Читаем Дон Жуан онлайн бесплатно

Дон Жуан

«Дон-Жуан» — итоговое произведение великого английского поэта Байрона с уникальным для него — не «байроническим»! — героем. На смену одиноким страдальцам наподобие Чайльд-Гарольда приходит беззаботный повеса, влекомый собственными страстями. Они заносят его и в гарем, и в войска под командованием Суворова, и ко двору Екатерины II… «В разнообразии тем подобный самому Шекспиру (с этим согласятся люди, читавшие его "Дон-Жуана"), — писал Вальтер Скотт о Байроне, — он охватывал все стороны человеческой жизни… Ни "Чайльд-Гарольд", ни прекрасные ранние поэмы Байрона не содержат поэтических отрывков более восхитительных, чем те, какие разбросаны в песнях "Дон-Жуана"…»

Джордж Гордон Байрон

Поэзия

Байрон (Джордж Гордон Ноэл)Дон Жуан ПОСВЯЩЕНИЕ1Боб Саути! Ты — поэт, лауреатИ представитель бардов, — превосходно!Ты ныне, как отменный тори, аттестован:это модно и доходно.Ну как живешь, почтенный ренегат?В Озерной школе все, что вам угодно,Поют десятки мелких голосов,Как «в пироге волшебном хор дроздов;2Когда пирог подобный подаютНа королевский стол и разрезают,Дрозды, как полагается, поют».Принц-регент это блюдо обожает.И Колридж-метафизик тоже тут,Но колпачок соколику мешает:Он многое берется объяснять,Да жаль, что объяснений не понять.3Ты дерзок, Боб! Я знаю, в чем тут дело!Ведь ты мечтал, с отменным мастерствомВсех крикунов перекричав умело,Стать в пироге единственным дроздом.Силенки ты напряг довольно смело,Но вмиг на землю сверзился потом.Ты залететь не сможешь высоко. Боб!Летать крылатой рыбе нелегко, Боб!4А Вордсворт наш в своей «Прогулке»длительнойСтраниц, пожалуй, больше пятисотДал образец системы столь сомнительной,Что всех ученых оторопь берет.Считает он поэзией чувствительнойСей странный бред; но кто там разберет,Творенье это — или не творенье,А Вавилонское столпотворенье!5Да, господа, вы в Кезике своемЛюдей получше вас всегда чурались,Друг друга вы читали, а потомДруг другом изощренно восхищались.И вы сошлись, естественно, на том,Что лавры вам одним предназначались.Но все-таки пора бы перестатьЗа океан озера принимать.6А я не смог бы до порока лестиУнизить самолюбие свое,Пусть заслужили вы потерей честиИ славу, и привольное житье.В акцизе служит Вордсворт — всяк при месте;Ваш труд оплачен — каждому свое.Народ вы жалкий, хоть поэты все жеИ на парнасский холм взобрались тоже.7Вы лаврами скрываете покаИ лысины и наглость, но пороюВы все-таки краснеете слегкаНет, я вам не завидую; не скроюЯ не хотел бы вашего венка!Притом ведь лавры получают с бою:Мур, Роджерс, Кэмбел, Крабб и ВальтерСкоттЛюбой у вас всю славу отобьет.8Пусть я с моею музой прозаичнойХожу пешком — а ваш-то конь крылат!Но да пошлет вам бог и слог приличный,И славу, и сноровку. Как собрат,Я воздаю вам должное — обычныйПрием, которым многие грешат!Едва ль, на современность негодуя,Хвалу потомков этим заслужу я.9Но тот, кто лавры хочет получитьЛишь от потомства, должен быть скромнее:Он сам себе ведь может повредить,Провозгласив подобную идею.Порой эпоха может породитьТитана, но как правило — пигмеиВсе претенденты. Им, читатель мой,Один конец — бог ведает какой!10Лишь Мильтон, злоязычьем уязвленный,Взывал к возмездью Времени — и вот,Судья нелицемерный, непреклонный,Поэту Время славу воздает.Но он не лгал — гонимый, угнетенный,Не унижал таланта, ибо тот,Кто не клевещет, кто не льстит, не гнется,Всю жизнь тираноборцем остается.11О, если б мог восстать, как Самуил,Он, сей старик, пророк, чей голос властныйСердца монархов страхом леденил!О, если б он воскрес, седой и страстный!Глаза слепые он бы обратилНа злобных дочерей. Но и несчастныйНе льстил бы он ни трону, ни венцу,И не тебе, моральному скопцу,12Преступник Каслрей — лукавый, ловкий,Ты холеные руки обагрилВ крови Ирландии. С большой сноровкойТы в Англии свободу придушил.Готовый на подлейшие уловки,Ты тирании ревностно служил,Надетые оковы закрепляяИ яд, давно готовый, предлагая.13Когда ты говоришь парадный вздор,И гладкий и пустой до омерзенья,Льстецов твоих — и тех смолкает хор.