Читаем «Эффект истребителя». «Сталинский сокол» во главе СССР онлайн бесплатно

— Богдан, тут такое дело… — командир авиаполка немного помолчал и грустно посмотрел на молодого лейтенанта, готовящегося отбыть в отпуск. Потом вздохнул и закончил:

— Женя Лестничный ногу сломал. А нам на его место человек в ближайшую неделю вот так нужен, — полковник провел рукой по горлу. — А кроме тебя, собственно, и некому, да… И знаю, что уже третий раз тебя задерживаю – но видишь же, как все получается! То одно вылезет, то другое. Ты еще разочек потерпи – знаю, что обещал, но куда деваться…

— Да ничего, товарищ полковник. Неделя – это немного. Чего бы и не потерпеть. А отпуск никуда не денется, — лейтенант пожал плечами. — И раз уж такое дело – может, дадите мне еще бензина? Хочу новую "птичку" получше обкатать, пока время есть…

— А то! Конечно, найдем! — обрадовавшийся командир даже встал из-за стола. — Хоть сегодня!

— Спасибо, товарищ полковник. Может, я сегодня же тогда и полетаю?… Вечерком или, может, завтра утром? Перед восходом? Потренироваться хочу, раз уж такая возможность выдалась.

Еще несколько минут спустя, наблюдая в окно за шагающим к казарме пилотом, полковник Ерлыкин тихо радовался тому, что именно в его полку служит лейтенант Драгомиров, способный выручить и подставить плечо. И показывающий отличные результаты в боевой и политической подготовке. Всегда есть, кого поставить в пример, это не говоря даже о том, что не сегодня-завтра немец нападет…

Командир полка не знал, что решение оставить вместо выбывшего Лестничного именно Богдана Драгомирова спасло ему жизнь…

Драгомиров Богдан Сергеевич. Прирожденный пилот, волею случая, судьбы и собственных достоинств оказавшийся в воздухе в то страшное утро двадцать второго июня. Многое ли это изменило?

Да. В тот самый час, когда немецкие самолеты выходили на свои цели, тренирующийся молоденький лейтенант случайно на них наткнулся. Почему он вылетел с полным боекомплектом – не смог бы сказать, наверное, даже его собственный механик. Но от этого результат ничуть не изменился – вчерашний новичок разом превратился в аса, сбив пять и повредив два бомбардировщика из девяти крадущихся к его родному аэродрому. Сорвав тем самым уничтожение своего полка. Большой ли это результат на фронте, где действовали тысячи самолетов и сгорали сотни машин?

И снова – да. Потому что на следующий день эти "Юнкерсы" не уничтожили колонну выдвигающихся к Гродно танков. А на следующий день – еще одну. И в то же время выжившие самолеты сбили еще несколько "Юнкерсов" и "Мессеров", которые, в свою очередь, не уничтожили еще несколько подразделений Красной Армии. Маленький камешек, стронувший лавину…

И хотя через неделю и авиаполк в целом, и эта эскадрилья в частности фактически исчезли с лица земли, немцы потеряли гораздо больше людей и времени, чем планировали.

Но это была уже другая война – война, пошедшая совсем другим путем задолго до первого выстрела. Ибо цепь причин и следствий началась совсем не на затерянном в лесах Белоруссии аэродроме…

Богдан, открутив в ночном небе все доступные ему фигуры высшего пилотажа, летел на родной аэродром уже почти успокоившись. Перспектива ждать отпуска еще неделю не радовала, но что поделаешь… Начальник всегда прав, м-да

А так хотелось съездить в Киев, повидаться с родителями и Таней!.. Может, хоть на этот раз хватит смелости подойти и пригласить ее на свидание?

— Через неделю узнаешь, — пробурчал себе под нос лейтенант.

Безоблачное ночное небо и разгорающийся на востоке рассвет безмолвно согласились с этим посланием.

