Читаем Домашнее задание онлайн бесплатно
Юсиф Везиров
Домашнее задание
С возвращением.
Пасмурное утро. Грязный город в оплёванном асфальте и загнивающих лужах встречает меня злыми лицами измученных обитателей. Утомлённых быстрой ходьбой в никуда. Ещё один день начался. И он пройдёт. Пройдёт также глупо и нудно, как и сотни предыдущих дней. Далёких от прелестей жизни, которые у жизни всё-таки есть.
Есть. Теперь я это точно знаю. Я видел. Да, видел. И вижу. И улыбки прохожих, и доброту соседей, и красоту порядка. И покой в успокоенных глазах. Когда все равны. И равны только перед законом. В чём сила слабого. И слабость сильного. Отчего не плачут дети и не лают собаки. И мужчины дарят женщинам цветы. Просто, а не из похоти. Не обязывая на взаимность творения ребра. Адамова.
Однако я задремал. Я вновь открываю глаза и хочу пожелать себе доброго утра. По обыкновению. Но нахожу, что утро всё то же пасмурное. И добрым оно уже не будет. Стало быть, никогда. Пока?
Я вернулся. В прошлое. И с этим придётся смириться.
Ну, здравствуй, Вчера! Ты совсем не изменилось. И это совсем не комплимент.
26 января 2001-го года.
Мёртвый сезон.
Зима наступила зимой. После продолжительного лета сразу же. И переместила меня из географического измерения. В географическое измерение. Изменения. В другой часовой пояс. Отняв от жизни целых девять часов, приобретённых в покое. Там. Где блуждает ночами душа по сей день. Украшая сны, от которых не хочется пробуждаться. После которых не желается жить. Но надо. Не мне. А тем, кто всё ещё верит в излечение той же души. От глубокой депрессии. Апатии. А ещё верит в то, что ошибка - не всегда ошибка. А всего лишь ошибка. Особенно тогда, когда она очевидна. И уже совершена.
Зима наступила зимой. Давно. Но весною не пахнет. Впереди ужасающие заморозки. Морозы. И жизни почти половина.
Не простудиться бы.
6 февраля 2001-го года.
Летучий голландец.
А мозг мне говорит, что у меня всё нормально. Правильно и ровно. Как должно быть. И многие мне просто завидуют. И злятся моему равновесию. Которое так заметно внешне. Когда по утру я спешу на работу. А вечерами домой. Где ждёт меня вкусная пища. Забота домашних и тёплая постель. В которой ночуют сомнения. И терзания мучают сердце, что так не ладит с мозгом, для которого всё нормально.
И сердце подсказывает совсем иное. Показывая правду. Указывая на абсурдность мышления. Мозга. Отчего и ноги идут, и руки делают, и язык говорит. Да всё то, что не хочется. Что умещается в мозгу, чему нет места в сердце. И я дрейфую по жизни, мечтая пристать к заветной пристани. Которая так далека от горизонта. А горизонт лишь отдаляется от приближения. И конца этому не видно.
И я кушаю этот жирный Восток. Разбавленный водкой. Разбавленной водкой. Большими порциями холестерина. Вдыхая никотина дым. Оскверняя очищенные временем лёгкие. Свои лёгкие. Нелёгкие лёгкие. В которых рентгенов луч просматривал некогда затемнение. Затмение. Чему подвержена нынче душа. В которой потёмки круглые сутки. И ещё весь следующий день. А потом ещё.
У меня всё нормально. Правильно и ровно. Как должно быть. А мне просто хочется помирить свои мозг и сердце. И приютить бесприютную душу. И быть счастливым.
Разве ж мне так многого хочется?
12 февраля 2001-го года.
Расовая дискриминация.
Жил один этнический негр. Который сказал первым: "У меня есть мечта". И, что самое интересное, она, эта самая мечта, у него действительно была. И он, этот самый негр, её не молчал. Тая во глубине своей чёрной души. А доводил до масс. Пробуждая в них, в этих самых массах, сознание собственного достоинства. Нивелированного вековым воздействием рабского мышления. Внедрённого в разум.
