Читаем Доступна и беззащитна (СИ) онлайн бесплатно

Одной рукой я наматывала на вилку доширак, а другой искала в Интернете свежие анекдоты. Внезапно новенький «айфон» выскользнул из растопыренных пальцев, ударился о край стола и отлетел на пол. Прямо на жёсткую плитку, изображавшую потёртый камень! Я закрыла глаза. Нет-нет, он не разбился, я сейчас открою глаза, а он лежит на полу невредимый. «Айфон», живи! Я куплю тебе защитный чехол из натуральной кожи!

Я открыла глаза.

Десятки трещин, похожих на карту автомобильных дорог, покрывали заднюю панель. Ох! Я присела над телефоном, боясь к нему прикоснуться. И тут раздался звонок. «Я обезоружена!» — закричали динамики голосом Полины Гагариной. Не дыша, я подняла телефон и ответила на звонок.

Это была Вика. Она спросила, не сплю ли я, не отвлекает ли она меня от чего-то важного, могу ли я свободно разговаривать. Безупречная вежливость — визитная карточка девочек Василия Ивановича, но не все из них вежливы вне работы. Вика особенная. Недаром говорят, что её пра-пра-бабушка служила фрейлиной у последней императрицы.

— Вика, всё нормально, я могу говорить. Что случилось?

— Босс вызывает. Я заеду за тобой в семь вечера, будь готова.

— А я-то зачем? Я же просила дать мне отпуск.

— А ты что, устала?

Два «рабочих» клиента в месяц — и оба постоянные. Оба ласковые и добрые. Нет, я не устала. И даже если приплюсовать «чистый» эскорт — всё равно для усталости нет причин.

— Да нет, просто хотела съездить домой на три дня, я дедушке обещала. Ладно, я буду ждать тебя, заезжай.

Вика водила свою «хонду» так же профессионально, как красилась, укладывала блестящие платиновые волосы, одевалась и занималась сексом. Я, конечно, не пробовала с ней, но Василий Иванович рекомендовал её как аса. А его рекомендация дорогого стоила.

Я посматривала на её восхитительный профиль — вызывающе-пухлые губы, тонкий носик от дорогого пластического хирурга, идеальной формы скулы. Она закурила и протянула пачку мне.

— Нет, я не буду. Ты что, ещё губы подкачала?

— Немного, — ответила она, перестраиваясь в левый ряд и добавляя скорость.

— Очень секси, тебе идёт… А мне Иваныч запретил, — пожаловалась я.

— И правильно сделал, — она красиво выдохнула дым в сторону окошка, — у тебя совсем другой тип.

— Какой?

— Простодушная невинность.

— «Сливочный наивняк», — поправила я. — Иваныч говорит: «Сливочный наивняк»…

Мне нельзя увеличивать губы, делать прогибчик на спинке носа, про маммопластику вообще речи не идёт. Тату — строжайше запрещено. Мне можно только бегать по утрам, плавать в бассейне и ходить в салон красоты. Может, он и прав, учитывая, что клиентов и без того достаточно. «Ты — экопродукт, определённый сегмент для определённого потребителя, сделаешь что-нибудь с лицом или телом — уволю», — вспомнились слова Василия Ивановича.

Мы приехали к нему в контору на Васильевском острове. Бывшая коммуналка на первом этаже была переделана в стильный офис, напоминающий модное ателье и лаунж-зону одновременно: низкие диваны с мягкими подушками, кофейные столики и очаровательный беспорядок на гигантском рабочем столе, усыпанном глянцевыми журналами. О борделе тут ничего не напоминало, но я подозревала, что за дверью, ведущей в соседние помещения, скрываются уютные спальни. Хотя, может быть, и нет. Вряд ли Василий Иванович сдаёт комнаты на час. Я слышала, ему принадлежали несколько мини-гостиниц и саун в центре города.

— Добрый вечер, ласточки мои, — он встал из-за стола и по очереди нас обнял.

