Читаем Дороги Солана (СИ) онлайн бесплатно

День начался, как всегда: кружка хорошего кофе, горького без молока и сахара; прохладный душ, чтобы включить спящие мозги и наконец, просмотр сообщений в соцсетях. Вдруг, когда ты легла спать, в три часа ночи, кто — то решил написать. Спать так поздно ложусь, потому что сова и ничего с этим не могу поделать. Весь день хожу вареная, а как ночь, словно включается запасная батарейка и заснуть не получается. Тогда на помощь приходят книги и фильмы. Живу я одна, даже кошку не завожу, боюсь подохнет, от моей любви… да и вообще, решила для себя жить и только для себя.

Я не всегда была такой нелюдимой эгоисткой, когда — то любила и думала, что меня тоже любят, но… все познается в нужде… Замуж вышла рано, сразу после школы. Любовь до гроба… такого больше не будет и много такого же нежного лепета. И сначала, так было, страстные ночи, сладкие проведенные в ожиданиях встречи, дни…

Он был старше на восемь лет и уже имел престижную работу. А потом у нас родился сын, маленький комочек радости. Мы были самой счастливой семьей… мне так казалось. Я растила сынишку, готовила обеды и смотрела сериалы. Он работал, ездил с друзьями на рыбалку и баловал меня редкими походами в кафе или киношку.

А потом пришла беда… оттуда откуда не ждали. Наш сын заболел. Мамино маленькое солнышко стало гаснуть. Нам сказали, что, если выживет, останется инвалидом, но я не сдавалась, бросала все силы, чтобы спасти ребенка. Тогда — то муж в первый раз предал. «Зачем его вытаскивать если он останется на всю жизнь инвалидом»— сказал, когда — то горячо любимый муж и отец. «И нам в тягость и ему не жизнь.» — Неслись из его рта странные, страшные слова.

Нет, я понимаю если бы это сказали наши соседи, бабки на скамейке, просто знакомые, но … не было ни слов, ни эмоций, они словно выгорели.

Сын умер… врачи сказали, что не выдержало сердечко. Это стало таким ударом, который я не смогла пережить.

Я стала пить… сначала, чтобы просто не вспоминать, потом просто стало все равно. И тогда он предал во второй раз. Как оказалось, у него есть другая женщина и она скоро родит ему ребенка… вот так. Он ушел. Я не помню, что было дальше. Сквозь туман запоев пробираются мерзкие воспоминания, о которых лучше вообще не думать.

И пришла спасительница, сестра моя, Анька. Жила она в деревне, имела, по деревенским меркам приличное хозяйство. Была семья, муж, дети, но всем заведовала она, своей крепкой рукой.

Анька женщина здоровая, статная и сильная. Скрутила меня, как кутёнка, закинула на заднее сиденье в чем была и увезла к себе в тьму тараканью. Родители мои умерли, воспитывалась я у тетки, она была матерью Аньки и тоже имела крутой нрав.

Привезла меня сеструха домой и давай воспитывать и в себя приводить, и ведь нашла … самый правильный способ, действенный такой.

Сейчас вспоминаю, смех разбирает, но тогда… я так на нее обиделась, у меня горе двойное, у меня сил нет, а она мне… вилы с лопатой в зубы и вперед на освоение куч навозных. А если не хочу, никаких кушать. А в деревне такси нету, не уедешь, там и машин не у кого нет. Раз в две недели, приезжает районный автобус и все. Дети у Аньки в интернате во время учебы живут, потому что не наездишься на заказных машинах. А уехать… почему — то у них даже мысли такой нет.

Так вот и стала я бесплатной рабочей силой, которой за работу едой платят. Я рыдала, кидалась на Аньку драться, та посмеивалась и как нашкодившую кошку раз за разом учила жизни, хорошей трепкой, чтоб не повадно было. И с фингалом ходила и с разбитой губой, а хрен с ней справишься с кобылой…

Жила я у нее несколько месяцев, потихоньку приходила в себя и училась жить заново. В деревне особо страдать некогда, там день, год кормит, а не потопаешь, не полопаешь. Скотина опять же, каждый день жрать хочет, а потом… обратку дает, которая мне до сих пор в страшных снах сниться, говорят к деньгам.

