечером.
— Ну, кто ж напивается на голодный желудок! — Тихо побранил я знакомку, лениво поднимаясь со стула.
Обогнув жилую территорию отеля, мы остановились у стекленной теплицы ресторана.
Распахнутые двери звали отдыхающих на ужин.
— Еще время ужина не прошло. Пойдем, покушаем. — Она повернулась ко мне, не желающему выходить в свет. — Да, пошли. Тут нормально кормят. Лучше чем в Мариотте и Хайяте, уж точно.
— Это эталон?
— Нет, это просто пять звезд, в отличие от наших четырех.
Я уже не упирался и шагал за ней в неприлично яркий свет.
— Четыре звезды в центре Наама бей? Меня обманули? — Я и не знал, что нахожусь в четырех звездах. Это не имело никакого значения. Просто, удивило.
— Тебе пафос надо или тихо поспать и вкусно пожрать? — Она не была раздражительна — просто, я туго руководился.
Окончательно удивленный, я вошел в теплицу и внюхался. Сдаюсь! Дайте два!
Мы сидели напротив и с аппетитом ели второе, третье, сладкое… Пили вино. Вино было против виски-колы, но возмущалось не сильно. При свете она казалась необыкновенно бледной, худой и ангельски привлекательной. Точнее, чертовски привлекательной. Если бы не ее здоровый цинизм и едкий юмор, я бы подумал, что она больна. На вопрос, почему она не загорает «как все» отдыхающие, последовал лишь легкий кивок «на себя посмотри». После этого я узнал, что она тоже проводила дни под водой. Она тоже не курила… Впрочем продолжать сейчас бессмысленно, мы нашли друг друга окончательно и бесповоротно, вовремя и там где надо.
Мы вышли одними из последних. На улице стало еще чуть прохладней. Я замер, вдыхая теплый бриз, освежающий захмелевшую голову.
Казалось, что Марго так же необыкновенно комфортно со мной, как и мне с ней. Она относилась к тем девушкам, кто разворачивается и уходит, если хоть что-то не нравится. Она не напрягалась и не напрягала. С ней было просто.
— Кальян?
— Кальян. — Кивнул я, нежно обнимая мое худое создание за плечи.
Старик сидел на том же месте, где я оставил его до заката солнца. Он так же неторопливо беседовал с посетителями своих подушек, раскуривал кальян, и изредка смотрел на небо. Я нерешительно остановился на дорожке. На его подушках уютно умостилась парочка. Очень захотелось оказаться на их месте. Картинка была необыкновенная.: по обе стороны от ковра старика было пусто метров на сто. Сзади, буквально в десятке шагов, накатывало мелкими бурунами море. Я кинул взгляд на Марго. Худышка зябко жалась ко мне и так же смотрела на курильню араба.
— Я сегодня был у того старика. Он сказал, что может научить меня быть счастливым, богатым и властвовать в душах и сердцах людей.
— Научил?
— Нет, я ушел.
— Дурак. — Улыбнулась она и пошла вперед.
— Там же занято. — Пошел я за ней, выворачивая ноги в сандалиях из песка.
— Значит, освободим! — Откликнулась Марго безапелляционно.
— Ты вернулся, мой друг! — Старик махнул курительной трубкой и улыбнулся. — Я знал, что ты вернешься!
Сидевшие на подушках отдыхающие заинтересованно, и недовольно посмотрели на нас.
Это, определенно, был дурной тон — врываться так нагло в курильню для одной компании. Марго, тем временем, тихо устроилась на подушках и накинула на себя плед. Мне ничего не осталось, как присесть рядом с ней.
— Вы не видите, что здесь занято? — Не выдержала туристка нашей наглости.
— Под звездами занято? — Марго патетично повернула ладони к небу и устремила взгляд к звездам. — На берегу этого теплого моря занято? — откинулась на подушки и, взяв горсть песка, пропустила сквозь пальцы. — Или наш общий друг на данный момент приватизирован вашими пятью фунтами, заплаченными за кальян?
— Пошли отсюда. — Вскочила возмущенная девушка, утягивая за руку провожатого.
Мне показалось, провожатый не был против нашей компании. Когда он обернулся к нам пожать плечами, я шевельнул бровями в знак сочувствия.
Когда парочка отошла на десяток шагов, старик тихонько засмеялся и потрепал Марго по щеке. Оказалось, что она сидит на этих подушках уже не впервые. Они тихо беседовали, покуривая кальян, и я все больше удивлялся своей новой знакомой.
