Читаем "ДПП" - Дневник Простого Попаданца (СИ) онлайн бесплатно

В сорок пять лет открыл для себя прелесть крепких напитков.

Нет, я и до этого армянский коньячок уважал, но вот пришло время и любимое пиво стало, даже в размере полулитра стало превращать голову в чугунный котел, по которому били включенным перфоратором с кривым сверлом.

Так, благодаря своей работе и многочисленным друзьям-знакомым-клиентам, в жизнь мою вошел и Джек Дэниэльс, и Хорс и еще много новых-новых знакомых, чья градусность превышала пивные "от 2,5 до 12", а послевкусие радовало отсутствием жесткой кислоты, идущей из глубины желудка.

К основному удивлению моих окружающих, свойства крепкого алкоголя сносить башню нафиг, в моем лицо дало осечку и отнюдь не потому, что я "пил не пьянея", как думали многие, а потому, что я четко чувствовал, когда стоит остановиться.

За два года выпито было много нового, открыто много неизвестного, но всему приходит конец.

Отстраненно наблюдая, как наше такси несет по гололеду в направлении бензовоза, успел только и подумать, что оставил после себя маломальский след, но настолько маломальский, что в тиши нашего сурового алтайско-сибирского городка, забудут обо мне уже через пару дней.

Водитель, до последнего мужественно сражавшийся с внезапно застрявшим ремнем безопасности, наконец-то его отстегнул, открыл дверь и покинул салон, в аккурат под нависающие упоры цистерны.

В голове, не скрою, промелькнуло злорадное восхищение развитием событий, но потом был огненный всполох и вот я уже внимательно наблюдаю, как над моей головой болтается на старом, порепанном проводе новая лампа-экономичка, а вокруг бешенными метеорами крутятся пара-тройка смазанных от скорости, черно-белых, лиц.

Прислушавшись, выматерился.

Эти лица непонятной национальности выясняли, кто из них обосрался в момент моего рождения, кто обосрался в начале жизненного пути, но больше всех доставалось тому, кто отвечал за мою безвременную окончину.

В конце концов, святая троица пришла к выводу, что за все надо платить вообще всем, вскладчину и лампочка над моей головой погасла, отправляя меня в темноту и вялую надежду, что что-то из двух — авария или черно-белые лица — всего-навсего мне приснились.

Последнее, что я услышал перед тем как тьма сменилась ярким светом было:

"Это не тот! Это не он! Это — ВТОРОЙ!"

"Обломайтесь!" — Злорадно подумал я и тут то все и завертелось…

Завертелось, чтобы выбросить меня прямо под ноги странного зверя, худого, с пылающими очами и длинными клыками.

Животинка, ткнув в меня лапой, села на жопу и по собачьи встряхнувшись, сладко зевнула, высунув язык и продемонстрировав аж два ряда зубов!

Не чувствуя от зверя какой-либо угрозы, медленно и осторожно сел напротив.

Зверь снова зевнул и демонстративно лег, положив тяжелую и кудлатую голову на не менее кучерявые и тяжелые лапы, словно самой эволюцией предназначенные для ломания хребтов зазевавшихся людей.

"Слишком много чести…" — Возникший в голове чуть хрипавый голосок, мог принадлежать и зверю…

А мог и не принадлежать.

— Саймо! Хороший, Саймо! Умный Саймо! — Откуда то из-за моей спины вылетела маленькая девочка и, с размаху, упала на спину зверя. — Ты кого нашел, Саймо? Это же он, да? Это арасклин?

— Вряд ли… — Зевнул Саймо, демонстрируя разумность. — Староват, для арасклина…

— Белла-Николь разберется! — Девчушка вцепилась Саймо в уши, странно прищелкнула языком и лесная поляна исчезла.

Никогда не доверял детям.

И правильно делал.

Девочка со зверем на пол опустились пла-а-а-а-авно, в отличии от меня, рухнувшего с высоты не меньше трех метров на бетонный пол в положении сидя.

Нет, за годы я конечно отъел зад, но кости-то никуда не делись!

Так что финиш мой был быстрым, громким, болезненным.

