Читаем Дорога на плаху онлайн бесплатно

В этом городе генерал Климов провел лучшие годы своей жизни. Здесь он обрел любовь и семью, и воспоминания о былом часто посещали его. Вот и этот звонок оказался оттуда. Он узнал голос главного режиссера театра музкомедии.

— Сергей Петрович, голубчик! Рад слышать ваш голос, и посчитаю за честь принять вас у себя, как в старые добрые времена.

— Геннадий Николаевич, я рад не меньше вас. Думаю, мы еще встретимся, но сейчас вы беспокоитесь о деле Савиновой?

— Как всегда, ваша интуиция не подвела. Именно, о ее гибели…

У генерала феноменальная память на уголовные дела. Он помнил их почти все, вместе с пострадавшими и преступниками, как помнит талантливый шахматист сотни партий. Он уже познакомился с делом о нераскрытом убийстве Савиновой, вспомнил эту талантливую актрису. И вот он вновь внимательно смотрит на портрет женщины средних лет с яркими, большими глазами. Да, прелесть ее глаз не изменилась спустя десять лет, с тех пор, как он в последний раз видел их перед отъездом из этого города. Красноярские сыщики приложили к делу один из лучших снимков актрисы. Теперь ее нет. Следователь по ее делу докладывал:

— Полгода назад труп актрисы нашли на пустыре. Труп уже начал разлагаться. Пришлось немало потрудиться, чтобы установить личность. Эксперты заявили, что актриса подверглась пыткам, в частности, нагревательными приборами ей прижигали пятки, затем женщина была изнасилована и задушена. В квартире погибшей, по утверждению ее друзей, ничего не пропало, особенного беспорядка не наблюдалось. Ящики письменного стола выдвинуты, на полу лежал рассыпавшийся фотоальбом. Он так и запечатлен на снимке эксперта.

— Что интересного показали ее коллеги, родственники?

— Родственников, у нее в этом городе нет. Родной брат живет в другом городе, отец — тоже. Актриса зарабатывала хорошо, но изрядно выпивала и была бесконечно должна почти всем в труппе, правда по мелочам, но одалживали и у нее, что не могло послужить мотивом к расправе с таким зверством. Ее любили в театре. Но есть одно обстоятельство, — следователь сделал паузу.

— Какое? — с нетерпением торопил генерал.

— Незадолго перед убийством Лидия Ефимовна неожиданно обновила свой гардероб и мебель в квартире, рассчиталась со всеми долгами, устроила в театре пирушку. Откуда взялись деньги, она не говорила, отшучивалась, что грабанула банк по примеру голливудских гангстеров.

— И что же вы из этого вытянули? — пристально смотрел генерал на следователя.

— Ничего. Мы допросили всех ее поклонников, в надежде зацепиться за эти деньги, соседей по квартире, но ничего не добились, и следствие зашло в тупик.

Московская бригада генерала Климова, присланная правительством Примакова по просьбе губернатора, взялась перетряхивать следственные завалы, возбуждать новые уголовные дела не только по грабежам, убийствам, но и экономическим преступлениям. Старые сыщики знали хватку своего коллеги по тем годам, когда он работал здесь десять лет назад. Это был не кабинетный мент, а грозный волкодав с непостижимым чутьем на преступников и завидной смелостью, без боязни берущий махровых бандитов, раскалывая их, как грецкие орехи, точными ударами неопровержимых улик.

Климов почти не изменился: все такой же сухопарый, широкоплечий, подтянутый и подвижный. Только взгляд его проницательных серых глаз, казалось, еще глубже проникает в душу собеседника, да на погонах красовались три золотые звезды. Он по-прежнему редко надевал мундир, работал больше в штатском.

С его приездом кое-кто в управлении зачесал затылок, кое-кто прибавил рвения в делах.

Борис Петраков, молодой детектив из состава бригады генерала, наслышанный о делах Климова, ловил каждое слово его наставления.