— Если, конечно, командир отпуск снова не перенесет, — Драгомиров почувствовал, что навеянное ночным полетом спокойствие поколеблено. — Вот так всегда. И еще слухи эти ходят, про войну… Ну не дураки же немцы на нас нападать, с Англией не закончив?! Ведь наступали они уже на эти грабли, должны были выучить урок.

Внезапно внимание лейтенанта привлек мелькнувший где-то вдалеке отблеск. Словно от самолетного крыла.

— Что за?! Никаких полетов быть не должно! Немцы провокацию затеяли?

Вселенная на вопрос не ответила – в отличие от тела пилота, начавшего действовать быстрее, чем тот сообразил, что происходит.

Снизившись, Богдан увеличил скорость, всматриваясь в предрассветную тьму. И в один прекрасный момент увидел.

"Юнкерсы", восемьдесят седьмые. Девять штук. И почему-то, едва увидев эти машины, направляющиеся к его аэродрому, Драгомиров сразу понял, насколько это серьезно и чем грозит. Это война.

Мысль о провокации в голову больше не приходила – под немецкими крыльями висели бомбы. О трибунале или еще чем-то подобном молодой лейтенант тоже не подумал. Его мозг был занят несколько другим – лихорадочным расчетом действий одинокого истребителя против серьезного врага.

"А ведь отпуск накрылся! — осознание, промелькнувшее где-то глубоко внутри, заставило вспомнить, что перспектива увидеть Татьяну становится весьма туманной. — Гады!"

И именно в эту секунду Богдан решился на атаку. Именно тогда, когда понял, что жизнь той, кого он любил – пусть и боялся ей в этом признаться – находится в опасности. Не от этих конкретных самолетов, но от самого факта войны.

Будучи гораздо быстрее тихоходных пикировщиков, И-17 лейтенанта легко их нагнал. Те крались над лесом, и до аэродрома родного полка оставалось не так уж и много.

Разогнав самолет в пикировании, Драгомиров срезал первого буквально одной очередью – тот даже не понял, что произошло. Как и его коллеги. Пользуясь скоростью, Богдан вновь набрал высоту – и вновь ушел в пике. Где-то на краю сознания зажглась цифра "два".

Немцы наконец-то поняли, что происходит, и действовали четко – но прежде чем им удалось организовать оборонительный круг, загорелся и начал падать еще один бомбардировщик.

"Три". Молодой пилот усмехнулся краешком рта, отчего выражение его лица напомнило оскал огрызающегося волка. Необычайная концентрация, ясность мысли и сознания буквально подсказывали ему, что делать.

Четыре? Нет, ушел – сбросив бомбы, один из "Юнкерсов" развернулся на запад и начал удирать, дымя поврежденным мотором. Четыре?! Нет, еще один остался поврежденным, но живым, улепетывая вслед за своим коллегой. А теперь? Да! "Четыре"!

В этот момент Богдан осознал, что схлестнулся с немцами уже почти над аэродромом, и вот оно, поле, с которого он взлетал совсем, казалось бы, недавно. А крыло уже продырявлено, как и кабина, да и двигатель как-то подозрительно чихает. Все же бортстрелки фашистских самолетов были профессионалами, и не попасть под огонь их пулеметов Драгомиров не сумел.

Три оставшихся "восемьдесят седьмых" уже вышли на позицию и первый даже начал заход, когда лейтенант, нажав на гашетку, обнаружил, что патронов больше нет. Но ведь третий был так близко!

Полковник Ерлыкин в оцепенении смотрел, как в последний из немецких самолетов, отбомбившихся по его взлетке и выстроенным у поля истребителям, врезался краснозвездный И-17.

— Драгомиров?!

Неуправляемые машины уже взорвались на земле, когда где-то над казармами вспухло облачко раскрывшегося парашюта.

Первый герой начавшейся войны вернулся домой…

Выдержки из интервью с Героем Советского Союза Левитовым Андреем Сергеевичем, полковником авиации в отставке, ветераном Великой Отечественной войны, летчиком-истребителем 1-го Гвардейского Истребительного авиаполка. Серия передач "Наша Победа", канал "Культура и история".

