Читаем Дороги онлайн бесплатно

Пробуждение из анабиоза на этот раз было долгим и мучительным, словно после долгого забытья, чем, по сути дела, анабиоз и являлся. На какое-то время ко мне возвращалась способность мыслить, но мыслей, кроме осознания того, что я существую, по сути дела и не было. И еще, во мне словно бы вспыхивали слова: "На чужом берегу…", но окончания у этих слов не было, они гасли, и я снова проваливался во мрак небытия. Но то, что мне представилось весьма продолжительным промежутком времени, на самом деле заняло не более пяти минут. Во время очередного осознания себя, я все-таки собрал остатки своей воли и сумел открыть глаза.

Я увидел светло-серый потолок и матово-серебристые светильники на нем. И в это мгновение словно бы ожили все мысли и закружились в голове, словно стая перепуганных птиц. Я не стал хвататься за первую попавшуюся, а просто отогнал их все до одной, и в этот момент услышал исходящий из динамиков звонкий мальчишеский голос:

– С пробуждением тебя, командир.

Я естественно понял, что эти слова обращены ко мне, а не к кому-то другому. Я вспомнил, что я, Виктор Стрельцов, и есть командир на экспериментальном звездолете "Игла". Но еще многого я не мог вспомнить, и поэтому не ответил ничего. Я повернул голову и понял, что лежу в анабиозной капсуле, под прозрачной крышкой, почти невидимой при таком освещении. Пошевелив рукой, я нащупал небольшую панельку с кнопками, и тут же открыл капсулу. Потом напряг непослушные мускулы и сел. Слева от моей, в ряд, стояли еще девять капсул, в которых лежали смертельно больные, измученные люди, экипаж "Иглы", а в изголовьях капсул светились желтые огоньки бессрочного анабиоза. И я вспомнил, что должен кого-то позвать, но не мог вспомнить кого. Мне представлялся темноволосый голубоглазый мальчишка, но имени я не мог вспомнить.

– Рэй, - это имя сорвалось с моих губ самопроизвольно.

– Не беспокойся, командир, сейчас твое состояние вполне нормальное для данных обстоятельств. Ты можешь подняться?

– Могу.

– Разотри себе мышцы, и, как только сможешь, придешь в медотсек, там я тебя быстро приведу в норму.

– Кто ты?

– Рэй. Ты же сам назвал меня… Ну да ладно, поговорим после того, как ты будешь полностью здоров.

Я растер себе руки и ноги. От этого почувствовал себя лучше и поднялся. В тот момент я даже не представлял, куда идти, но ноги сами понесли меня в нужном направлении. дошел до медотсека, зашел в операционную.

– Ложись на стол, - сказал мальчишка из динамика, - ни о чем не беспокойся, все будет просто прекрасно.

Не сказав ни слова, я подчинился. В следующую секунду почувствовал прикосновение инъектора к коже, и снова погрузился в забытье. А когда я проснулся, то уже был самим собой полностью, и без каких бы то ни было оговорок. Я вспомнил все, что было, и сразу же позвал:

– Рэй.

– С возвращением тебя, Вик, - сказал Рэй, снова мальчишеским голосом, но я этому нисколько не удивился.

– Рив здесь? - задал я вопрос.

– Нет, Рива здесь нет.

– А кто тогда есть?

– Никого, ты единственный живой человек на борту.

Тут я подумал, что возможно на корабле крупные неполадки, и Рэй разбудил меня по этой причине. Нет, если бы дела обстояли так, то Рэй сказал бы сразу, без всяких предисловий. Но даже такой вариант был бы для меня лучше.

– Прошло шестьдесят лет? - спросил я, уже зная ответ на этот вопрос.

– Да, прошло шестьдесят стандартных лет, или же пятьдесят четыре местных, латянских. Ну да ладно, командир, разговоры немного подождут. Иди в душ, потом в столовую, а уже потом поговорим. Договорились?

– Хорошо.

После столовой я направился в свою каюту. Войдя в нее, я первым делом поразился огромному, выросшему до самого потолка, кусту ньюрской розы, но ничего спрашивать о нем естественно не стал, были вопросы и поважнее. Я вызвал Рэя, который сразу же высветил на экране изображение хорошо знакомого мне Рэя-мальчишки и спросил:

– Ты не против такого моего облика?

– Нет… Сам бы желал оказаться в таком возрасте, если бы это было возможно.

– Об этом поговорим позднее. А сейчас спрашивай, так мы сэкономим время.

– Какие за эти шестьдесят лет ты имел источники информации о событиях на Лате?

– Только исключительно косвенные. Свертка не снималась на протяжении всего этого времени. - Рэй ненадолго прервался, но не ограничился столь лаконичным ответом. - Из свертки же я могу принимать только крайне ограниченное число фотонов, гравитонов и нейтрино высоких энергий. К тому же они претерпевают сильное искажение. И из этого источника информации я могу делать только предположения о событиях на Лате. Изложить их?

– Давай.