Жил один этнический негр. Который сказал первым: "У меня есть мечта". И эта мечта превратилась в идею. С флагом, гимном и конституцией для падших почти человеков. Людей. Потерявших своё лицо. И корни. Которых продавали и покупали, как лошадей. Коней. Заглядывая в зубы. Не души. Мечта перевернула их действительность. Жизни. Оздоровив не просто нацию. И не просто народ. А целую расу.
Жил один этнический негр. Который сказал первым: "У меня есть мечта". И эта правда пронеслась по всему свету. Дойдя до наших краёв. И до меня. У которого есть мечта. Быть этническим негром. Или не негром. Чёрным, белым, жёлтым. Или даже красным, то бишь индейцем. Но с идеей, которая есть. И жить среди этнических умных. Которые верят в завтрашний день. И созидают его каждый час. Уже сегодня.
Жил один этнический негр. Который сказал первым: "У меня есть мечта".
Его за это убили.
14 февраля 2001-го года.
Риторика.
Я устал, не успев утомиться. Отдохнул не поспав, не доспав. И поев, потому, что так надо, занялся. Нелюбимым делом. А вокруг суета людская. И вечная радость тех, кто грешным делом спускает грешные деньги. На новые грехи. Толкая праведных на неправильный путь своим примером. Безнаказанного.
И каждый верит в своё деяние. У каждого правда своя. И отсутствует совесть. Которую несложно просмотреть постороннему. Что упрекает каждого во всём. Легко определяя ошибки его. Не свои. И восхищается собственной правотой опять же во всём. От чего и счастлив в своём представлении.
А между тем, я уже был однажды счастлив. И даже настолько, что поверил: это навсегда. И обманулся. Жизнь оказалась намного проще. И гораздо сложнее. Окунув меня в простоту с головой. Где хлебаются сложности той самой жизни. В которой я был однажды счастлив. По-настоящему. Без дураков.
Мир сходит с ума. Мир сводит с ума. И даже в пустыне идут дожди.
В чём счастье жизни? Её философия?
19 февраля 2001-го года.
Собака на сене.
Как сладок плод, когда он разрешён. Но недосягаем. И его можно. Только не сразу. И к этому "можно" стремиться нужно. Через сложно. Тогда "нужно" становится важно. Несмотря на "сложно". Приобретая иное значение. Предназначение. И достижение "важно" становится важным. Иначе дрожно страшно. Жутко мрачно.
Конечно страшно, пока "можно" нужно, важно, даже если сложно. Но как только "можно" становится можным, нужно, важно, сложно и страшно становятся продажны. И теряют интерес к "можно". Потому, что уже можно. И "можно" всё становится чуждо. Не нужно. Не важно. Но сложно. Ибо страшно "можно". Просто тошно.
Чем дальше Вы от ближнего, тем ближе Вы к нему.
Со мной такое уже было.
27 февраля 2001-го года.
Не всё золото...
Если Вам говорят, что Вы красивы, умны и прекрасно выглядите - верьте. Ведь Вам так хочется в это верить. И Вы слышите то, что Вам приятно слышать. Что Вы хотели бы слышать. И слышите наконец. Даже если в это не совсем верится. Ни Вам, ни, тем более, тем, кто Вам об этом говорит. И Вы принимаете эту ложь. Допуская её достоверность. Называя комплиментом.
Хотя, тот же комплимент, адресованный не Вам, Вас раздражает. Доводя до ехидной улыбки, громкого смеха или вовсе шумного несогласия. Где Ваша правда разоблачает чужую неправду. И навязывает каждому свои наблюдения. Которые узрели, что тот, кого ласкает комплимент, не красив, не умён, и не выглядит прекрасно тем более. Напрашиваясь, таким образом, на комплимент.
Поэтому, когда Вам делают комплимент и говорят, что Вы красивы, умны и прекрасно выглядите - не верьте. Комплимент - ложь. А выглядит каждый лишь так, как выглядит.
