<p>Константин Случевский</p><p>ДУМЫ</p><p>«Да, я устал, устал, и сердце стеснено…»</p>Да, я устал, устал, и сердце стеснено!О, если б кончить как-нибудь скорее!Актер, актер… Как глупо, как смешно!И что ни день, то хуже и смешнее!И так меня мучительно гнетутИ мыслей чад, и жажда снов прошедших,И одиночество… Спроси у сумасшедших,Спроси у них — они меня поймут!<p>«Да, нет сомненья в том, что жизнь идет вперед…»</p>Да, нет сомненья в том, что жизнь идет впередИ то, что сделано, то сделать было нужно.Шумит, работает, надеется народ;Их мелочь радует, им помнить недосужно…А все же холодно и пусто так кругом,И жизнь свершается каким-то смутным сном,И чуется сквозь шум великого движеньяКакой-то мертвый гнет большого запустенья;Пугает вечный шум безумной толчеиУспехов гибнущих, ненужных начинанийЛюдей, ошибшихся в избрании призваний,Существ, исчезнувших, как на реке струи…Но не обманчиво ль то чувство запустенья?Быть может, устают, как люди, поколенья,И жизнь молчит тогда в каком-то забытьи.Она, родильница, встречает боль слезамиИ ловит бледными, холодными губамиЖивого воздуха ленивые струи,Чтобы, заслышав крик рожденного созданья,Вздохнуть и позабыть все, все свои страданья!<p>НЕВМЕНЯЕМОСТЬ</p>Есть в земном творении облики незримые,Глазу незаметные, чудеса творящие,Страшно ненавистные, горячо любимые,Целый мир обманчивый в этот мир вносяВ жизни человеческой, в важные мгновения,Облики незримые вдруг обозначаются,В обаянье подвига, в злобе преступленияНежданно, негаданно духом прозреваются.С ними все незримое видимым становится,В гробовом молчании разговоры слышатся,Что-то небывалое в жизнь вступить готовится,Все основы мыслей, как тростник, колышутся…Человек решается… и в его решенииМир несуществующий в обликах присутствует,Он зовет на подвиги, тянет к преступлениюИ, совсем по-своему вразумив, напутствует…<p>НАС ДВОЕ</p>Никогда, нигде один я не хожу,Двое нас живут между людей:Первый — это я, каким я стал на вид,А другой — то я мечты моей.И один из нас вполне законный сын;Без отца, без матери — другой;Вечный спор у них и ссоры без конца;Сон придет — во сне все тот же бой.Потому-то вот, что двое нас, — нельзя,Мы не можем хорошо прожить:Чуть один из нас устроится — другойРад в чем может только б досадить!<p>«Когда бы как-нибудь для нас возможным стало…»</p>Когда бы как-нибудь для нас возможным сталоВдруг сблизить то, что в жизни возникалоНа расстояньях многих-многих лет, —При дикой красоте негаданных сближенийДля многих чувств хотелось бы прощений…Прощенья нет, но и забвенья нет.Вот отчего всегда, везде необходимоПрощать других… Для них проходит мимоТо, что для нас давным-давно прошло,Что было куплено большим, большим страданьем,Что стало ложью, бывши упованьем,Явилось светлым, темным отошло…<p>«За то, что вы всегда от колыбели лгали…»</p>За то, что вы всегда от колыбели лгали,А может быть, и не могли не лгать;За то, что, торопясь, от бедной жизни бралиСкорей и более, чем жизнь могла вам дать;За то, что с детских лет в вас жажда идеалаНе в меру чувственной и грубою была,За то, что вас печаль порой не освежала,Путем раздумия и часу не вела;Что вы не плакали, что вы не сомневались,Что святостью труда и бодростью егоНа новые труды идти не подвизались, —Обманутая жизнь — не даст вам ничего!<p>В БОЛЬНИЦЕ ВСЕХ СКОРБЯЩИХ</p>Еще один усталый ум погас…Бедняк играет глупыми словами…Смеется!.. Это он осмеивает нас,Как в дни былые был осмеян нами.