После зимы привезла меня Анька назад, в мою заброшенную квартиру, оглянулась я, ужаснулась, как же в таком бардаке жила. У меня были небольшие деньги, что от прошлой жизни остались, хорошо не все успела пропить. Бывший благоверный здесь поступил как мужик, ушел в чем был, потом, конечно, ему вещи передала, но все что нажито, делить не стал. А квартира мне от родителей досталась. Привела я в порядок квартиру, себя и поняла, что нужно идти дальше.

Поступила на курсы кондитеров, потом устроилась в небольшую кондитерскую, а там как говорится были б ноги целы, вечером еле до кровати доползала. Но мне нравилось и работа, и коллектив. С мужиками я больше в серьезные отношения не вступала, да и не нравился больше никто, не екало сердечко, не порхали бабочки в животе, и вся остальная чепуха с розовыми соплями больше со мной не приключалась. Так и жила до тридцати восьми лет, до сегодняшнего дня.

На работу я отчаянно опаздывала, поэтому увидев, как соседская девчонка, Янка Самохина заходит в лифт крикнула, чтобы придержала.

Янка только окончила школу и поступила в академию, девчонка видная, красивая. Большущие глаза, голубого цвета, коса до попы толщиной с мою руку и подтянутая спортивная фигурка. Да и характер Янка имела пробивной и надменный, поэтому даже бабульки, которые наш подъезд сторожили, всякими словами ее не обзывали. Яна кивнула и в лифт я заскочила, как торпеда.

— Теть Оль вы чего это, как угорелая? — улыбнулась мне.

— Опаздываю Ян, — и нажала на кнопку с цифрой один.

С седьмого этажа спустились на удивление быстро.

— Ян, а ты книжку, что я тебе дала прочитала, — выходя из лифта, не глядя вперед и роясь в сумке спросила я, — а то мне нужно отдать.

Янка, любила читать, мы частенько обменивались книгами так в принципе и познакомились, на фоне любви к литературе.

— Нет, завтра добью, — сказала девчонка и вскрикнула.

Я бы наверно тоже это сделала, если бы в зубах не держала кошелек, а в руках сумку с телефоном, который жалобно тренькнул и перестал работать. Что за херня спрашивается? Перевела взгляд на Янку и на природу, на Янку, на природу, так можно бесконечно глазами хлопать, но факт остается фактом, мы попали.

— Вот так мы попали, — сказала, освободив рот от блестящего стразами кошелька.

— Теть Оля, где мы? — шепотом чуть не плача спросила Яна.

— Не знаю, по идее на первом этаже, — повернулась туда, где должен быть лифт и конечно его не увидела.

Вокруг на многие метры виднелись лишь деревья и кустарники. И все сплошь незнакомые, ну мне так показалось. Девчонка все — таки не выдержала и вцепилась в меня стальной хваткой:

— Я боюсь, — пролепетала она.

— Я тоже, мать твою, — отцепляя ее пальцы шепотом сказала я, — и не кричи, вдруг здесь опасно, а мы верещим, как оглашенные. Ну же приди в себя, — уже строже сказала испуганной девушке, — ты же книги про попаданок читала, вот и радуйся, скоро к нам принцы заявятся и будут перед нами штабелями укладываться, — а самой так муторно на душе стало, давно я не верю уже в розовые сказочки.

Лес кругом пел на все голоса, а еще слышались звуки, покрикивание и не понятные разговоры. Я не я буду, если это не «прынцы» пожаловали.

Янка видимо все еще не осознав наш полный капец, чуть не кинулась в сторону шума, наверно надеялась там помощь найти, но я ее остановила и приложила палец к губам. Сделала страшные глаза, они у меня по утрам и так на лоб лезут от кофе, а тут еще испугалась сильно. Девчонка впечатлялась и замерла. Потом мы тихим шагом крадучись потопали в сторону шума, все — таки лучше знать, что тут происходит. А на большой поляне, располагался на обед, или ночлег не поняла, какое здесь время суток, большой караван. Что стало немного спокойней, это были люди.