— Добрый день, Андрей Сергеевич. Наши зрители, узнав, кто будет сегодня в студии, буквально завалили редакцию вопросами. И хотя на каждый из них ответить просто физически невозможно в отведенное нам время, самые интересные мы надеемся осветить с вашей помощью.

— Добрый день. Конечно же, чем смогу – помогу, — ветеран смущенно улыбнулся, явно не будучи привычным к такому количеству камер и внимания.

— Начнем вот с чего. Многие наши зрители интересуются причинами столь больших успехов немецких пилотов на первом этапе войны. Известно, что уже после войны, когда обобщали основные недостатки предвоенного обучения летчиков-истребителей, выделяли среди них несколько основных. Сюда относили и малый налет на боевых машинах, и неумение стрелять по воздушным целям, и незнание того, как осматриваться в воздухе. Андрей Сергеевич, насколько вы с этим согласны?

— Спорно это все.

Налет на боевых машинах был не то чтобы большой – это и правда так. В конце концов, что-то около сорока часов на боевом истребителе – это не слишком много. С другой стороны, это не так уж и мало. Всё зависело от того, на что это время тратилось.

То, что не умели стрелять по воздушным целям – это совсем уже неверно. Мы в училище стреляли достаточно много, по конусам. У нашего выпуска было стрельб сорок пять-пятьдесят. Из них по воздушным целям что-то около пятнадцати. Точнее уже сейчас не скажу.

Стоит, наверное, только отметить, что навыка в определении дальности до цели у нас не было. Это из-за того, что по конусу определить дистанцию было никак невозможно. И получалось, что в реальном бою летчик начинал стрелять со слишком большой дистанции. С другой стороны – быстро научились, стали "по заклепкам стрелять".

— Это как? Поясните, пожалуйста, нашим зрителям.

— Стрелять можно только тогда, когда начинаешь различать заклепки. Как стали это простое правило применять, так и стали очень хорошо попадать. Исключение разве только Драгомиров составлял – он вообще пилотом от Бога был, прирожденный истребитель. Дистанцию всегда видел очень хорошо, даже и без заклепок.

— Меткий пилот?

— Да, более чем. Лучше него в воздухе никто не стрелял. Не только у нас в полку, но и вообще.

— К товарищу Драгомирову мы еще вернемся чуть позже. А пока расскажите, пожалуйста, про осмотрительность.

Ветеран пожал плечами, словно ему было все равно о чем говорить, и принял более удобную позу, звякнув "иконостасом" на груди.

— Было, было такое. Навык кругового обзора, конечно, у многих страдал. А если у тебя с этим проблема – то поздно обнаруживаешь врага. Что, понятное дело, дает ему больше шансов тебя сбить.

Когда мы, молодые еще пацаны, прибыли на фронт, нам Драгомиров – он тогда уже старшим лейтенантом был – сказал: "Смотреть назад так, чтобы видеть костыль своего самолета". Говорят, что один в один те же слова своим новичкам и Сафонов, и Покрышкин, и другие наши асы своему пополнению вдалбливали.

— И как, получалось?

— Не сразу и не у всех. Там есть хитрости свои. Например, надо не просто так головой крутить, а правильно – вначале вдаль смотришь, а потом "приближаешь". Высматриваешь, так сказать, "точки". Как увидел такую – сразу должен распознать, самолет это или нет. Если же вдруг увидел не точку, а целый самолет, то это означает только одно – проморгал подкрадывающегося врага, и по тебе сейчас начнут стрелять.

— Спасибо, Андрей Сергеевич. А вот и такой вопрос: как вводилось в бой пополнение в вашем полку? Что делалось для скорейшей ликвидации у летчиков перечисленных выше недостатков обучения?

Ветеран грустно вздохнул и оглядел студию. Такое количество жадно внимающих каждому его слову лиц было как-то непривычно.