Что-то хрустнуло, гм, в заднице, что-то — в спине, огненная боль обожгла висок и мое непонятное прибытие к неведомой Белле-Николь завершилось очередной потерей сознания.

В общем, как говориться, "с прибытием, тля…!"

Впервые за долгие годы моей жизни, пробуждение было…

Приятным!

Нигде и ничего не болело, хотя воспоминания о треске в заднице и присутствовали, но неприятных эффектов не наблюдалось, что не могло не радовать, а то был у меня однажды поврежден копчик… Все знакомые издевались, мол, типа, "посмотрите как нежно и гордо он носит свой зад"!

Отомстить за эти троллинги я честно говоря забыл, но вот зарубочка в памяти осталась, осталась…

— Тырш… Мандырш… Куандарынш…Аллек болл? — Надо мной склонилась самая настоящая говорящая кошка, с меховыми ушами и третьим, переходящим в четвертый, размером бюста. — Шибаршуш?

— Ага, полный шибаршуш… — Вырвалось у меня и кошко-женщина, отчаянно покраснев, влепила мне пощечину и, вильнув пушистым хвостом, растопыренным, как щетка для мытья бутылок, удалилась в неизвестном направлении.

Рука (или лапка?!) у нее была, кстати, вообще нифига не легкая!

Покрутив головой, погладив пострадавшую щеку и поняв, что продолжения общения пока ни с кем не предвидится, решил выбираться из кроватки, пока рядом никого нет.

А то сейчас медсестра настучит главврачу и тот придет стучать по мне.

Откинув одеяло, немного скис — все таки мне не показалось и лежал я под ним совершенно голым.

Пришлось "заматываться".

Спустив ноги на пол, обрадовался удивительному теплу, идущему от камня.

Теплые!

Это же какой кайф, теплые полы!

Собравшись духом, внимательно прислушиваясь к ощущениям, встал со своего больничного ложа и сделал первый шаг в новом мире.

Где-то совсем внутри меня пискнул и умер испуганных хомячок, отдавая себя в жертву новой реальности.

Добрые пять мину я безнаказанно шарился по огромной больничной палате, на двадцать койко-мест, над каждым из которых висело странное кольцо, испускающее слабый, ближе к фиолетовому, свет.

Кстати, над моей кроватью, такого кольца не было и в помине…

Посмеявшись, что меня и тут обделили, направился в сторону, куда удалилась кошко-медсестра, в надежде, что случится хоть что-то правильное.

В общем, как обычно — чем больше я думаю, тем хуже мне — стоило подойти к двери, как она распахнулась настежь и меня буквально снесло, загоняя под кровать.

Стоило мне влететь в подкроватное пространство, как "слабый" свет стал сильным, пряча меня от ворвавшегося в палату, урагана.

И меня от урагана, и урагана от меня..

Потом я снова благополучно потерял сознание, потому как получить за один удар двери как минимум, три повреждения, это для меня и моего и без того низкого болевого порога было слишком.

Учитывая, что выбитый из сустава большой палец левой руки заставил меня отрубиться на пару минут, за которые я успел упасть со строительных лесов, то болевой шок от придавленного пальца ноги, от удара ручкой двери чуть выше пояса и финального аккорда — в нос, у меня было гарантированно пара часов тьмы и безмыслия…

… - Да ВЫ реально ох***! Расслабились, сцуко, напрочь! Мозги усохли? Или ЧСВ разрослось?! Мозги на череп не давят?! — Незнакомый женский голос, удивительно приятный и мелодичный устраивал сидящим в кабинете разномастным существам, БВСМ — "Без Вазелиновую Случку Мозга", то взлетая к вершинам матерного искусства, то упирая на здравый смысл, потерянный присутствующим по некоей, мне неизвестной, причине. — Марушка!

Знакомая мне кошкоженщина чуть прижала уши и поппыталась обернуть хвостом ноги.

— Ты! Как Ты могла бросить пациента!? Ну и что, что он тебя обозвал любительницей в жопу?! А проверить свой сраный, мудаческий амулет-переводчик, перед началом смены — не судьба?! И вообще! Какого красного дерева в зеленой подливке, сорок процентов училища ходит с разряженными амулетами?! Причем, не только с "переводчиками", но и с "чистовиками"?! А, Логгерз?