— Несомненно, у Савиновой что-то спрашивали, искали. Валяющийся на полу фотоальбом тому подтверждение. Кого можно искать в альбоме: детей, родных, друзей. Нашли или нет, никто не знает. Жизнь Савиновой нам известна лишь в Красноярске. Ничего не рассказывают протоколы опроса подруг о ее молодости, юности. Поиск начнем с места ее рождения и учебы. Поезжайте в Ачинск, выясните, кого она любила, с кем дружила…

Борис Петраков был изумлен столь примитивными «ценными указаниями»: он полагал, что кумир Климов в своих наставлениях едва ли не назовет фамилию преступника, а тут надо выяснять, кого любила убитая. И это через два десятка лет! Петраков едва не возразил о такой постановке вопроса, но вовремя сдержался. Перед ним генерал, а такое, чтобы генерал давал ЦУ мало обстрелянному старшему лейтенанту, не часто бывает на практике.

— Помните, Борис, вам дана полная самостоятельность, инициатива, — генерал подошел к окну, где стоял горшок с геранью, взял его обеими руками, приподнял до уровня глаз, заглянул в донное отверстие и сказал. — Как говорил Козьма Прутков, зри в корень! Желаю удачи.

Ачинск. 1974 г.

— Лида, ты настоящая актриса! — с восхищением говорила ее подруга Наташа, после концерта художественной самодеятельности школы, где Савинова пела и плясала.

— Привлекательная внешность, огромные, умные глаза, взрывной характер, изумительное свойство перевоплощения, хороший певческий голос, блестящая игра драматической актрисы, — иронически отзывалась на свои похвалы Лида словами педагогов. — Но это, милая подружка, еще далеко не все основания для карьеры актрисы большого полета.

— Но в классе никто не сомневается, что по окончании десятилетки ты поступишь в театральное училище.

— Представь себе, я — тоже. Только мачеха не верит в мою звезду.

«Какая из тебя артистка! — ворчала она всякий раз, когда девушка с отцом заговаривала о поступлении в театральное училище. — Скорее рак на горе свистнет. А то, глядишь, станешь шлюхой: так и виснешь на Костячном, хотя он тебя не замечает».

«Много ты знаешь, сухая вобла, — огрызалась в душе Лида, — вот возьму и, назло тебе, отдамся ему при первой же возможности».

Лида ненавидела невзрачную и тощую, высокую, как телеантенна, мачеху. Сколько девушка себя помнит, между ними никогда не было не то чтобы любви — мира. После смерти мамы, которую она смутно помнит, отец, обремененный двумя детьми, женился на этой мегере.

Брат был намного старше Лиды, не принял ни душой, ни сердцем мачеху, и как только окончил восьмилетку, покинул родной дом, поступил в техникум в Красноярске. Он редко приезжал домой, и вся желчь сварливой неудачницы и бесплодной женщины выливалась на несчастную падчерицу. Она пыталась ущемить ее во всем, в чем могла, придиралась к плохому мытью посуды, пола, к неумению постирать свои вещи, даже к великолепно приготовленным щам или стряпне пельменей, от которых отец был в восторге.

— Нашел чем восхищаться, старый осел, — ворчала мачеха. — Щи пересолила, капусты переложила, густющие, ложку не провернешь.

— Папа любит именно такие, — возражала Лида с внутренним презрением.

— Не смей пререкаться с матерью! — грозно вопила мачеха, готовая наброситься на девушку и, подобно вампиру, высосать из нее кровь. — Будешь распоряжаться в своей семье, когда заведешь, в чем я очень сомневаюсь. Такую легкомысленную девицу серьезный парень ни за что не возьмет в жены. Тем более Костячный, он и не глянет на тебя, дуру.

Лида готова вцепиться ногтями в ненавистную рожу мачехи, выцарапать ей глаза и отдаться Игорьку хоть сию минуту, зная, что он бы не отказался.