Через какое-то время я понял, что обращение «мой друг» изначально относилось к ней. В течение трех дней нашего пребывания на курорте мы с Марго все время наступали друг другу на пятки, так и не встречаясь. Было видно, что старик считал Марго достойнее его внимания, чем я. Они говорили о простых и насущных вещах, в то же время являющихся вечными темами для всех народов. Говорили о языках (араб сносно владел английским, французским и свободно арабским, русским и немецким), их различиях и общих правилах. Даже в пустынных барханах, оказывается, был смысл и цель. Она смеялась, глаза ее горели, без всяких преувеличений, как звезды. Щеки разрумянились от теплого пледа, вина и спора. Я был не то что лишний — Марго облокачивалась на меня спиной, но влиться в разговор у меня не получалось. Через полчаса, обнимая Марго, чувствуя ее тонкое, живое, отзывающееся тело так рядом, а мысли — так далеко, я стал выходить из себя. С ущемленным самолюбием, более того, с пьяным и ущемленным самолюбием, я ввинчивал все более и более едкие замечания в их разговор и, в конце концов, разъярил свою спутницу.
— Да, что с тобой?! — Вскочила Марго с подушек. Щеки ее горели, глаза сверкали.
Она была так же пьяна от вина и кальяна, как я.
Старик тихонько смеялся. Я поднялся за ней. Как я могу ответить ей, что со мной?
Сейчас и здесь это был пустой вопрос с саморазумеющимся отсутствием ответа!
Немного чуткости и он стал бы бессмысленным!
Марго поблагодарила старика. Расплатилась за кальян и пошла к жилому сектору.
Играет она или действительно рассердилась, понять я не мог абсолютно. Лишь, догнав и удержав ее за руку, я встретил взгляд, не оставляющий сомнений. В мозг воткнулась игла. Такая явная агрессия не преминула материализоваться. Беспомощно выронив ее руку, я схватился за виски и зажмурился. Но эта боль — острая и мгновенная — оставила практически сразу.
Марго была в нескольких шагах. Я не собирался отпускать ее ни сейчас, ни потом.
И не дурман во мне говорил, хотя и дурманом тоже было то, что двигало мной и влекло вперед. Я быстро догнал свою худую бледную пассию, подхватил на руки и почти бегом направился в номер. Она замерла. В какой-то момент (я надеялся на это), возможно, испугалась. Легче ребенка, легче пушинки, почти невесомая, притихшая, она из обвинителя превратилась в виноватую, и благоразумно не стала рыпаться.
Войдя в домик, еще совершенно не отойдя от пережитых эмоций, я хотел бросить это невесомое создание на кровать, но, зацепившись ногой за чемодан у тумбочки, полетел вместе с ней, придавив. Она вскрикнула.
— Черт! — в сердцах я выругался и отпрянул. — Слушай! — В нескольких сантиметрах от меня все еще горели звездами ее недобрые глаза. Я не знал что сказать. Я хотел ее. Слова мне вряд ли могли помочь. — Не убегай.
Марго чуть улыбнулась: хищно и сладко. На ее губах и во рту остался сладкий вкус кальянного дыма. В глазах — томление и вызов. Я улыбнулся, возвращаясь к ее губам. Какая сладкая и дикая девочка…
Марго была необыкновенной находкой. После этой ночи я был готов пересмотреть свое отношение к вопросу «женщина или компьютер». Хотя, на тот момент это было преждевременно, а после уже не актуально. Впрочем, не посвящая никого в интимные подробности, я удостоверился в правильности предположения, что по настоящему познакомиться можно только в постели. И именно с этого и стоит начинать знакомство. Могу признаться: во мне зацементировались как идеал те ощущения, что я познал в первую ночь с Марго.
Я бы испугался, появись обстоятельства, способные помешать нам быть вместе после Египта. Но почему-то ничего, ровным счетом ничего, не вставало между нами. На следующее утро я проснулся абсолютно счастливым мужчиной.
Она спала. Мой демон с ангельским лицом, абсолютно гладкой, словно шелк, кожей, горячими губами, нескромными руками, пылающим взглядом и острым языком.
Маленькая, худая, все понимающая и отзывающаяся мечта. Через пару минут она тоже проснулась.
— За мной в восемь приедут из дайвинг-клуба.
Я резко сел. Точно! Дайвинг! Черт!
— Сколько время?
— Шесть.
— Шесть? Так рано? Откуда ты знаешь? — Я вытряхивал из шорт мобильный телефон, чтобы посмотреть на часы.
— У меня будильник… — Марго с усмешкой наблюдала за моими потугами вытащить застрявший мобильник.
— Где будильник? Я не слышал. — Шорты сдались и мобила засветилась в моих руках.
Циферки показывали четыре минуты седьмого. Марго тем временем указательным пальцем постукивала по виску. Означало это «вот будильник» или «дурной малый» я так и не понял. Успокоившись, я все же позволил себе упасть обратно на подушки.
— Ты здесь, в отеле заказываешь?
— Да.
— Значит, вместе поедем.
Марго хищно улыбнулась и придвинулась ко мне ближе.
— А, разве, могло быть иначе? — Тихо проговорил ее голос у меня в голове, пока зубы впились в кожу.
— Ай!
Через секунду она слетела с постели и, потянувшись, начала одеваться. А где утренние ласки? Неужели, она при дневном свете всегда будет кусачей стервой?
Будто прочитав мои мысли худышка обернулась и вскинула брови.
— Завтракать не идешь?
