Читаем Дорога (СИ) онлайн бесплатно

Не стану описывать, как мы прощались. Никак. Отец просто обнял меня, быстро усадил на сани и мы тронулись. Я его понимала, у самой на глазах блестели те же слезы… Возницей был один из двух слуг приехавших с северянами. Второй ехал рядом на лошади, наверное, следил, чтобы я не убежала. А я и не собиралась и только потому, что некуда и смысла в этом нет. Мне было плохо. Не физически, тут как раз все было в порядке, а морально где-то глубоко внутри. Без видимой и четкой причины, просто плохо. Было не до разговоров. Вскоре поднялся ветер, закружил поземку и я совсем престала что-либо видеть в этом снежном безобразии. Походная жизнь — не для меня. Вместо обеда ледяной настой из фляжки и кусок хлеба с подкопченным мясом. Северяне ели прямо в седлах и ничуть не возмущались. Сразу видно — привыкли. Если сидеть долго без движения все равно замерзаешь и не важно насколько тепло ты одет. Сани хоть и были довольно широкими но особо в них не развалишься и к вечеру я изрядно продрогла. Зубы стучали, ноги словно отнялись, руки одеревенели. И еще хотелось спать. Но наконец-то, когда стемнело настолько, что я даже возницу не видела, мы остановились у постоялого двора. Вылезть из саней после стольких часов без движения было сложно, но я не подала вида. И гордо подняв голову, зашла внутрь следом за Князем. Мне выделили отдельную комнату, куда я тут же приказала принести и бадью с горячей водой и ужин. Расторопная служанка, мигом почуяв свою выгоду, вилась вокруг меня как кошка, и старалась услужить, как могла. Хорошо хоть не болтала всякие глупости как мои фрейлины. Вымывшись и поев, я легла спать. И уже почти провалившись в сон услышала вдруг как кто-то стучит в дверь. Переполошилась, закуталась в одеяло, и растерянное спросила:

— Кто?

— Прошу прощения за поздний визит моя принцесса, — ответил глубокий голос Князя. — Разрешите войти?

— Входите! — отозвалась я, лихорадочно подхватив со стула на котором оставила одежду шарф и заматывая им лицо. Потом снова закуталась в одеяло как в кокон. Свечи я никогда не тушила. Не то чтобы было страшно в темноте… просто неуютно. Тем более в незнакомом постоялом дворе. Князь вошел, пригнув голову, чтобы не стукнуться о низкий дверной проем. Присел на кровать у меня в ногах.

— Как вы себя чувствуете?

Я пожала плечами:

— Хорошо. Зачем вам?..

— Нельзя чтобы вы болели. А простудиться в таких условиях проще простого. Это сегодня мы ночуем под крышей а с завтрашнего дня, выехав за границу Объединенного Королевства таких возможностей, не будет до самых наших застав.

— А как же вы сами? И ваши люди? — решила я немного полюбопытствовать. В конце концов, почему бы и нет? Раз он сам пришел. Да и информация лишней быть не может. Северин белозубо улыбнулся:

— Принцесса. мы живем на севере. Наши дети с малолетства бегают босиком по снегу. Какие уж тут болезни. Кстати я сегодня высылаю вестника и мои воины выедут нас встречать. Я прикажу готовить для вас покои. Есть какие-нибудь пожелания? Я даже растерялась.

— Покои? Но разве… Вы же… Мы… Он однако понял что я имела в виду и из этого невнятного лепетания.

— По нашим традициям девушка даже после свадьбы может жить отдельно если захочет. Ну и до самой свадьбы разумеется. Вам же нужно будет сначала привыкнуть ко всему, включая и меня.

— Что вы, Князь… — я опустила голову.

— Бросьте, Лазорь, я знаю ваше ко мне отношение. И не обижаюсь, — он аккуратно погладил пальцами мой лоб. От неожиданности этого жеста я вскинулась.

— Жара нет, то меня очень радует. Ну, так что? Придумали, какой вы хотите видеть вашу комнату?

— Нет. Мне, в общем-то, все равно… — Какая разница как она, эта комната, будет выглядеть? Если не дом, то все равно что.

— Не грустите, — тихо произнес Князь, глядя прямо мне в глаза. — Не грустите, принцесса. Не надо считать, что на этом кончилась жизнь. Поверьте, в моем княжестве вам будет хорошо. Там тоже живу люди, а не изверги всякие как вы должно быть считаете. Там хорошо.

— А лето? У вас бывает лето? — вдруг ни с того, ни с сего, вырвалось у меня. Северин засмеялся, искренне, от души.

— Ну, конечно же! Это суровая, но отнюдь не скудная земля, Лазорь! Конечно, немного дальше к северу лета почти нет совсем, и мой, а теперь и ваш, замок стоит не там. Его слова меня, как это ни странно, успокоили. Я, поерзав, устроилась поудобнее и приготовилась продолжить расспросы.