– После того, как ты ушел в анабиоз, на Лате снова была термоядерная война, но только затянувшаяся на четыре месяца. Было произведено более четырех тысяч взрывов. Об их мощности и целях я не могу сказать почти ничего. С накопленными материалами ты сможешь познакомиться потом. Мои же наиболее вероятные предположения заключаются в том, что-либо человечество Латы полностью уничтожено, либо победу в этой войне одержал Вак, но наиболее вероятно все-таки первое.

– Из каких предпосылок ты строишь это предположение?

– В настоящее время на Лате полностью остановлены все ядерные и термоядерные реакторы - первое. Во-вторых, планета по-прежнему накрыта пылевым поясом, который после последней войны стал значительно более мощным.

– Но ведь существует и вероятность того, что латяне уже начали использовать преобразующий распад. Преобразователи же тебе из свертки не обнаружить, их нейтринное излучение на несколько порядков ниже.

– Такую вероятность я тоже не исключаю. Но и в этом случае наиболее вероятной остается победа Вака. Именно вакцы завладели нашим дисколетом, и именно они сумели овладеть деактивацией. Так же легко они могли и овладеть технологией преобразующего распада, если конечно Вак не владел ею и до этого.

– Но и Рив, и Яс также знали схему преобразующего распада.

– Извини, Вик, но то, что они остались в живых, крайне маловероятно.

– Понимаю… Рэй, какие в этом случае у нас могут быть планы на будущее?

– Только возвращаться на Землю, больше вариантов и не может быть.

– Легко сказать. Я снова остался один живой человек на звездолете. А для ремонта, как нам хорошо известно, нужна планета, база и минимум три человека.

– На планете мы стоим. Базу можно построить, пусть нескоро, но все же можно. Ну а люди… есть у меня один вариант.

– Выкладывай.

– Вполне возможно вывести из анабиоза несколько человек - твоих земляков. У меня было достаточно времени, чтобы все рассчитать во всех подробностях.

– Я не думал, что такое возможно. Изложи техническую сторону этого твоего предложения.

– Хорошо.

Рэй излагал этот проект довольно долго. И на словах и при помощи различных схем, чертежей и формул. Его идея заключалась в том, чтобы демонтировать ту капсулу, в которой я был в анабиозе, разобрать, модифицировать аппаратуру и использовать ее для вывода из анабиоза людей, находящихся сейчас в одноразовых контейнерах. С первого взгляда я понял, что это вполне осуществимо и не потребует особых затрат времени. Два-три месяца, не больше.

– Я принимаю это предложение, Рэй. И работу начну сегодня же.

– Но есть еще одно но. В этом случае ты лишишься возможности уйти в анабиоз.

– Рэй, ты наверно не хуже меня понимаешь, что бежать еще дальше в будущее уже не имеет никакого смысла… И я устал быть один… Рив, Яс, Нок… Их нет. Но, даже когда были, я не имел права доверить им все… Я начну эту работу сегодня же, не откладывая.

Я и начал ее в тот самый день - день моего пробуждения. И эта работа заняла все мое время, иногда я даже работал по ночам.

Я демонтировал капсулу вместе со всей вспомогательной аппаратурой. Потом несколько недель провозился в мастерских, производя замену схем и другую модификацию. Делал из запасных схем совершенно новые системы. Но особо тонкую работу делал сам Рэй в своей специальной мастерской-лаборатории. Я при этом присутствовал, но в основном отдавал это время сну. Потом основная работа перенеслась в операционную медотсека, где я под руководством Рэя устанавливал и настраивал всю эту аппаратуру. И вот, наконец-то все было готово, и я объявил для себя двухдневный отдых. В первый из этих дней состоялся разговор с Рэем, который начал он сам.

Я сидел на кровати в своей каюте, а мальчишеская физиономия Рэя маячила на экране, который я не выключал.

– Вик, я тебе сразу не сказал всего…

– Ну и что же ты на этот раз умолчал?

– Возможна неудача, и человек, которого мы будем выводить из анабиоза, погибнет при этом. Вероятность этого около пятнадцати процентов.

– Один из шести, ничего себе, на твоих схемах все выглядело вполне гладко и безопасно… Я не имею права так рисковать людьми, за которых отвечаю… но это похоже наш единственный шанс. Возможно ли снизить вероятность неблагоприятного исхода?

– Возможно, если бы у нас была возможность экспериментально проверить аппаратуру. Но у нас такой возможности нет. Первый разбуженный человек подвергнется такому риску, для второго же риск может быть вполне уменьшен на два-три порядка.

– Есть ли возможность снизить риск и для первого?

– Технически - нет. Но если выбрать молодого человека, небольшого по массе, то вероятность благополучного исхода, вне всякого сомнения, возрастет.

– Говорил бы прямо - мальчишку. Их пятеро, но я не имею ни малейшего права рисковать кем-то из них.

– Подумай, Вик. Я только высказал предположение, решать же будешь только ты. Подумай, я не буду тебя отвлекать.

Экран моргнул и погас, оставив меня наедине с моими мыслями. Я знал, что отступать уже некуда и после всей этой проделанной работы я был просто обязан разбудить хоть кого-то. Но этот чертовый риск для первого человека. Конечно, я рисковал всеми этими людьми и до этого, но это был другой риск. Риск для всех и для меня в том числе. А тут я должен рисковать кем-то конкретно и снизить этот риск мне не в силах.