Ему было под пятьдесят, нестарый ещё мужчина, но я воспринимала его как пожилого дядюшку. Он никогда ко мне не приставал, никогда не ехидничал, ни на что не намекал. Он просто давал нам работу и следил за безопасностью. Ещё он спас моего дедушку, когда врачи в нашей стране отказались делать ему операцию. Он нашёл клинику в Израиле и оплатил счета по замене клапанов сердца. Это было полтора года назад. После этого я начала на него работать.

— Итак, через два дня в порт Мариехамна придёт яхта одного режиссёра. Степана Федорчука, — он сделал красноречивую паузу, — ну, вы его знаете. На борту он, его новый любовник — какой-то начинающий актер, забыл его фамилию, — капитан судна и члены экипажа. Планируется вечеринка с друзьями, которые прилетят из Москвы и Питера на выходные. Всего человек десять. Степану нужны девушки, которые будут изображать подружек, — его и его любовника. Все, конечно, в курсе, что после развода он переключился на мальчиков, но там будут чужие люди — фотограф, журналистка. Короче, Степану нужны фотографии с девушками. Согласны побыть бородами?

— Кем? — не поняла я.

— Прикрытием для геев, — ответила Вика. — Согласны, конечно. Но по деньгам мало выйдет, да? Секса же не будет.

— А вот и нет, я выставил полный тариф, — возразил Василий Иванович. — Степан заплатит обычную цену за длинный уик-энд, перелёт в бизнес-классе плюс все накладные расходы — от питания до парикмахерских услуг, если понадобится.

— А в чём подвох? — спросила Вика.

Василий Иванович помялся:

— Возможно, кто-то другой захочет с вами переспать, — ответил он честно. — Но это маловероятно. Для всех вы — девушки Степана и того парня. Не эскорт. Не проститутки. Никто не знает, что он платит за вас деньги.

— Тогда вряд ли кто-то захочет с нами переспать. То есть, может, и захочет, но — как? Разве что Степан сам…

— Да, верно, — кивнул Василий Иванович. — Степан сам может предложить вас кому-то из гостей. Но согласование с вами обязательно. Это обговорено. Помните, вы не шлюхи по вызову, вы сотрудницы самого элитного эскорт-агентства в Северо-Западном федеральном округе.

Он улыбнулся. Я нахмурилась. Когда речь заходит об элитности, я всегда нервничаю. Вот Вика — на сто процентов элитная сотрудница. Но не я.

— А он видел мои фотографии?

— Конечно, — улыбка нашего босса стала ещё шире, обнажив идеальный ряд сантехнически-белых зубов. — И фото, и видео. Он сказал, что ты самая красивая женщина, которую он встречал в своей жизни. — И добавил с серьёзным выражением лица: — После Инны Чуриковой, разумеется. Она для него — на первом месте.

— Не может быть, — не поверила я. — Никто ещё не называл меня самой красивой женщиной.

— Ладно. Он сказал, что ты идеально подходишь для того дела, которое он задумал.

А вот это уже ближе к правде.

— Какого дела?

— Вот у него и спросишь!

В крошечном по сравнению с Пулково аэропорту Мариехамна нас встретил таксист. Он безошибочно направился к нам, когда небольшая группа прибывших вышла в зал прилёта. Впрочем, ошибиться было трудно: мы единственные девушки среди мужчин и семейных пар.

Выйдя на улицу, я глубоко вдохнула морской воздух. Тоже балтийский, как в родном Питере, но почему-то совсем другой. Влажный, вкусный, южный. Дурнота медленно отступала. После неудобного перелёта Санкт-Петербург — Стокгольм — Мариехамн меня пошатывало и знобило. Обычно от аэрофобии помогает стаканчик спиртного, но в этот раз я не могла позволить себе выпить. Работа. На работе я не пью — это требование безопасности.

Пока таксист грузил в багажник наши тяжёлые чемоданы, — всё-таки четыре дня, три ночи, — Вика закурила. Я стояла рядом, разглядывая пассажиров. Никто никуда не спешил. Народ тащил свои чемоданчики к остановке, смеялись дети, щебетали птицы. Пахло самолётами — немного керосином, немного горячей резиной. Асфальтом. Прошла компания парней — все в мятых шортах, мятых футболках и с рюкзаками. Студенты, наверное. Словно по команде они уставились на нас. Ну ещё бы, такая красавица в их заштатном городишке. Вика сделала вид, что не замечает заинтересованных взглядов (или правда не замечала), а я улыбнулась парням.