— Князь, а…

— Не зовите меня Князем, — поморщился собеседник, облокотившись спиной о стену.

— А как тогда?

— По имени.

— Но вы же зовете меня принцессой!

— Потому что вы и есть принцесса.

— А вы и есть Князь!

— И так как я старше имею право звать вас как угодно, а вот вы меня либо именем либо титулом.

— Так я и зову титулом, — совсем запуталась я.

— Ладно, неважно. Зовите меня по имени, хорошо? А я тогда прекращу вам выкать.

— Хорошо, как скажете… Северин.

— Договорились, — он поднялся. — Я прикажу оформить твои покои как и мои, ладно? Спокойной ночи, принцесса.

— Покойной ночи, — искренне пожелала я. Он наклонился ко мне, целомудренно поцеловал в лоб, как маленькую девочку и, улыбнувшись, прошептал:

— Все будет хорошо, моя принцесса. Ты только не бойся.

Второй день пути. Существенно ничего не изменилось: те же сани, те же люди-нелюди (я еще не определилась можно ли отнести северян к людям или не стоит пока спешить), и та же мерзкая погода.

Зато можно было вдоволь размышлять над вчерашним разговором с Князем. И дураку тут ясно, что он хочет завоевать мое доверие и хорошее отношение. Я тоже не против этого, нам как-никак еще Бог знает сколько лет вместе жить. Конечно же, лучше сделать эти года если не радостными, то хотя бы сносными. Несколько раз Северин подъезжал на своей беленькой как тот самый снег, что везде вокруг кобылке и, пощупав мой лоб, строго наказывал не сметь засыпать. Ближе к вечеру северяне нашли место стоянки, развели почему-то три костра на равном удалении друг от друга и стали готовить еду. Это было что-то мне незнакомое, пряно пахнущее и явно с мясом. У меня потекли слюнки. Есть хотелось очень даже сильно, а уж если еда будет горячей, то это и вовсе счастье на земле.

— Принцесса, — подошел ко мне Сарон, — вы замерзли?

— Немного, — помедлив, решила все-таки признаться я. — мне непривычна походная жизнь.

— Это мы уже поняли… Идемте, я расстелю ваш спальник. Что оставалось делать? Я пошла хоть и подозревала, что этим расписалась в признании о полной своей бесполезности. Против правды не пойдешь, и доказывать что-то смысла не имеет, хотя бы просто потому, что я действительно в данной ситуации скорее если не обуза им всем, то балласт точно. Вскоре я поняла для чего разожгли именно три костра. Посередине между ними мужчины расстилали свои спальники, впритык друг к другу, чтобы ночью не было холодно одному боку и жарко другому.

Сами спальники заслуживали отдельного описания. Тонкие легкие одеяла связанные из чьей-то светлой шерсти, были удивительно тонкими и сворачивались в компактный валик. И при этом грели лучше пуховых толстенных одеял. Удивительно. Да и кстати ни шерстью ни чем-то еще они не пахли и не кололись. Северяне посмеивались, видя мой интерес. Лучше б просветили. Сарон как будто прочитав мои мысли подсел ко мне.

— Это наши женщины вяжут, чтобы ночью на снегу не мерзнуть. Это очень сложная работа, ее высоко ценят.

— А чья эта шерсть?

— Ир'инти.

— Кого? — переспросила я. Может, послышалось?

— Ир'инти, как бы сказать, по-вашему… Тут к нам подошел Северин, ходивший куда-то вместе с еще тремя северянами (когда же я запомню их имена? Вроде, никогда не жаловалась на память!) и присел с другой стороны от меня.

— Князь! — обрадовался Саон. — как перевести для княжны «ир'инти»?

Я уже не раз замечала, что между собой они зовут меня не принцессой а княжной. Когда не разговаривают на своем резком свистящем языке, разумеется, но это они делают редко. Кажется, князь им сказал, что в присутствии чужестранца говорить полагается на его языке. К слову, на всеобщем (принятом в Королевстве после объединения) немногие из них говорили хорошо, только Князь, Сарон и еще кое-кто, остальные, как я поняла, учились.

— Никак, — ответил Северин. — В языке моей невесты нет даже приближенного к этому слову понятия.

— Не дело это, — вроде как расстроился Сарон. — Надо научить княжну говорить по-нашему. А то, что же это, непонятно ведь ей ничего…

— Научим обязательно, — улыбаясь, пообещал Князь. — Лазорь, ты как? Устала? Слышать в свою сторону «тыканье« было дико непривычно, но вовсе не неприятно.

— Не особо.

