Читаем Дополнительное время онлайн бесплатно
Дополнительное время
Дополнительное время – второй сборник поэзии Виктора Мудролюбова. Сборник содержит 50 стихотворений и три эссе о поэзии, написанных после выхода в свет первого сборника «Ненужные стихи».Включено также несколько стихотворений «по случаю» из более раннего периода.
ПоэзияДуша так тяжко голодает,
что даже мимолётный взгляд
как воздух истово глотает.
Прощай, советская читальня,
твоих сидельцев больше нет,
они поштучно и повально
переместились в интернет.
Рог изобилия фатален,
он рассыпает наугад
плацебо, витамины, яд
и селфи из горшков и спален.
Бумажный шорох прошлых лет,
и каталожные обиды,
и радость маленьких побед
без сожаления забыты.
Гипноз когда-нибудь пройдет,
но у инферно – только вход.
Падший ангел, обломаны крылья,
за очками нездешний покой,
не нашлось бы трамплина на крыше,
возвратился живой и пешком
в то жилье, ту бездонную пропасть,
коммунальный роман про двоих,
где сегодня отпраздную пропуск
на свободу из мира войны.
И, неважно, какие сожитель
обустроит поминки с листа,
только крылья получше сложите,
хорошо бы на море слетать.
Молчальники, свидетели, провидцы,
живущие со мной и без меня,
нужны, как в огороде бузина,
и также неприметны и привычны.
А я, Пигмалион наоборот, —
все, кто меня касается руками,
становятся похожими на камни,
которые огранка не берет.
И я, неизлечимый пленник дней,
повсюду вижу треки тахионов,
их злые морды, их детей хол"eных,
среди застывших на бегу камней.
Но я, свой персональный адвокат,
провидец, и свидетель, и молчальник,
и свой судья, со ссылкой на ментальность
решаю, что ни в ч"eм не виноват.
Хотел бы жить «ни дня без строчки»,
прич"eм не мышкой, просто ручкой,
но дни становятся короче,
а мысли реже и тягучей.
По вечерам, как в одиночке,
темно, безв'oздушно и скучно,
и спать нельзя на всякий случай, —
а вдруг слова возникнут ночью.
И впопыхах в настольной куче
нащупать нечто вроде ручки
и нацарапать по привычке
одни каракули и точки.
А рано утром, как обычно,
начнётся день опять без строчки.
Всегда найдется третий, свободный от забот,
он вовсе не стареет, поскольку не живёт.
Вокруг бушует время, разгромлен бывший рай,
с утра в своей тарелке, улыбчив, как вчера.
Вулканы где-то зреют, кончается вода,
кончаются деревья, приходят холода.
Но что бы ни нагрезил очередной пророк,
попутчик наш не crazy, он просто умер впрок.
Мы живем в несоседних мирах,
никогда не касаясь друг друга,
нам достались косые дороги
и ночлеги в сквозных номерах.
Мы однажды явились на свет
по какой-то неведомой блажи,
быть отдельными, видимо, ближе
к назначенью, которого нет.
Псевдожизнь. Академики псевдонаук,
вродеведьмы и якобымаги
собираются в стаи, как птицы на юг,
и вещают в эфир без бумаги.
Обо всем, что случится, случилось и есть,
о пришельцах, потопе, коране,
телепатии, снах про вселенскую сеть,
об успехах с приставкою «нано».
Эти слеты невежд (их оплатите Вы)
упакованы в псевдорекламу
и с улыбочкой псевдоведущих TV
преподносятся всем дуроломам.
Я не родился каскадером
и не рубился на войне,
моя баронская корона
исподтишка мешала мне.
Я эту дрянь в сундук закинул,
за что хвалю себя вдвойне,
иначе б конь в трясине сгинул,
притом со мною на спине.
Теперь все дело только в шляпах,
они мелькают, как во сне,
одну забыл в медвежьих лапах,
с другой расстался на луне.
Зато я уток бью попарно
через каминный ход в стене:
вчера – обжаренных шикарно,
сегодня – тушенных в вине.
Давно живу на этом свете,
шутить умею, но не лгу,
и где-то бродит мой свидетель
с вишневым деревцем на лбу.
На поверхности пусто, из живности ряска да мошки,
в глубине затаилась чужая зеленая жуть,
я держусь наверху в интерьере из красок домашних,
я ещё не готов за тобой в этот омут нырнуть.