Может быть, когда-нибудь у меня появится парень.

Может быть, когда-нибудь я влюблюсь.

Степан выглядел хуже, чем на фотографиях с Каннского кинофестиваля: ниже ростом, толще и морщинистей. Он невнятно нас поприветствовал и схватился за поручень. Его протеже — богатырского телосложения блондин с внешностью голливудской кинозвезды — тоже шатался из стороны в сторону. Небольшую яхту под названием «Оскар» ощутимо покачивало, но эти двое шатались не поэтому. Они были абсолютно, беспробудно, вдребезги пьяны.

Зачем мы им понадобились? Они и без нас замечательно проводят время.

Молодой матрос с загорелым лицом провёл нас в каюту. Сказал на русском:

— Вам придётся спать в одной каюте, она двухместная. Душ-туалет есть. Бельё, туалетные принадлежности — я всё для вас приготовил. Будут какие-то вопросы — обращайтесь. Я наверху.

— Как тебя зовут? — спросила Вика.

— Антон.

— Спасибо большое, Антон.

Даже у меня от её мурлыкающего тембра побежали мурашки. Антон смутился, кивнул и вышел. Надо взять у Вики парочку уроков по вокальному соблазнению.

Я плюхнулась на свою койку. Колени больно упёрлись в матрас Викиной постели. Хорошо, что мы обе худые, иначе в этом гробике мы бы не разминулись. Слиплись бы как две половинки пирожного «буше».

— Они бухие, — сказала я, наблюдая, как Вика распаковывает чемодан и достаёт купальник. Не микроскопический от Версаче, а спортивный и по виду очень удобный. — Слышишь? Наши клиенты в хлам.

— Какая разница? Пускай, — спокойно ответила она. — Люди отдыхают, расслабляются. Чего сидишь? Переодевайся и пойдём проводить рекогносцировку местности.

— Чего проводить?!

— Вечером мы будем изображать хозяек этой чудесной яхты. Поэтому надо выяснить, что где находится, кто тут живет и как кого зовут. Заодно проверим, как движется подготовка к вечеринке. Живо! Мы не отдыхать приехали.

«Оскар» готовился к приёму гостей. Один матрос убирался на главной палубе, где располагался просторный салон с белыми кожаными диванами и обеденным столом. Загорелый Антон возился на кухне. Он пересчитывал ящики со спиртным, фруктами и деликатесами, ставя галочки в длинном списке. Наверное, доставили из города. Я увидела стеклянные банки с фуа гра, контейнер с икрой, головки сыра. Антон посмотрел на меня, сказал:

— Вечером приедут официанты из кейтеринговой компании. Они всё приготовят — закуски, ужин, десерт. Пива хочешь?

— Нет, спасибо, я не пью… — и проглотила окончание фразы: «на работе».

Притворяться перед ним, что мы знакомые Степана, не получится. Он наверняка в курсе, кто мы, откуда и зачем. Я подошла к столу, положила ладони на прохладную столешницу:

— Ты давно у Степана работаешь?

Разузнать бы что-нибудь о нашем клиенте. В интернете информации много, но как знать, насколько она правдива?

— А я не у него работаю. Я работаю на фирму, которая сдаёт в аренду яхты.

— А, так яхта арендованная?

Он поднял на меня глаза:

— Так тут всё арендованное. Включая людей. Разве нет?

Какой проницательный юноша. Я хмыкнула и пошла знакомиться с яхтой дальше. Зашла в рулевую рубку, расположенную тут же на главной палубе, поздоровалась с капитаном. Рядом с ним сидела Вика и выспрашивала о предстоящей морской прогулке. Кэп, седой бородач в шортах и майке, сказал, что после посадки гостей на борт мы отчалим и пойдём на север, в пролив между Аландом и Эккерё, а оттуда двинемся в Ботнический залив. Там, вдали от берегов и чужих любопытных глаз, гости провеселятся до утра. После рассвета — возвращение в гавань. Те из гостей, кто будут в состоянии покинуть судно на своих двоих, — уедут отдыхать в гостиницу. Те же, кто будут нетранспортабельны, — а такие непременно будут, судя по богатому опыту капитана, — останутся здесь. Есть ещё две свободные каюты, да и на диванах в случае необходимости можно поспать.