Не более.
6 марта 2001-го года.
Спокойной ночи.
Как я любил это занятие раньше. Спать. Много, часто, постоянно. И уделял такому отдыху особое внимание. Отходя к покою в любое неудобное время дня. И ночью. Когда я спал, и спать хотелось. А потом открывал глаза. И тут же начинал дремать. На ходу. Часто заглядывая на часы. Торопя солнце к закату. Время к ночи. Или ложился, так и не дождавшись официального времени суток. При естественном свете небесного тела. Высокого светила.
Как я любил это занятие раньше. И даже видел красивые сны умного содержания. После которых стремился жить наяву. И во сне. Мечтая увидеть то же самое. Опять. Но видел лучшее. И просыпался с улыбкой на устах. И, протирая сонные глаза, любил. Жизнь, людей, природу. Себя в этом мире. И мир в себе. Тот самый мир, который ещё не приснился мне. Но был во мне. И жил далеко от меня. Где сбываются сны. И всё хорошее. Как во сне.
Как я любил это занятие раньше. Когда мне было меньше. И оставалось больше. И меня хватало. На сон. Только прошло то время. И опять проходит время. И пришла пора действий. Взрослого созидания. Когда ты должен делать. Когда я должен делать. И ощущая результаты, расти. Над вчера. Но дни сменяются днями. И недели исчезают за неделями. Месяцы проносятся мимо. И жизнь ускользает из пальцев. И добрые сны тебе изменяют. Как уверенность.
Как я ненавижу это занятие нынче. И боюсь уснуть. Ведь стоит это сделать, как перемешиваются сны. И снятся одни кошмары пресного сегодня. Затем рождается новый день. Такой же старый и болезненный, как хроническое заболевание. И вчерашний ад кажется раем. Ибо он уже прошёл. Хотя мог бы длиться дольше, если бы не сон. А он берёт своё. И делит бессмыслицу на вчера, сегодня и завтра. После которого - послезавтра...
А теперь постарайтесь уснуть. Спокойной Вам ночи!
7 марта 2001-го года.
Брызги шампанского.
Опять пришла она. Весна. И солнца стало чаще. На деревьях появились редкие почки. В парниках расцвели красивые цветы. Только они не пахнут.
На крышах сошлись первые кошки. На ветках запели ранние птицы. На улицах стало больше людей. Но не в лицах и фигурах. А в силуэтах и тенях.
И пошёл гулять адреналин по венам. Как талый снег по улицам. Согретый предчувствием. Праздника. На котором меня не ждут. Не знают.
Я один. И я разбил своё сердце. И раздарил его по кусочкам. По осколкам. По всему миру. И теперь оно везде. Нигде. И ни с кем. Его нет.
Зато инфаркта не будет. Надеюсь.
8 марта 2001-го года.
Страна советов.
Как любим мы давать советы. Признайтесь, ведь любим? И ни что на свете не даётся нами с таким удовольствием и так легко, как советы. Мы их раздаём, поражая собственной щедростью. Удивляя, собственно, размахом. Географией знаний во всех областях. Направлениях. В любом вопросе. И по любому поводу.
Как смелы мы перед чужими трудностями. Когда тот, чужой, просто не знает, как поступить. Теряет голову и мучается в вопросах. Ответы на которые у нас всегда готовы. Ведь именно мы знаем, как ему поступить в данном случае. И не ошибиться. Хотя наше мнение чаще бывает ошибочным. Не правильным. Только мы этого не чувствуем.
Ведь чужие проблемы - это чужие проблемы. Не наши. И вникать в них, постичь порою сложнее, чем дать красиво сформулированный поверхностный совет подозрительного содержания. И далее настаивать на своём чисто из чувства самолюбия. Мол, "Я уже говорил...". И ожидать положительных результатов. Когда можно сказать: "Я же говорил...".
Другое дело, когда с трудностями сталкиваемся мы. Сами. Где наш совет, наши предложения и предположения бледнеют в красках. И приобретают форму вопросительного знака. "Не ошибиться бы...". Это единственное, что усмиряет нашу смелость. И доводы становятся неубедительными. И мы нуждаемся в чужих советах. Советчиков.
