Читаем Дом Брасса онлайн бесплатно

Ричард был за Сан-Хуан или Сен-Круа, но Джесси отстаивала право каждой девушки провести медовый месяц у Ниагарского водопада (она отважно употребила слово «девушка», воспользовавшись преимуществом статуса невесты), поэтому Ричард уступил без попыток сопротивления. Он был настолько влюблен, что согласился бы даже на Ханой.

Эллери получил телеграмму отца в номере стамбульского отеля и в изнеможении рухнул на кровать. Он странствовал по планете, выпытывая у шефов полиции сведения о наиболее замысловатых преступлениях, но не столкнулся ни с чем более эксцентричным, чем сообщение инспектора. Первым делом он проклял всех старых дураков, но, прилетев в Нью-Йорк, обнаружил в Джесси Шервуд не пронырливую девчонку, решившую выскочить замуж за потерявшего голову старика, а симпатичную полную женщину лет под пятьдесят, с молодым голосом и молодыми глазами, излучающими мягкий юмор и уверенность в себе, абсолютно лишенными даже намека на хитрость и двуличие. Некоторое время они разглядывали друг друга в поисках враждебности, но, не обнаружив никаких ее признаков, крепко обнялись.

Пара обвенчалась в маленькой церкви в Гринвич-Виллидж, которую посещала Джесси, а потом Эллери устроил для них прием в «Алгонкине», руководствуясь сентиментальными воспоминаниями о Фрэнке Кейсе и «Круглом столе»,[1] в апартаментах полных весенних цветов. На Джесси было платье из ирландского кружева цвета голубых фиалок, как и ее глаза, а на инспекторе — летний смокинг (он сердито отверг настойчивое предложение Эллери добавить полагающийся к нему широкий пояс), и Эллери испытал уникальный опыт быть посаженым отцом у собственного родителя. Священник со всей широтой своей епископальной души говорил о благословенном браке «летом счастия нашего». Его красноречие пришлось по вкусу Джесси, однако жених мрачно взирал на слугу Божьего, который был на добрых двадцать лет моложе его и позволял себе покровительственный тон.

Медовый месяц прошел прекрасно. Гремящий водопад радушно приветствовал новобрачных солнечным светом, радугой и туманом, а сидящая у парапета толстая индианка продала им подушки, набитые сосновыми иглами, которые освящали их двуспальную кровать ароматом хвои.

Отдохнувшие и довольные, они вернулись в квартиру Квинов. Джесси отказалась от своей квартиры и сдала мебель в камеру хранения на неопределенный срок, решив, что впереди у них достаточно времени для обсуждения жилищного вопроса.

— Наконец-то дома! — проворковала она, после чего, ужаснувшись при виде пыли, принялась открывать окна.

Старик поставил чемоданы.

— В самом деле?

— О чем ты, Ричард?

— Как мы решим насчет Эллери? — Похоже, немедленного обсуждения избежать не удалось.

— Я уже давно все решила, — сказала Джесси. — Эллери будет жить с нами. — И она отправилась на поиски тряпки.

— Может, и будет, — проворчал инспектор, — а может, у него возникнет другое мнение по этому поводу. — И он начал разбирать накопившуюся почту. — Посмотрим.

— Нечего тут смотреть, — заявила вернувшаяся Джесси. — Ты не потерял сына, а приобрел жену.

— Начинаю это понимать, — усмехнулся старик. — Ладно, пока пусть будет все как есть.

— Почему пока? Где мы за несколько дней сможем раздобыть квартиру, которая нам по карману? Хоть я и буду работать…

— Что?! — воскликнул отставной инспектор.

— Буду работать.

— Ни за что! Мне нужна жена, а не медсестра, ставящая клизмы! Нам вполне хватит моей пенсии и сбережений. Я женился на тебе не для того, чтобы ты подкладывала судно истеричным женщинам, а тем более мужчинам! Не забывай об этом, Джесси Квин!

— Хорошо, Ричард, — кротко отозвалась Джесси, но подумала: «Работать я буду, так как нам понадобятся деньги». — В чем дело?

Старик сердито уставился на один из конвертов.

— Адресовано мисс Джесси Шервуд. Первое письмо тебе, а отправитель даже не соизволил использовать мою фамилию.

— Чепуха! Какая-нибудь благотворительная организация просит денег. Я числюсь во всех их списках.