Здоровенный негритос с третьим глазом по центру лба, дополнительной конечностью и кроваво-красный ирокезом по центру головы, попытался спрятать взгляд, но был обматерен и, с тяжелым вздохом, в ответ только развел всеми тремя руками.

— Та-а-а-а-а-ак… — Голос, устраивающий разнос, тяжело вздохнул. — Марушка… Я могу понять, что тебя оскорбили. Могу понять — климакс, нервы, первый пациент за несколько месяцев, опыт подстерся из твоих побитых временем и конфликтами, мозгов, но вот объясни мне, на кой мелкий орган ты побежала жаловаться на ПАЦИЕНТА! Да еще и кому! Балбергу! Он же — неадекват! А главное… Подруга… Ты что, в "сопровод" не заглянула? Хорошо, "сопровод" прошлепала — ладно, бывает. Но не различить хуманоида от логуруса… Зачем ты ему начала хвост отращивать, дура ты набитая!? Ушиб от ампутации отличить не судьба?!

Кошко-женщина и вовсе замоталась в хвост, оставив торчать наружу мелко подрагивающие уши.

— Балберг… В то, что тебе доверить можно только внешнюю охрану — я догадывалась. Но в то, что ПЯТЕРО твоих служак, вместе с тобой, ПОТЕРЯЕТЕ в ПУСТОЙ палате одного-единственного больного — о таком я даже догадаться не могла! Мне в голову не приходят варианты, по которым ВЫ полчаса искали человека, начисто игнорируя ЕДИНСТВЕННЫЙ активный артефакт!

Балберг, в легкой кольчуге и с крыльями, спрятал глаза за уши, тем более что глаза у него были на тентаклях, а ухи отчего-то напоминали мне персонажа из "Звездных войн", того самого Джагу-Джагу, по прозвищу "Мудила Страшный" Или "Страшило Мудрый"?! И Развел руками, мол, ну прокололся, бывает…

— Ты, глазки-то не прячь, не прячь! — Женский голос, доносящийся из пустоты над головами всей честной гоп-компании, прищелкнул языком. — А по голове-то ты его зачем бил, а?! Он же и так не шевелился, лежал себе тихонько, без сознания… Кстати… Дорогой Каррот фон Балберг… Что ВЫ и ВАШИ сотрудники должны были сделать в первую очередь, если артефакт сигнализирует ухудшающееся состояние пациента?

— Вызывать Марушку или любого дежурного лекаря… — фон Балберг высунул глаз на стебельке и посмотрел в потолок. — Оказать первую помощь, приложив лечебные артефакты…

— ВООТ! А вы — по голове приложили! Ногами! — Женщина в темноте, точнее ее голос плевался ядом. — Артефакт приложить, а не латный сапог!

— У Кальвина длинные ступни… — Попыталась заступиться за неизвестного мне Кальвина, Марушка. — Он не специально! Просто голова была слишком близко, вот и получилось так… Как получилось!

— У вас получилось ТАК… А меня теперь будут склонять во все стороны, для более глубокого проникновения во все полости тела, без единого следа смазки или применения лечебных заклинаний. А, когда я вернусь, то начну склонять — вас! Чтобы было приятно уже мне! — Женщина вздохнула. — Первый землянин за, почти две тысячи лет! А вы с ним, как с отбивной, поиграли в мячик, отрастили, отвалившийся в процессе эволюции, хвост, обиделись, что языка не знает и устроили мне глобальный пиздец!

Женщина из темноты потолка последнее слово рявкнула так, что даже я попытался вжать голову в плечи!

— Николь… — Женщина-кошка вынырнула из своего хвоста на поверхность и, поежившись, шмыгнула носом. — Ну… Мы все осознали! Исправим. Договоримся.

— Ага. — Неведомая мне Николь усмехнулась. — Это если он выживет у тебя, красавица. А если нет, то лично ты отправишься на Либну, там кошки быстро отрабатывают долги перед обществом; Логгерз пойдет под трибунал, за служебное несоответствие, Балберг — на войну, ему не привыкать, а меня ушлют так далеко, что увиденный раз в сотню лет, свет звезды будет вызывать у меня оргазм! При условии, что чему оргазмировать…!