Я оставила Вику в рубке и поднялась на флайбридж — верхнюю палубу. Маленькая, затянутая от солнца сине-белым полосатым тентом, с диванами и креслами, она была самым уютным местечком на яхте. Я сделала два шага и увидела, что на диване спят Степан и его протеже. Я на цыпочках развернулась и собиралась тихо уйти, как Степан прокашлялся и сказал:

— Стой. Иди сюда. Как тебя зовут?

Я повернулась:

— Диана.

— Да, точно, я вспомнил… — Он взял со столика длинную трубку с непропорционально маленькой головкой, вытряс на ладонь пепел, зачем-то понюхал его и вытер руку о штаны. — Милый псевдоним, тебе идёт.

— Это моё настоящее имя, — соврала я.

Он прищурился и ехидно улыбнулся. Вот так, прищуренным, он был больше похож на свои журнальные отфотошопленные портреты. Даже одутловатость и мешки под глазами куда-то делись. Выспался, что ли?

— Да ладно, кто сейчас называет дочерей этим именем? «Венец творенья ди-и-ивная Диана», — пропел он весьма мелодично. — Или ты с Кавказа? Там Диан много.

— Я из Карелии. — Я поколебалась, но решила рассказать легенду: — Я родилась осенью девяносто седьмого года…

— Ну и что? — не понял Степан.

— Леди Диана разбилась той осенью. Мама её любила и назвала меня в честь неё.

— Дура она была, твоя леди Диана, вот и разбилась. Впрочем, цветы у ограды Кенсингтонского дворца я положил. Я тоже её любил… — Он вздохнул и пихнул в бок спящего блондина. — Макс, вставай, я познакомлю тебя со своей девушкой.

Вечером приехали гости. Я думала, это будет какая-то светская вечеринка, да и в изложении Василия Ивановича это так звучало, но из женщин приехала только известная блогерша-сплетница по имени Жанна и какая-то странная тетёнька, похожая на пожилую секретаршу. Остальные — мужчины. Пятеро человек. Возраст — от двадцати пяти до семидесяти, по виду — представители бизнеса, золотой молодёжи и пенсионеры. В общем, сборная солянка. Все они были знакомы между собой, общались по-приятельски и свободно, но было видно, что они не друзья и встречаются редко. Некоторые обращались друг к другу по имени-отчеству, а «секретаршу» все вежливо называли «мэм».

Степан после душа и курения своей длинной трубочки выглядел помолодевшим лет на десять. Он надел льняные брюки на верёвочке и расстегнул на рубашке как минимум половину пуговиц. Наконец-то я увидела того Степана, которого знала и любила вся страна, — красивого, моложавого и бесконечно уверенного в себе гениального режиссёра. Гордость российского кинематографа. Он держал на моей талии горячую ладонь и неожиданно крепко прижимал к себе, когда блогерша-сплетница нацеливала на нас объектив своего «Никона». Несколько раз он влажно меня поцеловал. Я с энтузиазмом отвечала.

Вика элегантно, но крайне непристойно — вот бы и мне так научиться! — обнималась с Максом. Если бы я не знала, что она проститутка, а он… ну, тоже, считай, проститутка, я бы подумала, что они счастливая семейная пара. Они были сногсшибательно красивы и, казалось, попали сюда прямиком из рекламного ролика Дольче и Габбана. Нежная белокурая красавица и брутальный белокурый гигант. Мужчины, даже тот, который выглядел как рядовой российский пенсионер, не отводили глаз от сияющей Вики.

На меня же почти никто не смотрел, не считая Степана. Меня волновал его взгляд. Не в том смысле, что я боялась, что придётся с ним переспать, — этого я давно перестала бояться, — а просто он меня оценивал. Когда мужчина оценивает женщину, он смотрит на неё как на вещь, и это всегда очень чувствуется. И порядком нервирует.

Зачем ему меня оценивать? Он меня уже оплатил. Раньше надо было.