Может у них зубов не тридцать два, а сорок, или ребра сплошняком идут, то нам не понятно, а вот общее впечатление — люди. И что интересно мы этих людей понимаем. Говорят, они не на русском, но понятно, и от этого мозги словно с хлопнулись и так плохо сделалось, что я стала падать на землю цепляясь за ветки. Хорошо хоть в общем гаме меня не было слышно, видимо остановка здесь постоянная поэтому не ожидают гостей.

Янка молчала с широко открытыми глазами и видимо тоже переживала наше приключение. Я стала наблюдать за людьми и поняла, что одеты они прилично, то есть не видно черепов разных или других странных знаков, говоривших об их вкусовых пристрастиях к поеданию себе подобных, то есть, что они каннибалы. А что… это наверно самый большой страх всех попаданцев, оказаться в чьём — нибудь желудке.

— Вы чего здесь, — вдруг раздался голос над нашими головами, — чего прячетесь?

Видимо рассмотрев нас красавиц, мужик замер со стеклянными глазами. Потом чуть помешкав еще раз нас осмотрел и сказал:

— Сидите тихо не дай боги Олдеры вас учуют, беды не оберетесь, и чего поперлись в эту сторону дуры.

Как — то жалостливо посмотрел на нас и пошел в сторону своих:

— Я скоро приду, тихо сидите, принесу тряпки бабские, чтоб хоть не так вас видно было, потом поговорим. Ох и лихие времена… — проговорил уже скорее для себя. Мы с Янкой переглянулись.

— Это что сейчас было? — раскрыв от удивления глаза спросила девчонка.

— Ждем, — сказала я, — вроде мужик нормальный, ты на наш прикид посмотри, потом удивляйся, почему он нас сразу в дурку местную не отвел. Видишь пару баб там ходит, а в чем они ходят, видишь?

Янка внимательно посмотрела на шевелящийся муравейник из людей и кивнула:

— Дааа, — оглянула наши джинсы и футболки с короткими рукавами, на ней она еще и просвечивается, видны ореолы и стоящие то ли от прохлады, то ли от страха соски.

— Мы не тренде, — сказала я, чтоб ей еще понятней было, — мужик видимо решил нам таких же юбок до пола, да платки с куртками принести. Не будем выделяться, а вот с этими Олдерами не понятно, то ли местные полицаи, то ли бандиты. Давай немного в сторону пройдем, чтобы если он кого звать начнет линять по — быстрому— закончила свою речь шёпотом.

Янка, конечно, лишь кивнула, к сказанному не добавишь, все ясно. Мелькнула даже мысль вообще смыться от греха подальше, но я хоть и росла в деревне, огонь без спичек разжечь не смогу, и вообще страдаю топографическим кретинизмом, в двух соснах заблужусь. Но всё — таки спросила у Янки:

— А ты как, с природой, дружишь? — Янка непонимающе скривилась, стараясь понять, что мне надо, — умеешь корзины плести, кроликов разделывать, огонь разводить без спичек, ну или на худой конец по разным ориентирам в лесу ходить.

Девчонка округлила от страха глаза, замотала головой и выдавила из себя:

— Нет…

— Я так и подумала, — вздохнула, — тогда идем чуть в сторону, главное больше никому на глаза не попасть.

Мужик вернулся не скоро уже стало смеркаться. Нашел нас на удивление быстро и обрызгав какой — то водой кинул в нас тюком с тряпками. Я так быстро давно не одевалась. Потом он повел нас в лагерь, платки были так надеты, что лицо почти скрывали, он еще нас наклониться заставил, так и шли, словно монеты потеряли. Потом он затолкал нас в одну из палаток, а сам пошел дальше, что — то насвистывая. В палатке шатре, сидело две женщины. Одна уже в возрасте с седыми волосами, вторая рыжая, прям огненная. Они молча нас разглядывали, а мы их.