— А я…? — Удивился доселе молчащий молодой человек странной наружности, словно его всего сунули в радугу, а потом вместе с ней и отжали, настолько он был помятый, перекрученный и переливающийся.

— А ты — станешь Седьмым директором нашего тесного коллектива…

— Точнее — седым… — Скривился Логгерз. — Потому что придется где-то искать новых преподов, ведь у старых прямой контракт Беллой-Николь и без нее они все предпочтут смыться в свои миры…

"Помятый радугой" искренне посерел от такой перспективы.

— Ага. А еще тебе придется самому принимать экзамены… — Хохотнул Балберг.

— И лечить отличившихся на боевом факультете… — Мечтательно добавила Марушка. — Представляешь, Амаль?! Придется сперва собирать кишки, потом впихивать их в…

Посеревшая Радуга по имени Амаль закатил глазки и исчез со специфичным хлопком.

— Шутки — шутками, но ситуация и вправду плохая. — Николь тяжело вздохнула. — Был бы наш землянин студнем, могли списать на учебный процесс, но он даже не абитура — он "Соискатель"! Причем соискатель из закрытого мира, но с хорошими задатками и тремя из четырех, Стихий. Да еще и, как назло, может оказаться друидом… Предрасположенность проявляется.

— То есть… Мы в полной жопе… — Констатировала Марушка. — Нас трахнут Эльфы, нас поимеют Маги, нас поставят раком Демоны, нами попользуются Феи…

— И, на закуску, вы**ет попечительский совет. — Подытожил голос с потолка. — Будут варианты?

— Свалить, как Амаль — не рассматривается? — Полюбопытствовал Логгерз. — А что… Я просто спросил, между прочим.

— Можно его… — Марушка аккуратно села на кончик кресла, словно приготовившись прыгнуть. — "Связать"

— С кем?! — Николь-с-потолка аж всхрюкнула. — У кого 50 % — Земля, 35 % — Вода,10 % — Воздух и 5 % — Огня?! У кого? Кто вытянет хоть с 75\25?! Да еще и свободная? Или ты считаешь, что наш "Бесцветный" откажется от гарема, собранного с мира по нитке? Или ты, моя дорогая, откажешься от своего дражайшего Кальвина и его толстого, пушистого, хвоста?!

— Вообще-то… Я имела ввиду ТЕБЯ! — Кошка зажмурилась и втянула голову в плечи, ожидая бури.

Которой меня и смыло из комнаты…

В себя пришел далеко не сразу — голова кружилась, желудок подкатывал к горлу, а в голове вертелись чьи-то маты, страстные, горячие, естественные, как бег горного ручья.

Все так же, совсем не фантомно, болел копчик. Мозг толкался во внезапно уменьшившейся черепной коробке, а ноги так и норовило завернуть "коленками вперед".

В общем, так себе пробужденьице, если честно.

Потрепыхавшись со своим измученным сознанием еще пару минут, честно расслабился и попытался получить удовольствие.

Не вышло.

И до этого было плохо, но стало еще хуже!

Горела кожа, словно ее одновременно залили кислотой и обдали струей из паяльной лампы; Глаза полезли на лоб, а все суставы стали выгибаться в противоестественную сторону.

От захлестнувшего меня потока боли, сознание "сделал ручкой" и ушло в неведомом направлении, оставив меня в темноте и ворохе фантомных болей.

Не знаю, с какого такого перепуга я вдруг стал ерепениться и выныривать на "поверхность" сознания с упорством лемминга, но… Словно что-то подталкивало меня выбраться наружу и устроить там "тарарам и блины".

И, судя по звукам, что я ловил, частично приходя в себя, "тарарам" у меня получался, а вот с блинами было напряжно.

Несколько раз то ли мне казалось, то ли и вправду, но замечал языки пламени, то синеватые, словно спиртовые, то почти прозрачные, как от подсолнечного масла высокой очистки, горящего на без единого дымного облачка.