Все нации с усмешкою презреньяСледят, как создает словесный сорБессмысленного жернова круженье,Который может миру доказать,Что даже речь способна пыткой стать.14Гнусна твоя бездарная работа:Одно старье латать, клепать, чинить.Всегда страшит твоих хозяев что-то,И это — повод нации душить.Созвать конгресс пришла тебе охота,Чтоб цепи человечества скрепить.Ты создаешь рабов с таким раденьем,Что проклят и людьми и провиденьем.15Ну, что о сущности твоей сказать?Имеешь ты (или, верней, Оно)Две цели: удушать и угождатьКого и как — такому все равно:Привык он, как Евтропий, услужать.В нем, правда, есть достоинство одноБесстрашие, но это уж не смелость,А просто чувств и сердца омертвелость.16Куда бы я глаза ни обратил,Везде я вижу цепи. О Италия!Ведь даже римский дух твой погасилСей ловкий шут, презренная каналия!Он ранами Ирландию покрыл,Европа вся в кровавой вакханалии,Везде рабы и троны, смрад и тьма,Да Саути — их певец, плохой весьма.17Но, сэр лауреат, я все ж дерзаюСей скромный труд тебе преподнести.Особой лести я не обещаюЯ ближе к вигам и всегда почтиЦвет желто-голубой предпочитаю.До ренегатства мне не дорасти,Хоть без него живется многим худоТем, кто не Юлиан и не Иуда…ПЕСНЬ ПЕРВАЯ1Ищу героя! Нынче что ни годЯвляются герои, как ни странноИм пресса щедро славу воздает,Но эта лесть, увы, непостояннаСезон прошел — герой уже не тотА посему я выбрал Дон-ЖуанаВедь он, наш старый друг, в расцвете силСо сцены прямо к черту угодил2Хок, Фердинанд и Гренби — все герои,И Кемберленд — мясник и Кеппел тут;Они потомством Банко предо мною,Как пред Макбетом, в сумраке встают,«Помет одной свиньи», они толпоюПо-прежнему за славою бегут,А слава — даже слава БонапартаЕсть детище газетного азарта.3Барнав, Бриссо, Дантон, и Кондорсе,Марат, и Петион, и ЛафайетВот Франция во всей своей красе,(А все-таки забывчив праздный свет)Жубер и Ош, Марсо, Моро, ДезэСмотрите-ка, им просто счету нет!Недавно их венчали лавры славы,Но не приемлют их мои октавы.4Наш Нельсон — сей британский бог войныДостоин славы гордого угара,Но вместе с ним давно погребеныИ лавры и легенды Трафальгара.Нам силы сухопутные нужны,И моряки встревожены недаром:Великих адмиралов именаЗабыл король, забыла вся страна!5И до и после славного АхиллаЦвели мужи, не худшие, чем он,Но песнь поэта нам не сохранилаНи славы их, ни доблестных имен.И потому мне очень трудно былоВ тумане новых и былых временНайти героя вовсе без изъянаИ предпочел я все же Дон-Жуана!6Гораций говорил, что «medias res»!Для эпоса — широкая дорога.Что было раньше, волею небесПоэт потом покажет понемногу,Влюбленных приведя под сень древес,В пещеру или к пышному чертогу,За ужином, в саду или в раюГде он посадит парочку свою.7Таков обычный метод, но не мой:Мой метод — начинать всегда с начала.Мой замысел и точный и прямой,В нем отступлений будет очень мало.Начну я просто первою главой(Каких бы мне трудов она ни стала)Я вам хочу подробно описатьОтца и мать героя, так сказать8В Севилье он родился. Город, славныйГранатами и женщинами. ТотБедняк, кто не был в нем, — бедняк подавно.Севилья лучшим городом слывет.Родители Жуана благонравноИ неизменно жили круглый годНад речкою, воспетой целым миромИ называемой Гвадалкивиром.9Его отец — Хосе, понятно, «дон»,Идальго чистокровный, без следаЕврейско-маврской крови, — был рожденОт грандов, не робевших никогдаНе всякий граф, маркиз или баронБыл на коне так ловок, господа,Как дон Хосе, зачавший Дон-Жуана,Зачавшего (об этом, впрочем, рано)…10Его мамаша столь была умна,Такими отличалась дарованьями,Что повсеместно славилась онаИ всех ученых затмевала знаньямиИх честь была весьма уязвлена,И затаенной зависти стенаньямиОтметили они наперебойИнесы превосходство над собой.11Творенья Лопе вдоль и поперекИ Кальдерона знала эта дама:Когда актер припомнить роль не мог,Она ему подсказывала прямо.Добро бы ей Финэгл в том помог:Но сам Финэгл, позабыв рекламуИ лавочку прикрыв, глядел, дивясь,Как у Инесы память развилась.12