Там нездешний покой маскирует себя под болото,
зазывая заблудшие души усталых людей,
там nonstop для входящих
без виз, паспортов и билетов,
но вернуться уже невозможно,
а я не Орфей.
И в намеченный час достаю чёрно-белое фото,
от которого каждая клетка сочится тоской.
Не кончается ночь, не кончается кровь на салфетках,
не кончается зябкая дрожь за последней строкой.
3D-модель живого существа,
ходящего, жующего и даже
способного цитировать пассажи
из интернета про свои права.
И это – человек? Субъект продажи
нормального людского естества,
достоинства и разной прочей блажи,
мешающей в эпоху воровства.
Технологи блаженствуют – отлажен
процесс подмены каждого из вас.
Любой из нас – чудак,
эльф, человек и гном,
имеет свой чердак,
забитый барахлом.
На чердаке живут
обрывки фраз и слов,
забытых в суете
бесчисленных минут,
и я, старьёвщик снов,
археопат идей,
листаю ассорти
случайного меню,
пытаюсь раздобыть
какой-нибудь приём —
менять поток судьбы
хотя бы на микрон.
Судьба за тем углом,
а перископ разбит.
Мысль растёт, как сорняк, на моём пустыре,
может, просто о том, что петух во дворе,
и пора кукарекать «привет» январю,
для которого новую быль сотворю,
в ней не будет грехов, и проблемы уйдут,
что терзали TV в високосном году,
то несчастная бабка с дырой в потолке,
то шахидский пацан с автоматом в руке.
Ну, для бабки достаточно слова ВВ,
на шахида пошлем батальон ВДВ,
побратаемся с Трампом, в Европу войдём,
а Макларена с ВАДой затравим судом…
Что-то вяло рождается новая быль,
впереди, как всегда, лебеда и ковыль,
из ЕГЭ недоучки шагают в верхи,
видно, вряд ли сумеют помочь петухи.
На Теплу от холмов упала тень,
и я, как тень, лениво и пристойно
в толпе таких же комнатных растений
бреду по сувенирной полосе.
В руке необязательный пакет
С поильником и бланком назначений.
Привычному к немереным просторам
тоскливо жить на носовом платке…
Конвейер движется неспешно и со скрипом
уже сто лет,
за занавеской будущее скрыто,
а может, нет.
И мы сидим за столиком в столовой,
у нас обед,
хотелось бы иметь конвейер новый,
а может, нет.
Мы в технику стареющую верим
а может, нет,
и жизнь течет неровно, как конвейер,
уже сто лет.
Виртуальная жизнь отбирает у жизни детей
для трёхмерной игры вместо пешек, слонов и ладей.
Там любому из них предоставлен отдельный разъём,
кто-то пешкой умрёт, кто-то станет однажды ферзём.
Никакой миттельшпиль не спасёт от дебютных грехов,
унесёт без руля и ветрил по теченью планшет дураков,
и никто не ответит
за плоды виртуальных затей.
Виртуальная жизнь отбирает у жизни детей.
Что с тобою, дружок Арлекин?
Ты впервые на сцене один,
рож не корчишь, подраться забыл,
всю получку в белила забил,
губы скобкой и брови шатром,
ты сегодня играешь Пьеро.
В нашем жалком театре аншлаг,
ребятня на Мальвину пришла,
не хочу в их слезах потонуть,
я в антракте парик натяну,
платье-клёш, башмачки на ходу,
за Мальвину с галёрки сойду.
Мне нетрудно личины менять,
только кто же сыграет меня?
Подмена сущности не выдумка, а факт.
Допустим, со стрельца содрать кафтан,
обрить лицо, на плешь накинуть букли,
он всё равно профессором не будет.
Так и любой из нас: возьми смартфон,
создай свой инстаграм и там с мурлом,
раскрашенным безвестным штукатуром,
гони правдоподобную халтуру, —
себя себе представишь королём,
но всё равно останешься ослом.
Наша память – заброшенный склад барахла,
что дурная хозяйка всю жизнь берегла,
добывала в расчёте на завтрашний дождь,
расставляла с оглядкой на сладкую ложь —
если ближе положишь, быстрее найдёшь,
и в уме виртуальный вела каталог.