Игорь Костячный на год старше своих одноклассников выглядел вполне сформировавшимся парнем, имел неотразимую внешность брюнета, черные крупные глаза, волевой рот и фигуру спортсмена-гимнаста. В спорте преуспевал: чемпион школы и города по спортивной гимнастике. У него были два коротких романа с девчонками из параллельного класса, и Лида жутко ревновала его к этим смазливым, но, по ее мнению, пустым дурам, и не могла никак понять, почему Игорек не замечает ее, яркую как внешне, так и внутренне, со способностями танцовщицы, певицы и драматической актрисы.

Галка и Рита ходили за ним по пятам, висли по дороге домой из школы. Сначала он склонился к Галке, сказав ей:

— Имей ввиду, Галка, я ничего обещать не буду, кроме одного: я подарю тебе интимную сказку, дам тебе возможность насладиться моим телом и могучей силой, но дальше этого не пойдет. Если согласна, я возьму твою девственность. Спорт для меня важнее любви.

Интимные встречи Игоря с одноклассницами состоялись в начале учебного года на квартире сначала у Галки, затем у Риты, когда родители находились на работе.

Обе оказались прелестными пташками, страстными, хотя и неумехами. Впрочем, всем троим приходилось учиться искусству любви в постели. Девушки были без ума от него. Каждая догадывалась, что он с ними бывает поочередно, но сцен ревности ни та, ни другая не закатывали, боясь огласки, а каждая старалась выложиться перед ним, оказаться лучше соперницы и тем самым окончательно завоевать его сердце и тело.

Стоило Рите, жадной до любви и такой же темпераментной как Галка, проявить ревность, как он оборвал:

— Ты помнишь мои условия: никаких обязательств. Я наполовину мусульманин, а Коран не запрещает многоженство. Это раз, а второе, я все равно вынужден бросить спать с тобой. Скоро соревнования, и расходовать силы на тебя я просто не имею права. Кстати, тренер заметил мои сбои и поглядывает подозрительно. Не ровен час — всучит мне строжайший распорядок дня.

— Игорек, как это цинично с твоей стороны, — едва не рыдая, говорила Рита, — неужели ты не испытываешь ко мне никаких чувств?

— Почему же, ты мне нравишься, ты конфетка в яркой обертке. Мне всякий раз интересно снимать с тебя трусики. Но заканчивается процесс, и я вижу себя на гимнастических брусьях. Тебя уже нет рядом со мной. Я вижу свой триумф спортсмена, я рожден быть чемпионом, а не папой в девятнадцать лет. Понимаешь ты это? Тщеславие во мне подавляет все остальные чувства.

— О, я способна на глубокую, преданную любовь, во мне она живет, не угасая, вот уже год. Я могу ждать, когда ты взойдешь на высшую ступень пьедестала.

— Ритка, это же смешно! — без эмоций ответил Игорь, — завтра я к тебе не приду. Начинаются сборы.

С подготовкой к городским соревнованиям гимнастов интимная связь у Игоря оборвалась. Он целыми днями был занят то на уроках, то на тренировках. Тренер ДЮСШ на него делал ставку, и Костячный не подвел: на чемпионате города выиграл многоборье.

На финальное выступление многоборцев собралась вся школа. Игорь блистал. Он упивался славой, стоя на пьедестале почета.

После соревнований он не прочь был продолжить встречи со своими подружками, но за это время девушки резко изменили к нему отношение. Их сблизила пауза во встречах с Игорем. Казалось бы, соперницы должны ненавидеть друг друга и обходить стороной, но этого не произошло в силу их молодости и тайной жизни, боязни последствий от половой связи и жаждой поделиться тревожными мыслями и душевными волнениями. Надежней собеседника и хранителя тайны, как они сами — не найдешь.

— Рита, признайся, я же обо всем догадываюсь, — с горячим накалом в голосе говорила Галка, идя домой после школы, — ты с ним спала?

Менее эмоциональная Рита, вспыхнувшая было негодованием, но, взяв себя в руки, с вызовом ответила:

— Да, как и ты, и это мы хорошо знаем обе.

Галка дернула плечом, собралась перебежать на противоположную сторону улицы, но Рита остановила ее.