— Вот вы какие, — усмехнулись седая, — гости из других миров.

Я поняла, что здесь можно поживиться информацией и сразу сделал самое простое и располагающее лицо, на которое была способна:

— Здравствуйте, — наклонила голову обозначая поклон, — а мы значит не первые, раз вы так спокойно об этом говорите.

— Садитесь, — кивнула на выделанный узорами войлок, — вы не частые гости, но мы знаем. Не повезло вам.

— Почему? — спросила Яна, она быстрее меня села на подстилку и сейчас с интересом рассматривала молодую девушку.

— Это земли Олдеров, а они обращаются с женщинами, как со скотом, если она не избранная.

У нас одновременно округлились глаза, а женщина переменила тему:

— Вы наверно голодны, поешьте, никогда не знаешь, что может случится через минуту и лучше всегда иметь сил про запас.

Отказываться от еды не стали. Девушка принесла маленький столик поставила перед нами и стала выставлять еду на деревянных дощечках и в глиняных пиалах. Мясо, варенные овощи какая — то каша с мелко нарезанной зеленью. Я с сомнением посмотрела на Янку, которая уже уплетала в обе щеки и подумала, а не ядовиты ли для нас эти продукты.

— Вы нормально принимаете нашу еду. — Проговорила седая.

— Как вас зовут? — все — таки решила быть до конца приветливой, — меня Горелова Ольга Николаевна.

— Меня Яна Самохина. — Тут же дополнила землячка.

— Вам мое имя не к чему, — махнула рукой женщина — если выберемся из лесов Олдеров, тогда и скажу.

Я чуть не подавилась:

— Что с такими как мы, делают Олдеры.

— Они делают это со всеми женщинами, которые попадают на их территории и не имеют мужа или отца, другое родство для них не важно. Все становятся рабынями, а рабыни у них долго не живут.

Меня передернуло, я живо представила, что могут сделать с рабыней, фантазия у меня работала хорошо.

— Откуда вы про нас знаете, часто люди приходят из других миров? — все — таки решила не оставлять свой пока единственный источник знаний.

— Не часто, но приходят, не все про вас знают, но видимо судьба вам на нас нарваться, — потом она посмотрела на Яну, — девушки в основном приходят, такие старые как ты, нет.

Я опять чуть не подавилась. Себя я старой не считала, поэтому хотела возмутится, но посмотрела на себя, на Яну и поняла, что по сравнению с этой юной девушкой, конечно, выгляжу умудренной и побитой жизнью матроной. Фигура у меня с лишними килограммами, так как пробовать свою продукцию любила. Волосы давно крашу в русый, потому что после смерти сына резко стала седеть, да и лицо сколько за ним не ухаживай обрастало и морщинками, и отеками.

— Понятно, — глухо сказала я, потом вдруг подумала, а ведь я не должна была сесть в это лифт, вот же невезение. Посмотрела на Янку, которая перестала есть и видимо тоже пришла к этому же выводу, даже побледнела.

— Хорошо, что вы со мной поехали, — проговорило это наивное дитя, ага ей хорошо, а мне то, как прекрасно.

Больше с нами не разговаривали постелили у стенки пару тряпок и сказали спать, выезжать будем рано. Спать так спать, ничего сделать мы все равно не сможем, будем делать, что все.

Утром нас и вправду разбудили рано. Кричали животные похожие на ослов, но намного крупнее. Ругались люди, не поделившие место на телеге. Но вскоре все успокоились и тронулись в путь. Нас четверых, посадили в повозку и почти полдня мы сидели словно мумии, боясь поднять голову и вообще пискнуть. В обед сводили в туалет и дали кусок сыра с хлебом, на запить, какой — то сок с привкусом бражки, от которого меня разморило, и я уснула. Спала без сновидений и проснулась резко словно кто — то рядом хлопнул в ладоши.

— Что бы не случилось не слезайте с телеги, — прошипела старшая, — и сразу скажу, если от того, что мы вам помогаем будут зависеть жизни моих близких, мы вас отдадим.