Но это не была просьба о деньгах. Джесси нахмурилась:

— Будь я проклята!

— Что там, Джесси?

— Посмотри сам.

Это оказалась стодолларовая купюра.

— И еще.

Это была половинка купюры в тысячу долларов.

Инспектор тоже нахмурился, глядя на портреты президентов. Он знал по опыту, что тайны, начинающиеся с непрошеной прибыли, имеют обыкновение заканчиваться чем-то весьма скверным. Эту мысль укрепляло то, что тысячедолларовый банкнот был разрезан посредине бюста Гроувера Кливленда маникюрными ножницами, оставившими зубцы, напоминающие о стиле оп-арт.

— Ричард, что это может означать?

Он поднес купюры к свету, держа их у кончика носа.

— Это не фальшивки… Откуда я знаю? Должно быть какое-то объяснение. Посмотри в конверт, Джесси. Возможно, там записка.

В конверте действительно оказалось письмо, и они склонились над ним, касаясь друг друга лбами. Письмо было на двух листах веленевой писчей бумаги с вытисненным наверху золотым гербом, которая выглядела бы впечатляюще, если бы не была покрыта пятнами, свидетельствующими о том, что она провалялась где-то много лет. Текст был отпечатан на машинке, как и адрес на конверте.

— Похоже, бумагу достали с чердака. Прочти вслух, Джесси. — Очки инспектора лежали возле старого кожаного кресла. — Черт бы побрал мои глаза! — Он регулярно проклинал каждую деталь своей анатомии, подчиняющуюся возрасту — в этом году ею стали глаза.

Мягкий голос Джесси придавал содержанию письма женственность, отнюдь не свойственную его стилю.

Подпись была сделана неуверенным почерком старика, да и стиль письма показался Джесси старомодным, как и Ричарду, который надел очки, чтобы все увидеть самому.

— Да, писал старик. И притом приверженец «доброй старой школы». Насколько я понимаю, ты не знакома с Хендриком Брассом?

— Никогда о нем не слышала.

Инспектор потянулся к телефону.

— Вели? — обратился он к сержанту, когда в трубке раздался знакомый бас. — Конечно я вернулся!.. Да, она в полном порядке… Хорошо, я ей передам. Вели, ты помнишь заведение на Пятой авеню под названием «Дом Брасса»? Что с ним стало? И что известно о человеке по имени Хендрик Брасс?.. Хендрик — оканчивается на «ик»… Спасибо за помощь… Разумеется, при первой возможности… — Инспектор положил трубку. Джесси с беспокойством смотрела на него. — «Домом Брасса» назывался шикарный ювелирный магазин на Пятой авеню вроде «Тиффани» и «Картье». Чтобы ходить туда, нужно было иметь кучу денег, Джесси. Насколько я помню, они специализировались на золотых украшениях. Магазин закрылся несколько лет назад и, по словам Вели, больше не открывался — во всяком случае, в Нью-Йорке.

— Но в письме говорится, что Дом Брасса — это жилое здание, Ричард.

— Кажется, Брасс называет его фамильным особняком? Очевидно, он просто использовал для него старое название фирмы.

Маленький нос Джесси подергивался, как у кролика.

— Право, Ричард, я не знаю, что с этим делать.

— Зато я знаю.

— Что?

— Отправить деньги назад и забыть об этом.

— Ты серьезно? — Джесси невольно ощутила разочарование. До недавнего времени ее жизнь состояла из нескончаемой череды ночных дежурств, хнычущих женщин, зловонных суден, пациентов-мужчин, норовивших ущипнуть ее за зад, и вечного треугольника: медсестра, интерн и главврач. Джесси так не хватало неожиданностей, и вот теперь их ей поднесли на серебряном блюдечке, точнее, на бумаге с золотым гербом! А Ричард, ее любимый муж, велит ей отправить купюры назад и обо всем позабыть. — О, Ричард, позволь мне… — услышала она собственный умоляющий голос.

Старик уставился на нее из-под косматых бровей, затем лицо его смягчилось, и он обнял ее.

— Разве я могу в чем-нибудь отказать тебе, дорогая? Но советую раздобыть побольше информации. Как насчет того, чтобы позвонить этому Хендрику Брассу и выяснить, в своем ли он уме? Иногда это можно узнать по манере разговора. Если хочешь, я позвоню сам.

— Правда, дорогой?

— Конечно. — И старик снова подошел к телефону.