Я поднялся, взял в руку старт-ключ и пошел туда, где находились люди, одним из которых я должен рискнуть, даже не имея возможности спросить у него согласия. Я простоял перед каждой капсулой, вглядываясь в мертвенно-бледные лица и силясь найти в их выражении хоть какой-то намек на ответ, но ничего не находил. Особенно долго я задерживался перед капсулами, в которых были мальчишки. "Это просто как долгий сон, проснешься уже на Земле", - вспомнил я слова капитана Рикста, которые он говорил еще на Дивере, не предполагая, что сон этот будет таким долгим и что планета, на которой окажется "Игла", будет не Земля. Я обошел всех, потом снова остановился перед капсулой с Сережкой и понял, что рискнуть я могу только тем, кто дорог мне больше других.

– Простите меня за это, - сказал я шепотом, больше для самого себя, чем для кого-то еще, и быстро вышел.

Вернувшись в каюту, я вызвал Рэя и сказал ему:

– Я решил.

– Я это уже понял, - Рэй выглядел немного уставшим. - И если я не ошибаюсь, ты собираешься первым выводить из анабиоза своего брата?

Я только кивнул в ответ на это, и Рэй больше ничего не спросил. Он понял, как мне далось такое решение.

Весь следующий день я пытался отвлечься от внезапно нахлынувших на меня воспоминаний, мрачных и необыкновенно реальных. Но отвлечься не удавалось, а эти воспоминания угнетали меня. И, не выдержав, я спросил у Рэя:

– Может быть есть возможность заставить меня забыть обо всем плохом, что я видел на этой планете?

– Человек не может ничего забыть, и ты сам об этом прекрасно знаешь. Есть только возможность подавить память, но это у простого человека, не имеющего той подготовки, которую имеешь ты… Если попытаться подавить память у тебя, ты уже не сможешь быть звездолетчиком.

– Я это знаю, Рэй… Но и не обязательно мне быть звездолетчиком, если будут другие люди… Но может быть все-же есть и другой способ… сделать воспоминания не особо существенными что ли…

– Вообще-то у меня было время обдумать все варианты… Есть еще один вариант, но в нем существует риск для тебя, никак не меньше тридцати процентов, так что не пока не будем обсуждать его.

– Хорошо, Рэй, пока не будем. Но тогда хотя бы отвлеки меня от черных воспоминаний.

– Попробую. Иди в спецтренажер, поброди немного по старой Земле. Сделаю там тебе небольшой сюрприз, и будет не до воспоминаний.

– Спасибо, Рэй, но я этого сейчас не хочу.

– Ну что тогда с тобой делать? Могу показать какой-нибудь фильм из тех, что ты видел еще на Дивере.

– Хорошо.

– Тогда выбирай какой.

– Там я видел фильм про мальчишку - звездного капитана. Только кристалл был сколот, и запись шла не с начала, так что названия я не знаю.

– Не помню такого. Опиши содержание.

Я вкратце описал то, что на Дивере смотрел много раз.

– Этого фильма в моей памяти нет, в кристаллотеке корабля тоже… Но почему-то эта история кажется мне смутно знакомой… Не могу точно вспомнить, где и когда, но я ее слышал, это как ложная память… Хотя ложной памяти у меня просто не может быть. Вот что, Вик, мне нужно подумать.

– Но ты обещал отвлечь меня.

– Самое простейшее средство - сон без снов.

– Согласен и на такой вариант.

При помощи Рэя я проспал до следующего утра, и это действительно был сон без всякого намека на сны. И он принес мне облегчение - утром меня не мучили воспоминания, я был самим собой и мог приступить к операции по выводу Сережки из анабиоза.

После завтрака я облачился в легкий скафандр, не одевая пока гермошлем, взял заранее подготовленную тележку с переносным источником энергии и направился в "Помещение для особо важного груза". Там размотав силовой и контрольный кабеля, идущие от тележки, подключил их к разъемам на основании полукапсулы. Убедившись, что аппаратура работает нормально, еще раз посмотрел на Сережку, вздохнул и отключил капсулу от основной аппаратуры и питания. Капсула весила немало, и осторожно положить ее на тележку стоило мне кое-каких усилий. Погрузив же ее, я покатил тележку в медотсек.

Вкатив тележку в операционную, я снова переключил кабеля, передавая управление капсулой уже непосредственно Рэю. Поставив капсулу на пол, я выкатил тележку в коридор, надел гермошлем, плотно закрыл дверь и, включив связь, сказал:

– Я готов.

– Я еще нет. Жди сигнала и выключи связь, - ответил мне Рэй звенящим от волнения голосом.

В это время атмосфера в операционной менялась на инертную, а температура снижалась до низкой температуры анабиоза. В полукапсуле же наоборот производились действия начального этапа вывода из анабиоза - максимум, на что была способна полукапсула. Прошло наверно не меньше часа, прежде чем Рэй высветил сигнал готовности.