— Княжна вы не бойтесь! Здесь все, как у вас говорят, свои, никто вас не обидит! — снова влез парень. — Те более что Князь наш еще никого в обиду не давал! С ним знаете как? Как будто в каменном замке, с многоуровневой защитой! Я не очень поняла сравнения, но на всякий случай улыбнулась. Впервые вижу, чтобы подданные так горячо любили своего монарха. Чтобы огонек в глазах разгорался…

— Перестань, Ронэ, — Северин почему-то опустил голову и принялся разглядывать свои руки. Голос его прозвучал глухо. Сарон, или если сокращенно Ронэ (опять их северные заморочки, как можно так сокращать имя?) это конечно же заметил но вместо того чтобы замолкнуть и сидеть тише воды вдруг начал горячо доказывать:

— Это правда, все, что я говорю! Тот случай, с Велией не считается! Там не ваша вина, это она сглупила!

— Ронэ! — предупреждающе окликнул его кто-то.

— Но ведь правда же!

— Так, все! — резко встал Князь. Лицо его было белым, глаза, казавшиеся совсем черными, сужены. — Хватит! Я предупреждал, что за любое упоминание Вельи буду наказывать!

Сарон весь так струхнул и даже не побелел, посинел, что мне стало его жалко. И самой страшно, я чувствовала, что Северин на грани чего-то такого, что лучше бы мне не видеть и не знать.

— Княже! — глубоко вздохнула для храбрости, и как могла громко сказала я. — Что же вы? Напряжение как то разом спало, Князь успокоился и вновь сел рядом со мной. Сарон попятился и ушел, буркнув, что проведает, привязанных в отдалении, лошадей. Прочие предпочли отвернуться с виноватыми почему-то лицами. Я совсем перестала что-либо понимать. Северин бессмысленно и бездумно пялился в огонь, и на мои тихие слова не отзывался. Пришлось, преодолев себя дотронуться до его руки. Он словно очнулся от глубоких раздумий, встряхнул головой и посмотрел на меня.

— Прости, принцесса, задумался. Нужно его как-то отвлечь, спросить что-нибудь безобидное…

— Почему ваши… люди зовут меня княжной? Князь помрачнел еще больше и так посмотрел на меня, что срочно захотелось спрятаться с головой под одеялом и не показываться до самого утра:

— Потому что ты — моя! — Резко вскочил на ноги и бесшумно исчез среди теней…

Растерянно посмотрела на мужчин. Что я такого сказала?

— Не расстраивайтесь, княжна, — кивнул мне один из них. — Князь не любит, когда ему напоминают о прошлом.

— Я не хотела…

— Вы не виноваты. Просто Ронэ еще молод, и… не может понять чувства Северина. Ронэ еще не научился… эм-м, понимать меру, — речь ему давалась не то чтобы с трудом, но были заметные запинки. — Я — Латъер. Вы, наверное, не запомнили когда нас представляли?

— У вас сложные для восприятия имена, — тактично ответила я. Мужчины переглянулись, один снял котелок с дурманящее пахнущим варевом с огня и поставил его прямо в снег.

— Мы знаем. Я тоже поначалу плохо запоминал имена вашего языка. Садитесь ближе, княжна, мы не кусаемся. Я не сразу сообразила, что это была такая попытка пошутить. Но ближе села. Латъер изо всех сил старался быть учтивым и вежливым, но это ему тяжело давалось. Скорее всего, из-за языкового барьера, а может, были на то и личные причины. Он был уже не молод и еще не стар, лет тридцать семь на вид. Волосы золотистые, заплетенные во много-много тоненьких косичек, сплетавшихся в одну толстую. Лицо резкое с грубоватыми чертами, откровенно некрасивое. Глаза карие, теплые, так не вязавшиеся с суровым выражением этого самого лица. Мужчины улыбались мне, кивали. Потом один из них спросил:

— Княжна не обидится, если нас… мы… будем говорить… на… — окончательно запутался, но другой подхватил: — …между собой?

— Нет, конечно, говорите на здоровье, — пожимаю плечами. Знать бы еще что имелось в виду. Они заговорили на своем северном языке. Понятно теперь зачем спрашивали.

Молчать из-за меня неохота, говорить неудобно… Латьер присоединился к ним, а я от нечего делать заглянула в котелок. Варево остывая, исходило паром, и было опознано мной как каша, из неизвестной крупы, с мясом.

— Княжна есть хотела? — посмотрел на меня, о, вспомнила, Аринн. Он мне и запомнился только потому, что как и Сарон, выглядел моложе всех остальных, едва ли не девятнадцатилетним юнцом.

— Хочет, — машинально его поправила. — То есть хочу, да, но могу и потерпеть.

— Горячо, — доверительно сообщил парень. Я чуть не рассмеялась самым неприличным образом, такое смешное выражение лица у него было.

— Я подожду, — повторила. …Каша оказалась очень вкусной, хоть и необычной. Сытая и довольная, я естественно не раздеваясь, кое-как улеглась спать на одеяльце из шерсти этой чудной зверюги и им же укрылась, благо размер позволял. Со всех сторон вокруг точно как и я, невозмутимо укладывались мужчины, негромко переговариваясь между собой. Так слушая чужую, непонятную речь я и заснула. Князь ночевать не пришел.