Слеза мирская в людях велика!Велик и смех… Безумные плодятся…О, берегитесь вы, кому так жизнь легка,Чтобы с безумцем вам не побрататься!Чтоб тот же мрак не опустился в вас;Он ближе к нам, чем кажется порою…Да кто ж, поистине, скажите, кто из насЗа долгий срок не потемнел душою?<p>LUX AETERNA<a l:href="#n_1" type="note">[1]</a></p>Когда свет месяца бесстрастно озаряетЗаснувший ночью мир и все, что в нем живет,Порою кажется, что свет тот проникаетК нам, в отошедший мир, как под могильный свод.И мнится при луне, что мир наш — мир загробный,Что где-то, до того, когда-то жили мы,Что мы — не мы, послед других существ, подобныйЖильцам безвыходной, таинственной тюрьмы.И мы снуем по ней какими-то тенями,Чужды грядущему и прошлое забыв,В дремоте тягостной, охваченные снами,Не жизнь, но право жить как будто сохранив…<p>В КИЕВЕ НОЧЬЮ</p>Спит пращур городов! А я с горы высокойСмотрю на очерки блестящих куполов,Стремящихся к звездам над уровнем домов,Под сенью темною, лазурной и стоокой.И Днепр уносится… Его не слышу я, —За далью не шумит блестящая струя.О нет! Не месяц здесь живой красе причина!Когда бы волю дать серебряным лучамСкользить в безбрежности по темным небесам,Ты не явилась бы, чудесная картина,И разбежались бы безмолвные лучи,Чтоб сгинуть, потонуть в неведомой ночи.Но там, где им в пути на землю пасть случилось,Чтобы светить на то, что в тягостной борьбе,Так или иначе, наперекор судьбе,Бог ведает зачем, составилось, сложилось —Иное тем лучам значение иметь:В них мысль затеплилась! Ей пламенем гореть!Суть в созданном людьми, их тяжкими трудами,В каменьях, не в лучах, играющих на них,Суть в исчезанье сил, когда-то столь живых.Сил, возникающих и гибнущих волнами, —А кроткий месяц тут, конечно, ни при чемС его бессмысленным серебряным лучом.<p>НА ПУБЛИЧНОМ ЧТЕНИИ</p>Когда великий ум в час смерти погасает,Он за собою вслед потомству оставляет,Помимо всяких дел, еще и облик свой,Каким он в жизни стал за долгою борьбой.,И вот к нему тогда радетели подходятИ, уверяя всех, что память мертвых чтут,В душе погаснувшей с фонариками бродят,По сокровеннейшим мечтам ее снуют, —В догадках, вымыслах и выводах мудреныхКощунствуют при всех и, на правах ученых,В любезном чаянье различных благостыньНемытою рукой касаются святынь…<p>«Я задумался и — одинок остался…»</p>Я задумался и — одинок остался;Полюбил и — жизнь великой степью стала;Дружбу я узнал и — пламя степь спалило;Плакал я и — василиски нарождались.Стал молиться я — пошли по степи тени;Стал надеяться и — свет небес погаснул;Проклял я — застыло сердце в страхе;Я заснул — но не нашел во сне покоя…Усомнился я — заря зажглась на небе,Звучный ключ пробился где-то животворный,И по степи, неподвижной и алкавшей,Поросль новая в цветах зазеленела…<p>БУДУЩИМ МОГИКАНАМ</p>Да, мы, смирясь, молчим… в конце концов —бесспорно!..Юродствующий век проходит над землей,Он развивает ум старательно, упорноИ надсмехается над чувством и душой.Ну, что ж? Положим так, что вовсе не позорноМолчать сознательно, но заодно с толпой;В веселье чувственности сытой и шальнойЗасмеивать печаль и шествовать покорно!Толпа всегда толпа! В толпе себя не видно;В могилу заодно сойти с ней не обидно;Но каково-то тем, кому судьба — старетьИ ждать, как подрастут иные поколеньяИ окружат собой их, ждущих отпущенья,Последних могикан, забывших умереть!<p>«Кто вам сказал, что ровно половина…»</p>