— Подожди, Галка, не строй из себя разгневанную королеву. Мы обе сучки, и теперь боимся последствий. Ты как-то предохранялась?

— Да, начитана и наслышана.

— Я тоже, но все равно дрожу, хотя готова к продолжению встреч.

— Согласна с тобой, — все еще не примиряясь, ответила Галка, — но так не может долго продолжаться: он и мы.

— Конечно, забирай его. Я этого циника возненавидела, когда он сказал, что Коран ему разрешает иметь двух жен. Хотя он не мусульманин: у него нет обрезания.

— Рита, ты знаешь такие подробности!

— Да рассмотрела его. У нас с ним было такое, что не расскажешь.

С тех пор Рита и Галка стали неразлучны и не принимали в свое общество никого из одноклассников. Лида пристально наблюдала за своими соперницами, о многом догадывалась. Она молча переживала встречи Игоря с Ритой и Галкой и поняла причину родившейся закадычной дружбы, сказав себе, что Игорь теперь ее.

Новогодний бал для старшеклассников открывала Лида Савинова песней из кинофильма «Карнавальная ночь». На ней было скромное голубое укороченное платье, туфельки на высоком каблуке, подчеркивающие изящные ножки, накинута белоснежная серебристая накидка, усыпанная конфетти, пышная высокая прическа, легкий макияж на лице и озера голубых глаз! Она взволновала Игоря. Он не подозревал в Лидке такую броскую и талантливую девушку. Он давно не видел ее вот так близко и ярко, а все на бегу. Как-то раньше она не попадала под его пристальный взгляд.

Лида пела и танцевала, очаровывая собравшихся школьников и учителей, а когда закончила выступление, крикнула в микрофон.

— Теперь слово нашему чемпиону по спортивной гимнастике! Он вправе заказать музыку и выбрать партнершу для танца.

Игорь не растерялся. Он выполнил несколько гимнастических прыжков и очутился рядом с Лидой.

— Вальс! — крикнул он громовым голосом и опустился на колено перед принцессой бала, приглашая ее на танец.

Оркестр заиграл школьный вальс, чемпион подхватил девушку, и они закружились. Лида сияла от счастья.

— Лидка, тебя не узнать! — восхищенно кричал Игорь. — Я не подозревал, что в тебе накопилось столько приятных неожиданностей!

— Ты это искренне?

— Вполне. Я хочу с тобой переспать.

— Игорь, не хами. Так все чудесно началось, а ты разбиваешь сказку о прекрасном принце и его принцессе.

— Продолжаем веселиться, принцесса Беба, и ни о чем не думаем.

— Я так рада твоей спортивной победе, — согласилась на мировую Лида.

— Это другое дело. Я люблю, когда мне льстят.

— Это не лесть, это искреннее восхищение!

— Ты великолепно танцуешь.

— Я люблю танго. Если бы нашелся партнер, я бы станцевала испанское танго.

— Хорошо, я кое-что умею.

— Что ж, попробуем. Чемпион имеет право заказать музыку. Только боюсь, вряд ли наши ребята смогут выдать что-нибудь путное.

— Поставим диск.

Они танцевали вместе всю новогоднюю ночь. Игорь не удостоил вниманием своих бывших любовниц.

«Он мой! — радовалась Лида, заочно потешаясь над мачехой. — А ты, сухая вобла, гнусавила, что Игорек не глянет на меня. Как бы я сейчас посмеялась над тобой!»

Она отдалась ему на зимних каникулах, как только они остались одни в его квартире. К близости ее подталкивали не только чувства, но и ненависть к мачехе. Страх быть разоблаченной тонул в примере Риты и Галки. Она вытащила из Игоря обещание молчать об их любви, в чем он не очень-то упорствовал. Опасность потерять его еще дальше отодвинула страх за будущее.

Игорь остался верен своему принципу:

— Ты моя девчонка, но ты не рассчитывай на что-то большее. Все проходит. Чувства — тоже. Для меня главное — спорт, — сказал он после того, как взял ее.