Для которых мы такие же чужие. И их советы - всего лишь советы. К ним можно прислушаться. И можно слушать. Но нельзя их слушаться. И слепо следовать им. Ибо чужие советы бывают, конечно же, трезвыми. Но чаще пьянят. После чего болит голова. И не только по утрам. И это не совсем похмелье. Или совсем не похмелье. И завтра боль не пройдёт.
Мой Вам совет: не советуйтесь. Хотя в нас это заложено. Историей.
14 марта 2001-го года.
Заглядывая в замочную скважину.
(подводя итоги)
А ведь только год назад Весна имела ко мне отношение. И я имел отношение к ней. И имел отношения с ней. И в моей жизни цвела сакура. И на душе играла музыка. И я съезжался в Вашингтон со всем своим собой. Полюбоваться на это мимолётное чудо - подарок страны восходящего солнца стране солнца. В которой я встречал рассветы и провожал закаты. И цвёл не одну Весну.
А ведь только год назад я имел желания и творил возможности. Невозможные до и невозможные после. Теперь. И дарил неожиданные подарки, что приносили счастье. Мне в первую очередь. И преподносил себя в подарок. На радость Радости. И получал подарок в подарок. Звезду. В небе. И умел весело веселиться. Не тая эмоций и не имея амбиций. И грелся у своего огня.
А ведь только год назад у меня было большое сердце. Голова холоднее нынешней. И длинные руки. Руки помощи. Которые легко доходили до многих. Спокойно ходили по континентам. И были свободно конвертируемы. Они давали мне уверенность в себе. И Вам уверенность. Во мне. И мне такого хватало. И я делился. Я был не жадным. Жданным. Недавно. Всего лишь год назад.
А ведь только год назад... Как давно это было.
24 марта 2001-го года.
25 марта 2001-го года.
Как волны разбиваются о скалы, так и мечты разбиваются о Родину.
С Днём Рождения!
25 марта 2001-го года.
Шкатулка с секретом.
Когда я был ребёнком, а такое со мной тоже было, я безумно любил получать подарки. Всякие: конфеты, игрушки, одежду. Или деньги. Что тоже расценивалось мною, как подарок. И звенящая мелочь или шуршащая купюра на мелкие расходы собиралась в специально отведённые ёмкости. Набирая со временем вес в количестве. И силу в значимости. Превращаясь в подарок, даруемый мною. Не мне. В результате чего я дарил подаренное. И не жалел ни на миг. От чего радовался тот, кому подарок доставался. Ибо тоже обожал получать подарки. Но больше веселился я. Потому, что очень любил делать подарки. Даже больше, чем их получать. И радовать ближних, радуясь радости. Близких.
Много подарков состарилось с тех пор. Потеряв способность радовать. Оставив одни воспоминания о былых знакомых. Праздниках. Чувствах. Теперь я уже взрослый. И с ярко выраженными симптомами нынешнего возраста: характерной лысиной с частой проседью, вечной усталостью во всех суставах и отображением действительности в глазах. Но как прежде, по-детски, радуюсь подаркам, стараясь скрывать эмоции. Скромничая ни к месту. И как прежде, в детстве, люблю их дарить. Преподнося с особой фантазией. Не ординарной инициативой. В неожиданной обстановке. Превращаясь в себя прежнего на одно мгновение. Момент дарения. Благодарения. За такую возможность.
Я желаю иметь её. Возможность. Делать подарки.
Да пусть судьба сделает мне такой подарок.
4 апреля 2001-го года.
Размолвка.
(космополит)
Хорошо уходить по-английски. Уходить не прощаясь. И хорошо уходить по-французски. Уходить уходя. И хорошо уходить по-американски. Уходить без трагедий. И хорошо уходить по-японски. Уходить героем. И хорошо уходить по-индийски. Уходить без остатков. И хорошо уходить по-цыгански. Уходить унося.
